Брат.
Дуань Инмин замер.
Под его рукой были те самые знакомые, стройные и крепкие руки — единственный человек, который когда-либо крепко обнимал его, мягко успокаивал, и теплые лучи света вплетались в глубокую синеву глаз Дуань Инмина.
Слезы, которые всю ночь не проливались из глаз Дуань Инмина, покатились по щекам. Его сон рассеялся, и он понял, что стоит прямо перед распахнутым окном от пола до потолка.
В его комнате не было террасы.
Шаг за грань — и он сорвался бы вниз.
На следующий день Пэй Чи проснулся поздно: мало того что он давно проспал обычное время выхода на работу, так еще и чуть не опоздал на завтрак.
К удивлению, Дуань Инмин тоже никуда не ушел. Одетый в безупречный деловой костюм, он выглядел бодрым и энергичным; закинув ногу на ногу, он сидел в стороне в гостиной и работал с планшетом в руках.
Пэй Чи ел молча, опустив голову.
Быстро, в два счета умяв тарелку креветочных пельменей и допив суп в пиале, он вытер рот салфеткой, схватил сумочку и выбежал вон.
Они даже словом не обмолвились — все было куда хуже, чем в те дни, когда между ними царила смесь правды и лжи.
Дуань Инмин убрал планшет и спустился в гараж. Водитель ждал его уже давно и, заметив, что в машину садится только старший господин, поинтересовался:
— А где второй молодой господин? Нам подъехать к парадному входу, чтобы забрать его?
— Не нужно.
Человек уже ушел.
Рабочий день выдался суматошным. Они трудились на разных этажах здания, и, несмотря на близость, увидеться казалось невыполнимой задачей.
Впрочем, приближались праздники, и в офисе царило оживление. Во второй половине дня сотрудникам выдали праздничные подарки от компании. Самому Пэй Чи они были ни к чему, а в Семье Дуань никто бы и не посмотрел на такую мелочь, поэтому он отдал свой пакет вместе с остальными отцу-одиночке господину Ма Да.
В последнее время Тан Жэньцзя, судя по всему, был по горло занят: например, вчера он даже не ответил на звонок, и лишь в такие моменты Пэй Чи вспоминал, что тот вообще-то хирург.
Прошлой ночью Тан Жэньцзя наверняка заметил пропущенный вызов, как только сошел с операционного стола, и настрочил Пэй Чи целое полотно сообщений: допытывался, зачем тот звонил, не соскучился ли, а заодно принялся рассуждать о пациенте, которого оперировал в последнее время — мол, форма черепа у того просто загляденье, вот только характер невыносимый.
Незадолго до окончания рабочего дня Тан Жэньцзя прислал ему весточку с предложением встретиться, прикрепив к сообщению целый хвост из восклицательных знаков.
Уходя с работы и спускаясь по лестнице, Дуань Инмин случайно бросил взгляд на пустое рабочее место Пэй Чи.
Тан Жэньцзя назначил Пэй Чи встречу в кофейне прямо под их больницей. Когда Пэй Чи приехал, Тан Жэньцзя еще не было; он прислал сообщение, что пациенты устроили переполох и он только что закончил обход и сейчас спустится. Пришлось ждать минут десять, прежде чем он наконец появился — обутый в кроксы и в очках в черной оправе, с довольно растрепанным видом.
Я только что вздремнул в комнате дежурных, давай поднимемся наверх, поговорим.
Тан Жэньцзя провел Пэй Чи на второй этаж заведения. Столики там были отделены друг от друга книжными шкафами, создавая тихую и уединенную обстановку.
Официант принес заказанный ими кофе и удалился, после чего Тан Жэньцзя извлек из сумки бумаги, которые принес с собой.
Я нашел тетушку.
Сердце Пэй Чи заколотилось, в голове зашумело. Он взял принесенные Тан Жэньцзя материалы и начал просматривать их.
Пока он вчитывался в строки, Тан Жэньцзя сделал глоток ледяного американо, перевел дыхание и начал неторопливый рассказ.
Родители Пэй Чи были родом из Шаньчэна. В молодости они поднялись с нуля, управляя сетью супермаркетов, так что после рождения Пэй Чи у них водились кое-какие деньги. Троица часто путешествовала по всей стране, но кто бы мог подумать, что именно во время одной из поездок Пэй Чи похитят. Полиция начала облаву, и похитители просто бросили мальчика. Так он скитался по свету, пока не добрался до небольшого городка, где и попал в приют, в котором его впоследствии и нашла Семья Дуань.
Тогда ему было всего года четыре-пять.
Среди документов, добытых Тан Жэньцзя, нашлась даже детская фотография, где они втроем запечатлены на фоне Тяньаньмэнь.
Спустя десяток с лишним лет снимок поблек и пожелтел.
Женщина на фото была с модной химической завивкой, в красной куртке, джинсах и туфлях на высоком каблуке. Мужчина выглядел интеллигентно, в черепаховой оправе очков, клетчатом пальто и объемном свитере грубой вязки, а на руках он держал мальчика.
Все трое улыбались сияющими улыбками.
Маленький Пэй Чи жмурил глаза, и его густые ресце превратились в черные дуги — точь-в-точь как у Цзян Минь на фотографии.
В тот год, когда ребенок пропал, родители Пэй Чи сразу же обратились в полицию, но это было все равно что искать иголку в стоге сена. Позже, узнав, что похитители бросили малыша, они принялись публиковать объявления в газетах и новостях в надежде отыскать сына. Спустя долгое время они добрались до того самого маленького городка, где когда-то жил Пэй Чи, но он к тому моменту уже уехал.
Совсем как говорила ему перед смертью Пань Цзысинь, родители так и не нашли его, они днями напролет обливались слезами. Удары судьбы, когда надежда вновь и вновь рушилась, вынести было тяжело, и оба они в одночасье сильно постарели.
Но они по-прежнему отказывались верить, что их ребенок вот так испарился с лица земли, хотя накопленное за десяток с лишним лет состояние к тому моменту почти полностью истощилось.
Позже, измотанный тяготами времени, муж начал опасаться за психическое состояние жены. Посовещавшись, супруги усыновили Пань Цзысинь из того же детского дома, где воспитывался Пэй Чи. Они растили Пань Цзысинь и одновременно продолжали поиски Пэй Чи, прожив в том провинциальном городке года четыре или пять. Внезапно пришла новая беда: отец Пэй Чи тяжело заболел и, промучившись недолгое время, скончался в больнице. Пань Цзысинь, окончив среднюю школу, сбежала из дома, и мать Пэй Чи осталась совсем одна.
Тетушка зарегистрировала вид на жительство в соседнем небольшом городке. — Тан Жэньцзя говорил все с большим сочувствием, тревожно и осторожно наблюдая за выражением лица сидевшего напротив Пэй Чи.
Пэй Чи спросил:
— Где?
— Как раз у той горной виллы Семьи Дуань. Кажется, тетушка подрабатывает там уборщицей.Пэй Чи опустил голову, края документов уже измялись в его пальцах.
За окном снова зачастил мелкий дождь.
Ты в порядке? — встревожился Тан Жэньцзя.
Угу.
Раздался гудок, и стоявший у обочины междугородний автобус тронулся с места, направляясь к следующей остановке.
Цзян Минь прижимала к себе большой баул, боясь, что он упадет и создаст проблемы, но не рассчитала и толпилась рядом с парнем.
Эй, тетушка, вы меня прижали!
Простите, простите.
Цзян Минь немного подтянула сумку, но с другой стороны нечаянно задела другого пассажира, заставив того недовольно цыкнуть.
В этот момент жена водителя автобуса крикнула спереди: Прибываем к Тяомацяо, кто-нибудь выходит?
Я.
Цзян Минь обеими руками ухватилась за три сумки и вышла из автобуса, а тот закрыл двери и умчался, оставляя позади клубья пыли.
Она нашла у обочины телефон и позвонила Пань Цзысинь, но на том конце никто не отвечал.
Несколько дней назад Пань Цзысинь, который подавал признаки жизни лишь по большим праздникам, неожиданно позвонил ей и сказал, что соскучился. Убежав из дома, Пань Цзысинь никогда не рассказывал Цзян Минь, где находится, но на этот раз впервые в жизни назвал свое местонахождение — соседний Хайши. Цзян Минь была твердо уверена, что Пань Цзысинь попал в какую-то беду, поэтому среди ночи собрала вещи, отпросилась у бригадира и приехала сюда.Три больших пакета: в одном были фрукты, которые она купила для Пань Цзысиня, зная, что он их любит; во втором — вещи, которые он просил привезти; в третьем лежали домашние сырые вонтоны, которые она слепила сама, и приготовленное ею же вяленое мясо, а на самом дне — пара комплектов сменной одежды. Всю дорогу она так боялась, что фрукты помнутся, что не рискнула положить их в багажник, а всю дорогу продержала у себя на коленях.
Цзян Минь прождала на обочине некоторое время, успев даже немного промокнуть под дождем, прежде чем вдалеке показалась редкая модель дорогого синего автомобиля. Из него вышел незнакомый, ярко разодетый парень.
Он подошел к ней под зонтом, смерил взглядом с ног до головы и бросил:
— Пойдем.
Это был Пань Цзысинь.
Цзян Минь едва его узнала.
Пань Цзысинь жил в жилом комплексе. У входа в холл толпилось множество молодых людей — почти все были одеты вызывающе и модно.
Пань Цзысинь прошел через сканер лица и повел Цзян Минь внутрь. Она семенила следом, в одиночку таща три тяжелых пакета. Оказавшись в квартире, он даже не предложил ей пройти или присесть, а сразу направился в ванную смывать макияж.
Квартира была не такой уж маленькой, но и не просторной — модный нынче лофт. Цзян Минь не стала ничего говорить. Она не привыкла сидеть без дела, поэтому, пока Пань Цзысинь был занят, она принялась наводить порядок: собрала разбросанную повсюду грязную одежду, убрала остатки еды на вынос и стаканчики из-под чая с молоком.Цзян Минь уже почти закончила собираться, как наконец и Пань Цзысинь вышел из ванной, от которого клубился пар.
Цзян Минь давненько не видела этого ребенка, как-никак растила его много лет:
— Цзысинь, ты поел? Я принесла тебе из дома…
— Где то, что я просил?
— Ой, всё принесла, всё здесь. Твое свидетельство об усыновлении, вещи из детского дома, которые были у тебя тогда, и то ожерелье… Мама всё…
— Стоп.
Пань Цзысинь не желал слушать болтовню Цзян Минь и слышать, как она называет себя его матерью. У него была другая мать, и ею уж точно не могла быть эта осунувшаяся, увядшая женщина перед ним. Он оборвал Цзян Минь на полуслове, и она, поджав губы, замолчала. Он подошел к сумке Цзян Минь, стал рыться в ней и забрал всё, что ему было нужно.
— Цзысинь, сколько ты платишь за эту квартиру в месяц?
— Больше двух тысяч, три тысячи.
— Так дорого? — удивилась Цзян Минь. Годы превратили некогда бойкую и решительную женщину, построившую в молодости карьеру, совсем в другого человека.
— Ладно, вещи доставил, так что уходи. Снизу у входа с другой стороны выход, я тебя не провожу.
Цзян Минь опешила, но, помедлив, всё же спросила:
— Цзысинь, кем ты сейчас работаешь? Что за люди привезли тебя сегодня на машине? Смотри, не дай себя обмануть. Если что-то случится, говори маме, мама постарается что-нибудь придумать.
— Мне нужны деньги, сможешь что-нибудь придумать? — Взгляд Пань Цзысиня был презрительным, а тон — высокомерным и холодным.
В глубине души он искренне верил, что всю его жизнь разрушила эта нищая парочка, ведь он мог жить гораздо лучше! Он чувствовал это каждой клеткой своего существа.
— Нужны деньги? Т-ты… сколько тебе нужно? Мама попробует занять у родственников. Раз ты просишь эти документы, неужели ты…
Пань Цзысинь нетерпеливо перебил:
— Всё, раз нет денег, не болтай зря о всякой чепухе, уходи быстрее. Если будешь мешкать, опоздаешь на свой вонючий дешевый автобус.
Несмотря на злые слова, Цзян Минь вышла из квартиры с тремя свертками в руках, не оставив ни фрукты, ни вонтоны, которые привезла.
Оглянувшись на высотку, она увидела свет в бесчисленных оконных клетках и уже не могла разобрать, за каким именно окном живет Пань Цзысинь. Дождь всё моросил и моросил. Она вспомнила тот день, когда они усыновили Пань Цзысиня — тогда тоже шел такой же мелкий дождь. Она с мужем привезла домой милого, похожего на фигурку из снега и яшмы малыша, хотя в мыслях и в сердце они всё равно думали о собственном ребенке. В материальном плане они действительно ни в чем не обделили Пань Цзысиня — даже когда позже обеднели, но расстояние между их сердцами оказалось огромным.
http://bllate.org/book/30746/3749054
Готово:
