Цзинь Чэньянь, увидев его, сначала слегка опешил. Линь Ланчуань с его бледной кожей, в мягкой пижаме и с копной взъерошенных чёрных волос выглядел донельзя послушным и кротким. Цзинь Чэньянь спросил его:
— Ты уже принял ванну?
Линь Ланчуань выдал удивленное «а?», опустил взгляд на себя и только тут сообразил, что вышел даже не переодевшись. Он же твердо решил показать Цзинь Чэньяню свою взрослую сторону, так почему в следующую же секунду оказался перед ним в пушистой пижаме с медвежатами?
Так дело не пойдет!
— Подожди меня еще минутку!
Бросив эту фразу, Линь Ланчуань со всех ног бросился в свою комнату. Спустя добрых двадцать минут он вернулся в отглаженной белой рубашке и чёрных брюках, а на ногах у него красовались чёрные туфли, которые Чэнь Фань подарил ему на двадцать второй день рождения.
Времени в обрез, поэтому подходящего галстука он не отыскал, но теперь он выглядел куда более взрослым, чем пару минут назад. Линь Ланчуань снова постучал в дверь кабинета Цзинь Чэньяня, и стоило тому взглянуть на него, как он улыбнулся.
Линь Ланчуань опустил глаза на свой наряд и в полном недоумении спросил:
— Чего ты улыбаешься?
Цзинь Чэньянь посмотрел на дверь кабинета:
— Управляющий Линь.
Когда управляющий Линь отворил дверь и вошел, Цзинь Чэньянь распорядился:
— Сходи принеси Сяо Чуаню фен.
Линь Ланчуань тронул себя за волосы и только тут вспомнил, что в суматохе с одеждой совершенно забыл их высушить.
— Не зима ведь, подумаешь, не высохли? — пробормотал он, усаживаясь напротив Цзинь Чэньяня, и принялся вертеть в руках стоящую на столе перьевую ручку. В итоге он по неосторожности испачкался чернилами по самые пальцы и в спешке принялся искать салфетки. Цзинь Чэньянь же, уже вооружившись влажной салфеткой, опустился перед ним на одно колено.
Он взял в ладонь его изящные пальцы, и тепло передалось через соприкоснувшуюся кожу. Белоснежная мягкая салфетка бережно стерла грязь, оставив после себя чуть прохладное ощущение, а низкий голос легко проник прямо в барабанные перепонки:
— И пяти минут не можешь посидеть спокойно. Не высушил волосы — и жди простуды, сколько тебе повторять?
Линь Ланчуань сглотнул слюну, выждал мгновение и отвернулся. Мысленно выругавшись сквозь зубы и про себя повторив несколько фраз для обретения душевного спокойствия, он наконец набрался храбрости и снова посмотрел на сидящего перед ним мужчину:
— Чего это ты вдруг велел меня позвать? Что-то случилось?
Движение руки, стиравшей чернила, едва заметно замерло. Цзинь Чэньянь поднял взгляд на него. В полумраке кабинета Линь Ланчуаню вдруг показалось, что эти глаза стали невероятно глубокими, темными, похожими на бездонный океан, в котором таятся бурные приливы.
А еще в них сквозило какое-то колебание — будто он в чем-то сомневался и никак не мог решиться.
Линь Ланчуань мысленно цыкнул языком: надо же, какая редкость, неужели и у Цзинь Чэньяня настал день, когда он в чем-то сомневается?
Разве он не привык всегда и во всем быть человеком, у которого на всё есть четкий план?
Линь Ланчуань только собрался задать вопрос, как с феном в руках вернулся управляющий Линь.
— Оставь здесь, — велел Цзинь Чэньянь, отправляя испачканную салфетку в мусорную корзину, после чего вновь перевел взгляд на Линь Ланчуаня. — Сначала высуши волосы, а когда высохнут, поговорим о серьезном деле.
Линь Ланчуань не сдвинулся с места. Он развалился в кресле со всем бесцеремонным очарованием избалованного создания:
— Не хочу. Хочешь, чтобы сушил — суши сам.
— Если не поможешь высушить, вообще не буду сушить, — пустил он в ход угрозы.
В глазах Цзинь Чэньяня промелькнуло смирение, но отказывать он не стал. Он взял фен и кивком указал на розетку у стены:
— Иди туда.
Когда Линь Ланчуань, отталкиваясь ногами, докатился на вращающемся кресле до стены, Цзинь Чэньянь включил фен и принялся бережно сушить ему волосы.
Честно говоря, обращаться с этим он умел отлично.
Фен дул на минимальной мощности, индикатор температуры светился мягким оранжевым светом, а пальцы, перебиравшие пряди Линь Ланчуаня, двигались удивительно нежно. Линь Ланчуань обхватил колени руками, прикрыл глаза и от удовольствия шевельнул пальцами ног.
Цзинь Чэньянь заметил это и, усмехнувшись, произнес:
— А ты умеешь наслаждаться жизнью.
— Это признание твоих заслуг, — капризно протянул Линь Ланчуань, тихонько фыркнув.
Цзинь Чэньянь негромко хмыкнул и больше ничего не сказал.
Его смех растворился в ровном гудении фена, однако в сердце Линь Ланчуаня от этого поплыла сладкая и томная волна. Он не удержался, приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на Цзинь Чэньяня, но увидел лишь полоску его холодной белоснежной кожи на шее да чуть выступающий кадык.
Линь Ланчуань облизнул губы, внезапно задавшись вопросом: а каков же кадык Цзинь Чэньяня на вкус, если его слегка прикусить?
Впрочем, это были лишь мысли. С него уже хватило горького опыта собственной опрометчивости, и больше он напролом лезть не собирался.
Но ведь остальные поступки, не переходящие дозволенных границ, наверное, не причинят вреда?
Линь Ланчуань протянул руку и тронул узел галстука Цзинь Чэньяня. Трапециевидный узел плотно прижимался к его кадыку, и стоило Линь Ланчуаню только протянуть пальцы, как Цзинь Чэньянь тут же заметил это и тихо предупредил:
— Веди себя смирно.
От этого окрика у Линь Ланчуаня зачесалось между лопатками, и его шаловливые пальцы на миг замерли. Но стоило ему заметить, что внимание Цзинь Чэньяня снова переключилось, как он протянул руку во второй раз.
Сначала он расстегнул пиджак Цзинь Чэньяня, принявшись крутить те самые необычные и красивые пуговицы, затем нацелился на зажим для галстука, а под конец добрался до платка во внутреннем кармане пиджака. Когда же он попытался закрутить галстук Цзинь Чэньяня снизу вверх на манер ролла, тот, похоже, наконец исчерпал весь свой запас терпения и тихо пригрозил:
— Еще раз попытаешься шалить — свяжу обе руки.
Поняв по тону, что на этот раз шутить никто не собирается, Линь Ланчуань мгновенно угомонился.
К тому моменту волосы Линь Ланчуаня уже почти высохли. Цзинь Чэньянь позвал управляющего Линя, и пока тот забирал фен и, прикрыв за собой дверь, выходил из комнаты, Цзинь Чэньянь вернулся к письменному столу.
Линь Ланчуань подкатил на кресле напротив него и снова заметил на его лице то самое выражение: глубокое, тяжелое и будто бы полное нерешительности.
Линь Ланчуань моргнул:
— Что такое? Корпорация Цзинь на грани банкротства?
— Опять говоришь глупости, — Цзинь Чэньянь легко стукнул его по лбу папкой с бумагами, а затем протянул этот документ прямо ему. — Посмотри.
Линь Ланчуань опустил взгляд и остолбенел.
Договор о пробных отношениях сроком на 30 дней.
Отношения? С каких пор?
Линь Ланчуань заподозрил, что у него в глазах рябит или что он разучился понимать прочитанное, и с изумлением уставился на Цзинь Чэньяня.
Лицо же Цзинь Чэньяня оставалось совершенно спокойным — казалось, избавившись от пелены сомнений, он обрел полную ясность ума:
— Разве ты не говорил, что любишь меня и хочешь со мной встречаться, и ни за что не согласен отступиться? Я согласен. Но срок действия договора — всего 30 дней. Если за это время ты сумеешь доказать мне свои чувства, будешь считать, что прошел испытательный срок. В противном случае испытательный срок будет провален, и тогда ты обязан будешь исполнить условия договора и раз и навсегда оставить все пустые мысли.
Главным смыслом слов Цзинь Чэньяня было то, что по истечении тридцати дней Линь Ланчуань должен выполнить условия соглашения и перестать виться вокруг него. Кроме того, с помощью этих тридцати дней он надеялся научить Линь Ланчуаня тому, как правильно выбирать спутника жизни и какими должны быть здоровые отношения. Однако до ушей самого Линь Ланчуаня из этой фразы длиной почти в сотню знаков долетели лишь самые первые слова.
Разве ты не хочешь со мной встречаться?
Я согласен.
Глаза Линь Ланчуаня распахнулись шире некуда, в них плескалось колоссальное изумление и дикая радость от внезапно сбывшегося желания. Он просидел на месте битый час, прежде чем переварил эту не такую уж длинную фразу. Наконец предохранитель щелкнул, питание замкнуло заново, и Линь Ланчуань подскочил как ошпаренный, обвив ногами крепкую и узкую талию Цзинь Чэньяня и крепко обхватив его руками за шею.
— Ч-что ты сказал? Повтори еще раз! Ты и правда согласен быть со мной?!
Цзинь Чэньянь придерживал его ладонями за ягодицы, а в глазах его читалось чистейшее смирение:
— Да, но только...
Линь Ланчуань был так счастлив, что готов был бежать на улицу и танцевать — какая уж тут охота дослушивать Цзинь Чэньяня до конца!
— Ты серьезно на это согласился? Боже мой! Выходит, я был прав, да? Я тебе тоже нравлюсь, да? Можно я тебя поцелую? Хотя бы разок, всего один раз!
Он поднял голову на Цзинь Чэньяня, и взгляд его мгновенно приковался к чужим губам.
Однако на словах он был смельчаком, а стоило дойти до дела, как вся смелость куда-то испарилась. Его темные глаза с масляным блеском уставились на губы Цзинь Чэньяня, но он так и не сделал ни единого движения.
В то же время в его голове, судя по всему, крутилось черт знает что: белые щеки стремительно розовели, мочки ушей пылали, а глаза постепенно застилала влажная пелена.
Эта картина выглядела до безумия соблазнительной — способной в мгновение ока сокрушить волю даже самого стойкого человека.
Цзинь Чэньянь вдруг почувствовал жажду — словно у него внезапно начался период обострения. Комната оставалась всё той же, но он ощутил легкое головокружение, будто из пространства разом выкачали весь кислород, оставив перед глазами лишь одну-единственную тропинку к спасению.
Прекрасно зная, что поступает неправильно и что в плане, на составление которого он потратил несколько часов, такого пункта не было, его тело тем не менее отказывалось подчиняться.
— Не умеешь — закрой глаза, — услышал он собственный глухой голос. — Маленький дядюшка научит.
Линь Ланчуань, похоже, никак не ожидал от Цзинь Чэньяня таких слов. Он на секунду замер, запоздало залившись краской до состояния спелого яблока, а затем послушно прикрыл глаза, и на его дрожащих ресницах словно замерли бабочки.
Кадык Цзинь Чэньяня тяжело дернулся вверх-вниз, и больше не сдерживаясь, он подался вперед и поцеловал его.
Сколь бы суровым ни казался Цзинь Чэньянь, губы у него тоже были сухими и мягкими. Когда он предавался страсти, аура вокруг него смягчалась, окутывая Линь Ланчуаня теплом, словно целебный источник.
Жаль только, что он поцеловал его лишь в лоб, а не в губы — иначе Линь Ланчуань, пожалуй, и впрямь сошел бы с ума от счастья и среди ночи потащил бы Чэнь Фаня танцевать на центральную улицу.
И тем не менее, в тот самый миг, когда губы Цзинь Чэньяня отделились от его лба, сердце Линь Ланчуаня отчаянно защемило от разочарования. Ему чуть было не хватило наглости увязаться следом и попросить Цзинь Чэньяня поцеловать его еще разок. Всего один разок.
Слишком быстро. Он ведь еще ничего толком не почувствовал.
Дорога до комнаты была абсолютно ровной, но Линь Ланчуань шел спотыкаясь, словно ступая по облакам. Добрался до постели, лег, закрыл глаза и начал мысленно прокручивать случившееся за весь вечер, и только тогда у него появилось смутное ощущение реальности происходящего.
Совсем чуть-чуть, самую капельку.
И его застрявший в пробке почти на час мозг наконец-то тоже самую капельку прочистился.
Цзинь Чэньянь согласился быть с ним.
Цзинь Чэньянь и впрямь согласился быть с ним!
http://bllate.org/book/30875/3764733
Готово:
