Видно только, как Ци Ван, скрестив руки на груди, медленно выглядывает из-за угла с другого края.
Цинь Лин закатил глаза и с раздражением спросил:
— Сколько ты подслушивал снаружи?
Ци Ван перевел взгляд и ответил:
— С того момента, как эта самая гусеница превратилась в бабочку.
Цинь Лин тяжело вздохнул:
— Малыш Лян — поистине редкий и талантливый росток, я изначально хотел дать ему возможность проявить себя на грядущем молодежном турнире, но если дело пойдет так и дальше… — говоря это, Цинь Лин выказал на лице беспокойство.
Взгляд же Ци Вана был глубоким, а выражение лица — серьезным, казалось, он о чем-то размышлял.
— Значит, от меня ты тоже отказался?
Как только эти слова слетели с уст, дыхание Цинь Лина перехватило, ресницы слегка задрожали, и он не нашелся, что ответить.
Спустя мгновение.
Было слышно лишь то, как Цинь Лин равнодушно бросил:
— Думай что хочешь.
Он легко задел плечом плечо Ци Вана и быстрым шагом удалился.
Прошло еще несколько дней.
На бейсбольной тренировочной площадке по-прежнему лился пот, но сегодня всё было не так, как обычно.
Лян Цичэн уже не пойми в какой раз взмахнул рукой и отбил мяч березовой битой, послав в полет мощный и сильный удар, однако игрок, принимавший пас, внезапно уставился куда-то в сторону и погрузился в задумчивость, совершенно не отреагировав, и белый пробковый бейсбольный мяч с грохотом рухнул на землю.
Охваченный недоумением, он услышал, как игрок напротив крикнул:
— Смотрите! Это старший Ци Ван!
Лян Цичэн повернул голову и увидел, что Ци Ван, одетый в бейсбольную форму и с привычным мастерством натягивающий на руку перчатку питчера, неторопливо направлялся в сторону тренировочной площадки.
— Сегодня что, какой-то особенный день? С чего это старший Ци Ван вышел на поле?
— Хотя все эти дни старший Ци Ван и околачивался здесь, он ведь никогда раньше не выходил играть.
— Точно-точно, он же главный ветеран, неужели он станет играть вместе с нами, новичками?
Ци Ван же совершенно не обращал внимания на то, что наперебой болтали остальные, и, направшись прямо к Лян Цичэну, холодно бросил:
— Сыграем партию?
Настроение Лян Цичэна вмиг прояснилось, и он закивал как заведенный.
Он никак не ожидал, что столь быстро представится возможность посоревноваться на одном поле со старшим, являющимся его кумиром. Даже несмотря на то, что в последнее время его форма оставляла желать лучшего, выложиться на двести процентов было просто необходимо.
На тренировочном поле белый бейсбольный мяч то и дело сталкивался с березовой битой, молодые парни, увлеченные этим спортом, продолжали взмахивать руками, вокруг то и дело раздавались возгласы радости и аплодисменты, все дружно приветствовали эту захватывающую бейсбольную игру.
— Неплохо, твой тренер не ошибся в человеке. — Ци Ван подошел к Лян Цичэну и, подняв руку, похлопал его по плечу.
Лян Цичэн тут же пожал его руку в ответ и скромно произнес:
— Что вы, до старшего мне еще далеко.
Ци Ван хмыкнул:
— Ладно, хорош скромничать, будет ли у тебя время чуть позже, не хочешь поужинать вместе?
Столкнувшись с приглашением старшего-кумира, Лян Цичэн, разумеется, без колебаний согласился.
Уличный киоск с едой в вечерний час был довольно многолюдным, почти за каждым столом кто-то сидел.
Мужчина средних лет с пивным животом, парочка, только ступившая на путь романтических отношений, школьники в форме, человек в рубашке и при галстуке, пытающийся залить тоску алкоголем.
Прохожие, выгуливавшие собак, то и дело натягивали поводки, подтягивая своих питомцев к себе.
— Ваши шашлычки готовы!
Сопровождаемое хриплым голосом, появление женщины средних лет с химической завивкой и в клетчатом фартуке, которая несла два больших блюда с барбекю, увенчалось тем, что еда опустилась на низкий столик.
— Спасибо. — в один голос произнесли оба.
Ци Ван небрежно открыл бутылку пива, налил его в свою пивную кружку, затем открыл бутылку колы и протянул сидящему напротив.
Лян Цичэн почтительно принял ее.
Заметив, как Ци Ван поднял свою кружку, подавая знаком знак глазами, Лян Цичэн тут же тоже поднял жестяную банку, и они столкнулись ими с громким звонком.
Лян Цичэн почему-то чувствовал, что это далеко не самый простой ужин: в конце концов, уже несколько месяцев этот старший Ци Ван постоянно вертелся возле тренера Циня и почти не общался с ним самим, с чего бы вдруг такое внимание сегодня?
Как только он начал предаваться сомнениям, собеседник наконец перешел к сути дела.
— Слышал, твой тренер подумывает отправить тебя на грядущий молодежный турнир?
Так вот о чем его спрашивают…
Лян Цичэн кивнул:
— Угу…
Ци Ван медленно кивнул, но произнес:
— Однако говорят, что в последнее время твоя форма оставляет желать лучшего?
Тот, кого ткнули носом в проблему, опустил веки, хранил молчание и молча кивнул.
— Судя по нашему сегодняшнему дневному спаррингу… действительно, талант у тебя есть, но концентрации ноль, совершенно очевидно, что твои мысли далеко не полностью поглощены бейсболом.
Обвиненный в корне проблемы человек со смешанным чувством вины и досады принялся заливать в себя газировку.
Наблюдая за этой сценой, Ци Ван слегка нахмурил брови, ему было крайне неприятно смотреть на то, как сидящий напротив парень мается в нерешительности, терзаясь сомнениями и топчась на месте.
Он не выдержал и прикрикнул:
— Эй, неужели это так сложно?
Лян Цичэн поднял на него взгляд, выражая на лице недоумение.
— Нравится — так добивайся, в худшем случае получишь отказ. Ты мужчина или нет, хватит быть таким трусом!
В смысле?
Старший в курсе?
Откуда он узнал?
И когда успел?
В тот же миг в голове Лян Цичэна промелькнули бесчисленные вопросы.
Его зрачки расширились в несколько раз, щеки залились румянцем, и он заикался помимо своей воли:
— Старший, вы… вы откуда знаете?
Ци Ван слегка кашлянул:
— То, что вы с тренером пару дней назад в раздевалке наговорили… я всё слышал.
Про каких-то уродливых бабочек, красивых бабочек, больно заумно. Я тогда слушал, как вы ходите вокруг да около, и то устал страшно.
— …
При упоминании этого момента Лян Цичэн мгновенно припомнил, что тогда вроде бы слышал какое-то движение за дверью, судя по всему, в тот самый момент там находился старший Ци Ван.
Позор-то какой…
Лян Цичэн раздраженно взъерошил волосы, испытывая жгучий стыд.
Помаявшись еще добрую половину минуты, он кое-как выдавил из себя:
— Старший… вам не кажется, что я веду себя как извращенец?
Ци Ван, однако, нахмурился:
— Ты что мелешь? Следуя твоей логике, я тогда тоже извращенец?
Услышав это, Лян Цичэн замахал руками:
— Я нет, я ничего такого…
Погодите-ка…
— Старший, вы…
Даже гадать не нужно было, что он собирался сказать.
— Разве ты в тот день не видел? Как я целовался с Цинь Линем. — тон Ци Вана был спокойным, он взял стоявшую перед ним пивную кружку и поднес ко рту.
Лян Цичэн же пробормотал себе под нос:
— Вообще-то, кажется, это вы силой поцеловали тренера…
Горькая жидкость, только что отправленная в рот, чуть было не выплеснулась фонтаном, Ци Ван с трудом сглотнул ее, после чего громко закашлялся.
Разъяренный Ци Ван бросил:
— Ах ты щенок! Жить надоело? — он сделал вид, что замахивается рукой, но спустя мгновение опустил ее.
Ци Ван вздохнул, вытер рот салфеткой, а его выражение лица вдруг стало серьезным и сосредоточенным.
— Я не такой трус, как Цинь Линь. Сложных высоких материй расписывать не стану, задам лишь один вопрос: сможешь ли ты смириться с тем, что в твоей жизни его не будет?
Сможет ли он смириться с тем, что в его жизни нет Сун Минсюаня?
Сможет ли…
Если в дальнейшей жизни этого человека больше не будет…
Ци Ван смотрел на сидевшего перед ним желторотого юнца с выражением лица человека, у которого только-только пробудились первые чувства — вылитый он сам в прошлом.
По правде говоря, с тем, что Ци Ван подслушал за дверью раздевалки в тот день, он был в корне не согласен и несколько раз едва не ворвался внутрь, чтобы возразить: что за чушь про отказ, с какой стати он тут рассуждает как знающий человек.
Сам-то ведь проложил свой собственный путь через пень-колоду, сам же трус трусом, с какой стати ему поучать других с таким умным видом.
Он надеялся, что этот парень не повторит его ошибок.
Человек, который отродясь не любил лезть не в свое дело, сегодня в каком-то смысле побулдонил в роли любовного… наставника?
— В общем, иди и хорошенько подумай об этом. — взгляд Ци Вана потускнел. — Не оставляй себе поводов для сожалений.
С этими словами они чокнулись кружками.
Вернувшись после домой, Лян Цичэн ворочался в постели с боку на бок и никак не мог уснуть.
Две совершенно противоположные точки зрения Цинь Линя и Ци Вана ожесточенно схлестнулись в его голове, не желая уступать друг другу.
Так каковы же в конце концов его собственные истинные чувства?
Ранний зимний ветер пробирал до костей, приближался конец года, и кислое грушевое дерево во дворе выполнило свое предназначение на этот год, оставив лишь голые, простые стволы.
Как только Сун Минсюань вышел за ворота двора, порыв пронзительного холодного ветра резанул по костям так, что стало больно, он машинально поднял руку, намереваясь запахнуть шарф на шее, но тут же вспомнил о том шарфе, который в прошлый раз оставил в бейсбольном зале.
Он так и не сходил за ним, опасаясь столкнуться с Лян Цичэном.
Раз уж человек хотел держаться от него на расстоянии, лучше было проявить тактичность.
Он невольно повернул голову налево, устремив взгляд на окно какой-то спальни на втором этаже того самого дома, как вдруг покрасневший кончик носа слегка задрожал, а уголки глаз заволокло алой пеленой.
Слишком холодно.
Ненавидит зиму.
Холодный ветер режет кости, замораживает кровь, отчего становится трудно дышать, а ресницы покрываются слоем изморози.
Ублюдок.
А ведь обещал всегда быть рядом.
Обещания — это самая бесполезная вещь на свете.
Спустя мгновение Сун Минсюань поправил ослабший шарф, повернулся и зашагал прочь.
Дзынь…
Прозвенел звонок к началу урока, и ученики разошлись по своим местам.
Классный руководитель в туфлях на твердой подошве, с термокружкой и учебными материалами в руках медленно вошел в класс, однако, в отличие от обычного, позади него шел еще кто-то.
— Ученики, тише. Представляю вам: это ученик, который перевелся в наш класс сегодня…
Сун Минсюань закрыл глаза и уткнулся лицом в деревянную парту у окна на заднем ряду, оставаясь совершенно неподвижным, а слегка вьющиеся пряди волос падали на лоб, заслоняя весь свет.
До тех пор, пока он не услышал представление этого человека:
— Меня зовут Чжу Сяофэй, люблю играть в баскетбол, терпеть не могу учиться.
Кто?
В тот же миг в ушах Сун Минсюаня раздался мощный гул, а голову пронзила острая боль.
Он медленно поднял голову и увидел, что этот человек невероятно похож на образ из его воспоминаний, а те прошлые мучительные воспоминания, которые, казалось, уже успели поблекнуть, вновь хлынули в голову подобно приливу.
Услышав это, классный руководитель схватил лежавшие на кафедре учебные материалы, свернул их в трубку и обрушил удар на спину Чжу Сяофэя, отчего тот от боли завопил во весь голос.
При виде этой картины весь класс покатился со смеху.
И лишь у Сун Минсюаня мышцы лица окаменели, лицо побелело, и ему было вовсе не до смеха, а по спине уже бежали капли холодного пота, поскольку Чжу Сяофэй уже заметил его, и его усадили за парту прямо позади него.
http://bllate.org/book/30841/3760316
Готово:
