— Ваше Высочество, в маленькой кухне томится суп из свиных ножек с корнем лотоса. На улице похолодало, самое время выпить чашку, чтобы согреться.
— Не нужно, — с обидой отозвался Шэнь Люмо. Он уставился на А-Ци своими ясными глазами и спросил: — Как думаешь, Ваше Величество на меня сердится?
— Ваше Высочество, — А-Ци накинул ему на плечи одеяло и принялся утешать: — Я уже слышал всё от А-Лин. Вы просто тревожитесь из-за того, что слишком дорожите Его Величеством, в этом нет вашей вины. Но раз вы знаете, что он злится, то вполне можете его задобрить.
— Задобрить? — Сяо Улин сам ко мне несправедлив, а я еще должен его задабривать?
— Ваше Высочество, нужно научиться проявлять слабость, притвориться беззащитным. Если уж совсем ничего не выходит, просто упадите в объятия Его Величества, разве сможет он после этого на вас сердиться? Сами подумайте.
Шэнь Люмо сбросил одеяло и внимательно посмотрел на А-Ци. Он перевел взгляд в одну сторону, затем в другую и в конце концов решил, что слова А-Ци имеют смысл.
— Ладно. Принеси то одеяние, которое я сшил несколько дней назад.
А-Ци на мгновение замер в замешательстве: — Какое именно?
Встретившись с вопрошающим взглядом А-Ци, Шэнь Люмо вдруг смутился, лицо его слегка порозовело. — Забудь, я сам возьму.
— Я понял, понял! — А-Ци наконец догадался и поспешил на поиски одежды.
Он понял — речь о том самом наряде, что лежал на самом дне сундука. Значит, Ваше Высочество собирается мириться с Его Величеством?
Переодевшись, Шэнь Люмо плотнее запахнул верхнюю одежду и вышел из покоев. Увидев тот самый тяжелый плащ, он не сдержался и поторопил: — Скорее отнеси его и выбрось.
— Сейчас же исполню, — отозвался А-Ци.
В прошлом году казна была полна, и зимние одежды, что присылали во дворец, были превосходного качества. Некоторые из них даже не надевали ни разу — выбрасывать такое было жалко. А-Ци призадумался, и вдруг его осенило.
Евнух Сюй Фу уже давно служит Его Величеству, почему бы не спросить совета у него?
— Его Величество внутри. Сегодня дел невпроворот, он еще не ужинал, Ваше Высочество, вы пришли как раз вовремя.
— М-м. — Шэнь Люмо принял из рук А-Ци корзинку с едой и, помедлив, вошел внутрь.
Он поправил воротник. В Зале Сюаньчжэн царила торжественная и строгая атмосфера. Не будет ли его наряд выглядеть неуместно? Но назад пути уже нет.
Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Шэнь Люмо, А-Ци тихо обратился к Сюй Фу: — Господин, можно вас на пару слов?
Сюй Фу велел другим евнухам стоять на страже, а сам отошел с А-Ци в сторону.
— Юный господин А-Ци хочет сказать, что в прошлом году Паллата внутреннего двора подсунула Императрице зимнюю одежду, от которой отказались другие?
— Глава Музыкального приказа именно это и имел в виду. Он сказал, что этот плащ Вашего Высочества — вещь, от которой тот отказался. — На лице А-Ци отразилось замешательство.
Сюй Фу усмехнулся: — Юный господин А-Ци, говорите прямо, не стесняйтесь.
А-Ци немного подумал, но всё же не стал рассказывать о том, что Шэнь Люмо собирается выбросить всю зимнюю одежду. Он покачал головой: — Ничего. Прошу вас, помогите мне советом: стоит ли доложить об этом Его Величеству? Боюсь, Ваше Высочество будет всё терпеть и промолчит.
— Об этом я доложу Его Величеству сам.
— Как вы думаете, Его Величество не станет сердиться на Ваше Высочество и винить его?
— Если Паллата внутреннего двора посмела отправить во Срединный Дворец вещи, от которых другие отказались, Его Величество не только не станет винить Ваше Высочество, но и сделает всё, чтобы восполнить эту несправедливость. — Видя, что А-Ци еще не искушен в дворцовых делах, Сюй Фу добавил для утешения: — Не переживай. Вот увидишь, после этой ночи два господина снова помирятся.
А-Ци наконец успокоился.
Внутри Зала Сюаньчжэн Шэнь Люмо, неся корзинку, кутался в верхнюю одежду.
— Отчего Императрица пожаловала в столь поздний час? — Сяо Улин услышал шаги заранее, но позволил Шэнь Люмо подойти вплотную, прежде чем одарил его коротким взглядом. В выражении лица невозможно было прочесть ни гнева, ни довольства.
— Я… пришел навестить Ваше Величество, — произнес Шэнь Люмо. Он знал, что А-Ци прав, но переступить через гордость было нелегко, тем более что Сяо Улин явно специально демонстрировал холодность.
Стоя в стороне и не зная, что сказать, Сяо Улин отложил кисть и тихо вздохнул: — Знает ли Императрица, в чем провинилась?
— Я знаю свою вину. — Шэнь Люмо по привычке хотел опуститься на колени, но, заметив, как Сяо Улин нахмурился, слегка замешкался.
— И в чем же вина Императрицы?
— Я… не должен был раздувать скандал. — Шэнь Люмо закрыл глаза. В конце концов, это были лишь пустые оскорбления. Впредь он просто не будет связываться с Фан Сюй. Раз Сяо Улин сердится, он перестанет это делать.
— Ты! — Сяо Улин не знал, что с ним делать. Он встал, подошел к Шэнь Люмо и посмотрел на него сверху вниз, отчего его брови нахмурились еще сильнее. — Ты думаешь, я злюсь из-за этого?
— Разве нет? — Шэнь Люмо невольно отступил назад. — Тогда впредь я не буду поднимать на него руку.
— ...
Сяо Улин стиснул зубы, глядя на этого человека, который совершенно не понимал сути происходящего. Его нельзя ни ударить, ни отругать, а Шэнь Люмо даже не осознавал причины гнева. Чем больше говорил Шэнь Люмо, тем мрачнее становилось лицо Сяо Улина, и в итоге Шэнь Люмо просто опустился на колени, перестав говорить.
Сяо Улин в гневе коротко хохотнул, прижался кончиком языка к верхним зубам и тяжело выдохнул.
— Встань. — Он потянулся к руке Шэнь Люмо, той, что была здорова, но тот резко отдернул её, будто испытывая крайнюю неприязнь.
Сяо Улина едва не разобрал смех от досады: — Императрица сама пришла ко мне, а теперь стремится держаться как можно дальше — что это значит?
— Впредь я буду исполнять долг Императрицы и не стану действовать опрометчиво. — Стоя на коленях, он чувствовал жар от подогреваемого пола, а Сяо Улин позволял ему стоять. — Так скажи мне, Императрица, в чем заключается твой долг?
Шэнь Люмо на мгновение лишился дара речи.
— Что, нечего ответить? — Сяо Улин мягко взял его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Позволь мне сказать Императрице: у Императрицы лишь одна обязанность — почитать меня как небо.
— ...Слушаюсь.
Он ответил послушно, и эта покорность вызвала у Сяо Улина жгучее желание задушить его. Но стоило вспомнить о своих прошлых поступках, как он понял, что нынешний нрав Шэнь Люмо — тоже его вина, и гнев в сердце утих.
— Встань. — Он отпустил подбородок Шэнь Люмо, ожидая, пока тот, всё ещё колеблясь, поднимется на ноги, потратив на это немало времени, собираясь с духом.
— Слушай внимательно: я злюсь не из-за того, как ты поступил с Фан Сюй. Я злюсь, потому что...
Потому что тот не бережет собственное тело. Когда Фан Сюй ранил его, он не увернулся, а ведь он и так слаб здоровьем, но всё равно опустился на холодные каменные плиты, стоило лишь попросить.
Слова вертелись на языке, но Сяо Улин не смог их произнести.
— Потому что что? — Шэнь Люмо вдруг поднял голову и тихо спросил его. Его ясные глаза смотрели прямо в глаза Сяо Улину. Вырез на одежде, которую он специально надел, был довольно глубоким, и Сяо Улину достаточно было слегка наклонить голову, чтобы увидеть его белоснежную шею и половину груди, отливающую жемчужным сиянием.
http://bllate.org/book/30796/3755351
Сказали спасибо 0 читателей