Тонкий хвостик, свисавший позади, непроизвольно метнулся слева направо. Зай-зай больше ничего не сказал, лишь сверкал глазами, полными ожиданий. Хвост вдруг взметнулся вверх, и на самом его кончике изогнулся крошечный, милый крючок.
Бай Цинло машинально взглянул на Цзян Чэньюя. Дело было вовсе не в нежелании обнимать на ночь мягкого, словно сбитого из молока, малыша — просто у него еще не было опыта сна с ребенком, и это вызывало странные ощущения.
Цзян Чэньюй, почувствовав взгляд супруга, тут же принялся строить рожицы, притворно разрыдавшись. Его комичный вид ничем не напоминал того зрелого и своенравного человека, которого привыкли видеть окружающие.
Не то чтобы Зай-зай был недостаточно мил или он его не любил, но ведь у него тоже должна быть супружеская жизнь!
Подумав об этом, Цзян Чэньюй с решительным видом посмотрел на малыша и беззвучно подбодрил его: Малыш, тебе пора учиться самостоятельности.
Увы, крошка Сяо Юньлэ был сейчас целиком и полностью поглощен мечтами о том, как сладко уснет вместе с папочками, и совершенно не заметил безмолвных стенаний своего папы за спиной.
Бай Цинло, впрочем, всё видел. Он тихонько рассмеялся и, встретившись взглядом с полными надежды глазами малыша, серьезно произнес: Хорошо, папа пойдет спать с тобой.
Столкнувшись с тем, что Бай Цинло, не оглядываясь, уже собрался уходить, Цзян Чэньюй тут же сник — если раньше он плакал понарошку, то теперь ему действительно хотелось рыдать.
Но в чем виноват малыш? Он всего лишь хотел поспать с папочками.
В чем виноват любимый?
Нет, он-то как раз виноват!
Он просто хотел посмотреть, как я буду в дурацком положении, но что поделать? Своего любимого человека приходится баловать.
Цзян Чэньюй быстро убедил себя, беспомощно покачал головой, в глазах его мелькнула улыбка, и он поспешил следом.
Вернувшись в спальню, Бай Цинло слегка обтер малыша, а затем уложил его на кровать.
Только вот…
Бай Цинло с иронией наблюдал за каждым движением ребенка.
Малыш, который только что громко заявлял, что будет спать с папочками, стоило его лапкам коснуться кровати, словно нажал на какую-то таинственную кнопку — он вдруг застеснялся.
Видно было, как маленький пушистый комочек, покрутившись вокруг своего хвоста, лег на бок. Пушистый хвост как раз прикрыл ему нос, и из-под него выглядывали лишь сверкающие, полные ожидания глаза, устремленные на Бай Цинло.
Эти ясные глаза были так красноречивы, что выдавали все мысли малыша.
Бай Цинло словно услышал нежный и капризный голос ребенка: Папочка, позови Зай-зая к себе, позови, и Зай-зай прижмется к тебе, будет с тобой обниматься.
Но Бай Цинло решил немного подшутить. Сделав вид, что ничего не понимает, он лег на кровать и дернул за рукав Цзян Чэньюя, который все еще стоял рядом, показывая ему жестом не подавать виду.
Папочка лег, не обращая на него внимания…
Второй папочка тоже лег, и опять никакой реакции?!
Малыш растерянно моргнул, прижал передние лапки друг к другу и приподнялся, глядя на папочек.
Хотя они все были на одной кровати, он оказался так далеко, так далеко… Ему ужасно хотелось прижаться к ним.
Но почему папочки не зовут его? Почему они его не зовут?
Пушистая головка слегка наклонилась, а в глазах-бусинках застыло полное недоумение.
Растерянный малыш и не подозревал, что двум вредным папам стоило огромных усилий сохранять невозмутимость — того и гляди, уголки губ выдадут их улыбкой.
Милый кроха ничего не понимал. Промучившись некоторое время, малыш вдруг осознал, что и сам не помнит, о чем только что размышлял.
Он, как ни в чем не бывало, выпрямился, сделал два шага вперед, нечаянно коснувшись пушистым хвостиком рук папочек, и украдкой бросил взгляд то на Бай Цинло, то на Цзян Чэньюя.
Он ждал довольно долго, но папочки продолжали заниматься своими делами, совершенно не обращая на него внимания.
М-м…
Сяо Юньлэ окончательно растерялся — прежде папочки вели себя совсем не так!
Он снова осторожно сделал два шага вперед, и в его красивых глазках читалось полнейшее замешательство.
Двое вредных пап больше не выдержали и, накрывшись одеялом, рассмеялись.
Внезапный смех папочек испугал Сяо Юньлэ. Его мягкие треугольные ушки мгновенно откинулись назад. Он посмотрел на них, а его хвост заметался: слева направо, справа налево.
Настоящий маленький растеряша.
— Зай-зай, иди сюда, — Бай Цинло с улыбкой похлопал по месту между ними. Глядя на ошарашенный маленький пушистый комочек, он никак не мог сдержать улыбку.
Сяо Юньлэ посмотрел на лица папочек, моргнул, и в его голове словно что-то щелкнуло — растерянность в глазах сменилась искорками радости.
На четырех коротких лапках он понесся так быстро, что стал похож на катящийся меховой шар, и оказался прямо между Бай Цинло и Цзян Чэньюем.
— Папочки вредные!
Голосок малыша звучал так нежно, а глазки блестели.
Бай Цинло протянул руку и погладил малыша по головке. Его пальцы утонули в мягкой, покладистой шерстке — она была такой же нежной и теплой, как и сам характер крохи.
— Потому что Зай-зай только что был таким милым, что мы не удержались и решили тебя подразнить, — улыбка Бай Цинло стала теплее.
Милого малыша было очень легко убедить. Когда он услышал, как папочка хвалит его, кончики его ушек начали подрагивать — раз, другой — и окрасились в прелестный красноватый оттенок.
Сяо Юньлэ, притворившись, будто ничего не произошло, прижался щечкой к пальцам Бай Цинло, улегся поудобнее, втискиваясь в объятия папочек, и звонко произнес: Ладно, так и быть, Зай-зай прощает папочек.
Сказав это, пушистый комочек склонил головку, перевернулся на другой бок, счастливо посмотрел на Бай Цинло, потом на Цзян Чэньюя, и из его крошечного горлышка донеслось тихое, счастливое мурлыканье.
— Кажется, он от рождения знает, как сделать так, чтобы казаться самым милым на свете, — с усмешкой и нежностью прошептал Цзян Чэньюй, растроганный каждым движением малыша.
Услышав слова Цзян Чэньюя, Бай Цинло улыбнулся, взглядом попросил его замолчать и снова перевел взгляд на кроху в своих объятиях.
http://bllate.org/book/30809/3756766
Готово:
