Возвращению Лань Мина Великий Герцог, судя по всему, был чрезвычайно рад и немедленно приказал находившимся рядом самкам-инсектам заняться всем необходимым для того, чтобы устроить для Лань Мина торжественную встречу.
Стоявшая за его спиной ближе всех самка-инсект, как только Великий Герцог умолк, внезапно обратился к Лань Мину:
— Раз уж молодой господин Лань Мин вернулся в целости и сохранности, это непременно нужно как следует отпраздновать! Господин уже приготовился через несколько дней устроить в вашу честь праздничный банкет.
Лань Мин узнал эту самку-инсекта: это был один из тех наложников-самок, что неизменно пользовались наибольшим расположением у Великого Герцога. Услышав его слова, Лань Мин посмотрел на него вовсе не потому, что тот обращался лично к нему, а потому, что он услышал, как кто-то из окружающих назвал этого наложника-самку цыцзюнем.
— Цыцзюнь? — Лань Мин слегка приподнял брови, и в его голосе прозвучало удивление.
Улыбка на лице Великого Герцога на мгновение замерла, но он тут же вновь обрёл прежнее выражение и сказал Лань Мину:
— Ты с таким трудом вернулся домой, поболтай с отец-омегой.
Лань Мин кивнул в знак согласия и перевёл взгляд на Но Цзиня, которого всё ещё держал за руку, но заметил, что тот низко опустил голову и молчит — то ли от нервозности, то ли по какой-то другой причине его пальцы время от времени слегка подрагивали.
Проследив за взглядом Лань Мина, Великий Герцог лишь теперь заметил присутствие другого жука:
— Это кто? — спросил он.
— Но Цзинь Эл, мой военный жук. На Дикой планете всё это время о мне заботился именно он.
Хотя Но Цзинь стоял с опущенной головой, окружающие жуки всё равно могли разглядеть шрамы на его лице. Выслушав Лань Мина, Великий Герцог слегка нахмурился, однако ничего не сказал и вместо этого отдал приказ своим наложникам-самокам:
— Сначала отведите этого жука и устройте его на отдых.
Те жуки отозвались кратким «есть» и уже собирались подойти, чтобы увезти Но Цзиня.
Рука Но Цзиня, которую держал Лань Мин, внезапно напряглась. Лань Мин, разумеется, почувствовал это; он лишь подумал, что Но Цзинь чувствует себя неловко в незнакомой обстановке и пугается предстоящей, пусть и кратковременной разлуки с ним, поэтому успокаивающе произнес:
— Иди с ними, просто отдохни немного. Как только я закончу разговор с отец-омегой, я сразу вернусь, много времени это не займет.
Но Цзинь кивнул и с явной неохотой выпустил руку Лань Мина.
Стоявший неподалеку цыцзюнь Великого Герцога, наблюдая за их переглядываниями, едва заметно изменился в лице, словно хотел что-то сказать, но в конце концов снова замолчал.
Лань Мин последовал за Великим Герцогом в кабинет. Стоило им сесть, как Великий Герцог вновь принялся со вздохом выражать своё облегчение и радость.
Дождавшись, пока Великий Герцог наконец закончит, Лань Мин задал вопрос:
— Отец-омега, где мой родитель-мать?
Среди тех жуков, что вышли встречать его после возвращения, родитель-мать отсутствовал. Вообще-то, в этом не было ничего необычного: родитель-мать Лань Мина являлся военным жуком, годами нёсшим службу на передовой. Они виделись редко, подолгу разлучаясь, и велика была вероятность, что его просто не оказалось дома… однако… те наложники-самки только что назвали другого самку-инсекта цыцзюнем, а это уже выглядело крайне странно. Ведь цыцзюнем его отец-омеги должен был быть его собственный родитель-мать!
Смена цыцзюня означала, что что-то произошло. Родитель-мать годами пропадал в пограничной зоне, сдерживая свирепых и несговорчивых представителей субрасы насекомых, неужели…
Внешне Лань Мин оставался невозмутимым, но на душе у него было тревожно.
Задав вопрос, Лань Мин принялся пристально следить за переменами в выражении лица Великого Герцога. При упоминании родителя-мать на лице Великого Герцога не дрогнул ни один мускул, и Лань Мин поначалу не смог ничего прочесть.
— О, твой родитель-мать… Он получил ранение на поле боя… — Великий Герцог заговорил о положении родителя-мать Лань Мина. Его тон был столь же беспристрастным, сколь и выражение лица — совершенно равнодушным, если не сказать холодным. И чем дольше слушал Лань Мин, тем ледянее становилось его лицо.
Когда отряд под предводительством родитель-мать отправился в Лес Байэ на зачистку волны звездных зверей, тот повредил ногу в схватке со Зверем Алого Льда.
Зверь Алого Льда — чрезвычайно свирепый звездный зверь с колоссальной убойной силой, доставляющий жукам немало головной боли. Его слюна смертельно ядовита и холодна, как лед, а противоядия от нее до сих пор не существует. Стоит кому-то получить укус, как окружающие ткани мгновенно поражает обширная эрозия, а остаточный яд вместе с кровотоком разноситеся по всему телу, подтачивая физическое состояние жука и превращая его в совершенно слабого, лишенного сил инвалида.
Родитель-мать Лань Мина повредил ногу, и для него стало проблематичным даже просто передвигаться, не говоря уже о том, чтобы оставаться в Военном департаменте. Лишившись власти в армии и сохраняя лишь пустой титул генерал-полковника, какая от него была польза? К тому же из-за ранения он целыми днями был прикован к дому, ничем не отличаясь от бесполезного жука, а былая слава обратилась в дым.
И вскоре после того, как родитель-мать получил ранение, Великий Герцог лишил его статуса цыцзюня, возвысив до этой роли того самого наложника-самку, к которому он неизменно благоволил.
Окружающим жукам все эти события казались совершенно естественными и разумными. Лань Мин пропал без вести, его родитель-мать потерял своего детеныша, а из-за увечья практически превратился в калеку, который даже не в силах подняться на ноги — такой жук в будущем уже не сможет добиться никаких успехов и свершений, и у него больше нет права удерживать за собой место цыцзюня Великого Герцога.
Великий Герцог тоже находил это абсолютно логичным и не считал, что поступил в чем-то неверно; иначе, столкнувшись с Лань Мином и заговорив о судьбе его родителя-мать, он бы не держался с такой непринужденностью и полным душевным спокойствием.
К тому же, насколько помнил Великий Герцог, Лань Мин никогда не был близок со своим родителем-мать.
Таково было положение дел в большинстве семей Расы Насекомых: самцы-инсекты безмерно величественны, а самки-инсекты уничижительно ничтожны. Даже родитель-мать, выносивший и воспитавший самца-инсекта, не смел его наказывать или воспитывать — мог лишь лелеять, относиться с трепетом и заботиться от всего сердца.
Столь колоссальная разница в социальном статусе приводила к тому, что многие самцы-инсекты не испытывали особой близости к собственному родителю-мать, порой держались с ним свысока, а в сердце такого детеныша-самца родитель-мать ценился едва ли выше любой другой наложницы-самки его отец-омеги.
Если бы Лань Мин и его родитель-мать были крепко привязаны друг к другу, Великий Герцог, пожалуй, почувствовал бы некоторую неловкость или стеснение, заговорив об этом. Но на самом деле, стоило Лань Мину немного подрасти, как он начал постепенно отдаляться от родителя-мать, и никакой душевной близости между ними не было.
Великий Герцог без малейшего напряжения рассказывал Лань Мину о положении бывшего цыцзюня, словно рассуждал о совершенно чужой самке-инсекте, не имеющей к Лань Мину никакого отношения.
А Великий Герцог меж тем продолжал:
— За эти годы многое произошло…
Однако у Лань Мина уже не оставалось терпения выслушивать это до конца. Крайне бесцеремонно прервав речь Великого Герцога, он жестким, холодным тоном бросил:
— Разве не главная новость заключается в том, что ваш старший молодой господин погиб, Пэй Цзи занял мое место, став старшим молодым господином, а его родитель-мать занял место моего родитель-мать, превратившись в вашего цыцзюня?
— Лань Мин… — Великий Герцог несколько удивился столь внезапной и резкой шпильке со стороны Лань Мина, но тут же подумал о том, что для самца-инсекта вопрос о том, кто именно является цыцзюнем — биологический родитель или наложник — действительно может иметь значение. — Ничего не попишешь, в те времена… в твоем положении мы все уже думали, что ты не вернешься, — оправдывался он, вновь расплываясь в улыбке и добавляя с легким оттенком баловства в голосе: — Что за глупости ты говоришь? Какое бы положение ни занимал твой родитель-мать, для тебя Особняк великого герцога всегда останется домом, а ты — его старшим молодым господином.
http://bllate.org/book/30770/3752110
Готово: