Обоняние Ло Ваньсяо было даром небес и одновременно — оковами, за которые он расплачивался неспособными ходить ногами.
Сегодня ситуация критическая, времени переодеться не было, прошу вас простить, — сказал ему Чэнь Фансюнь.
Каждый раз при встрече с Ло Ваньсяо эта жуткая сцена обнюхивания повторялась вновь и вновь. Когда его обнюхали в первый раз, Чэнь Фансюнь уже был стреляным воробьем, прошедшим огонь и воду, и не испытал ни малейшего напряжения. Он вел себя почти как опытный работник — в конце концов, безумствующих работодателей вокруг было пруд пруди.
Позже, перед тем как увидеться с Ло Ваньсяо, он всегда специально принимал душ, чтобы запахи на его теле не были такими смешанными, стараясь оставить лишь единый, можно сказать, пустой аромат, дабы Ло Ваньсяо снова не сошел с ума.
Но сегодня ситуация была критической, к тому же выдался его драгоценный выходной, и у него совершенно не было времени переодеться.
На лице Ло Ваньсяо не читалось ни радости, ни гнева. Он не стал продолжать эту тему, а вместо этого заговорил о сотрудничестве с Мичэнем:
— Директор Ло, на стороне Мичэня всё еще ждут вашего ответа, контракт я попросил Mia прислать.
— Это Доктор Ци? — внезапно спросил Ло Ваньсяо. — Или кто-то еще, Фу Чанцюэ?
Ло Ваньсяо и Фу Чанцюэ представляли собой две абсолютно противоположные категории людей: их страсть к работе отличалась крайне резкой непредсказуемостью. Иногда они приходили в такое бешенство, что успевали за два дня сделать двухмесячный объем работы, а иногда вообще не работали и пропадали со связи.
Характер у них был эксцентричным, а эмоции преобладали над рассудком.
Весь опыт Чэнь Фансюня закалялся в ходе всё новых и новых уроков. Поначалу, сталкиваясь с таким сложным и капризным начальником, как Ло Ваньсяо, он чувствовал себя более или менее неуверенно, но теперь уже полностью нашел подход к тому, как справляться с Ло Ваньсяо.
— У меня тоже есть своя работа, к тому же я звонил вам, а вы не брали трубку, — он принципиально не стал развивать тему Ло Ваньсяо, а вместо этого перевел стрелки на другое. — Если у вас есть ко мне какие-либо претензии, вы можете сказать об этом прямо.
Излюбленный прием — перекладывание вины с больной головы на здоровую.
У Ло Ваньсяо эксцентричный характер: если плыть по течению его слов, он будет донимать до бесконечности, а вот грубый перевод темы с резким обрывом его речи давал неожиданные результаты.
— С чего бы мне иметь претензии к братцу Фансюню? — Ло Ваньсяо ухватился за подлокотники инвалидного кресла, приподнялся и подался вперед, его голос звучал невнятно: — Мне просто любопытно, куда это братец Фансюнь ходил.
Куда ходил, с кем виделся, сколько минут провел вместе с тем человеком, о чем они болтали, будет ли продолжение у этих встреч, было ли ему весело или тоскливо.
Он хотел знать абсолютно всё, каждую деталь желал выяснить предельно ясно.
Чэнь Фансюнь стоял перед ним, опустив взгляд и глядя на него сверху вниз; во взгляде за линзами очков сквозили ледяное равнодушие и отрешенность. Ло Ваньсяо помимо своей воли задрожал под этим отстраненным взором. Если бы была возможность, он бы вовсе не хотел, чтобы Чэнь Фансюнь всегда обращался к нему на вы и смотрел с привычным мягким и безмятежным выражением лица.
Эта маска, неизменная на протяжении долгих лет, была сухой и пресной, она не могла подарить ему того потрясения, которое он испытывал, когда его окружали самые разные ароматы.
Ему требовались более резкие и яркие ольфакторные раздражители для носа и нервов.
В квартире царил полный мрак. Ло Ваньсяо сидел в инвалидном кресле, погруженный в темноту, и Чэнь Фансюнь различал лишь его смутные черты лица да пару ярких глаз.
— Благодарю директора Ло за заботу, — сказал ему Чэнь Фансюнь, велел системе умного дома включить свет и протянул руку, чтобы взяться за подлокотник кресла Ло Ваньсяо.
Кожа Ло Ваньсяо отличалась мертвенной бледностью человека, который годами не видел солнечного света, и даже температура его тела была чуть ниже, чем у обычных людей.
В тот самый момент, когда зажегся свет, он вскинул руку, чтобы заслонить лицо. Заметив это движение боковым зрение, Чэнь Фансюнь машинально подхватил упавший на пол плед и стряхнул его прямо ему на голову.
— Сколько времени вы уже не видели дневного света? — спросил он. Голос Ло Ваньсяо раздался из-под одеяла с легким искажением:
— Не знаю, может, неделю.
Неудивительно, что Mia не могла с ним связаться.
Чэнь Фансюнь ввез его в гостиную. При ярком свете во всей красе предстал царивший в квартире беспорядок: на полу повсюду валялись исписанные неразборчивым почерком листы бумаги, среди них затесались бумажные полоски для пробы ароматов, а также множество отчетов с анализом различных материалов.
Он осторожно обходил эти вещи, стараясь не задеть разбросанные по полу бумаги.
Ло Ваньсяо взрывался от малейшей искры, словно мина замедленного действия, и Чэнь Фансюню сегодня совершенно не улыбалось разминировать живую бомбу.
В гостиной стояли лишь два кресла-мешка, а между ними расположился журнальный столик причудливой неправильной формы. Эту мебель помог обустроить сам Чэнь Фансюнь, когда только стал его ассистентом, иначе каждый разговор неизбежно перемещался бы в спальню на втором этаже.
Обсуждать рабочие вопросы в столь интимном месте было слишком странно, к тому же Ло Ваньсяо любил таращиться на него не мигая, из-за чего каждый отчет затягивался надолго.
Беседовать в более просторном помещении гостиной было куда уместнее, чем в спальне.
Привыкнув к свету, Ло Ваньсяо сдернул с головы плед и неподвижно уставился на него.
Чэнь Фансюнь протянул Ло Ваньсяо только что распечатанный контракт, а ручку подобрал с пола.
— Директор Ло, пункты договора проверены и не содержат ошибок, условия полностью совпадают с теми, что мы выдвигали ранее. На стороне Мичэня возражений нет, можете подписывать.
Ло Ваньсяо не взглянул на бумаги, но протянул руку и схватил Чэнь Фансюня за запястье.
Он не мог ходить, поэтому уделял особое внимание тренировке верхней части тела. У Чэнь Фансюня была не самая устойчивая стойка, и его рывком потащило вперед. В последний момент он был вынужден задействовать все силы своего мышечного корсета, чтобы противостоять этому напору и замереть на полпути, не упав прямо на грудь Ло Ваньсяо.
— Братец Фансюнь любит Фу Чанцюэ? — в глазах Ло Ваньсяо проступили прожилки крови, зрачки были угольно-черными, с леденящим душу оттенком.
Его кончики пальцев, словно змеиный язык, скользнули по внутренней стороне запястья Чэнь Фансюня, а влажные и зловещие слова неотступно обвивались вокруг его ушной раковины.
Глядя в эти глаза, Чэнь Фансюнь понял, что у Ло Ваньсяо снова начался приступ.
Тот был способен озвучить даже столь жуткий вопрос — любит ли он Фу Чанцюэ. Ответ на него лежал на поверхности: какой нормальный человек наемной работы станет влюбляться в собственного руководителя? Это же чистой воды мазохизм.
Но и ответить прямо, что он не любит Фу Чанцюэ, Чэнь Фансюнь тоже не мог.
Стоило ему это заявить, как не пройдет и десяти минут, как Фу Чанцюэ позвонит ему с требованием объяснить, что это должно значить, а содержание и смысл его ответа будут искажены и пересказаны Ло Ваньсяо так, что под конец на голову Чэнь Фансюню обрушится всё общественное давление.
Зарплата, премии и социальный пакет у Фу Чанцюэ были относительно неплохими, так что ради денег Чэнь Фансюнь мог пока повременить с увольнением.
http://bllate.org/book/30728/3745760
Готово: