С тех пор как он пошел в старшую школу, а потом поступил в университет, он всегда жил в общежитии, поэтому и ругали его гораздо реже.
— Ах ты, неблагодарный щенок! Мы растили тебя столько лет, кормили, поили, а ты теперь смеешь так нас клеветать?! Говори прямо, что значит мы тебя чем-то опоили!
Е Чжэнхэ, который крайне дорожил своей репутацией, заметив, что на шум начали оборачиваться другие гости, поспешно шагнул вперед и потянул девушку за руку, пытаясь заставить ее говорить тише.
Чжан Цюн, все еще пылавшая гневом, отдернула руку и сделала пару тяжелых вдохов, но кричать больше не стала.
Е Чжэнхэ посмотрел на Се Хуайэня и вздохнул:
— Сяо Хуай, дядя понимает, что ты обижен и расстроен, но разве мы не пытаемся во всем разобраться? Как ты можешь так о нас говорить? Ты просто привел дядю в отчаяние. Твоя мать больше всего на свете хотела, чтобы ты вырос достойным человеком… Это моя вина, что я тебя плохо воспитал.
Ши Вэньцэнь, который во всем поддерживал свою вторую половинку, подошел и успокаивающе похлопал Е Чжэнхэ по плечу, не заметив, как у Се Хуайэня в одно мгновение покраснели глаза.
— Се Хуай, возможно, в прошлый раз я сказал что-то неуместное, что ввело тебя в заблуждение, но это было сказано лишь для того, чтобы утихомирить Фу Чэнцзе. Что касается остального — думай, что хочешь.
Подоспевшая Е Цзюнь, не понимая, что происходит, взглянула на Се Хуайэня, а затем на Ши Вэньцэня:
— Что случилось?
Тот лишь покачал головой.
Се Хуайэнь не был мастером споров, он совершенно не мог им противостоять. В груди скопилась тяжесть, давящая и болезненная. Раньше, как бы с ним ни обращались, он никогда не чувствовал такого гнева. А сейчас, на пределе сил, ему вдруг захотелось заплакать.
Слезы застлали глаза, и лишь доносившийся со всех сторон шепот то и дело пробивался сквозь этот туман. Казалось, он совершил некое ужасное преступление, и все вокруг ополчились против него. Его охватило отчаяние и полное чувство одиночества.
— Сяо Ту.
Шепот моментально затих.
Се Хуайэнь вздрогнул и поднял голову. Слезы, скопившиеся в уголках глаз, скатились по щекам, и зрение наконец прояснилось. Он увидел, как сквозь толпу к нему идет Фу Чэнцзе. Люди невольно расступались, давая ему дорогу.
Взгляд Фу Чэнцзе скользнул по остальным присутствующим — Чжан Цюн и Е Чжэнхэ заметно изменились в лице; они ведь только что видели его в главном зале, неужели он так быстро добрался сюда?
Когда он позвал Се Хуайэня, его голос прозвучал даже легко, но лицо оставалось холодным и суровым. Подойдя ближе, Фу Чэнцзе увидел мелкие капли слез на его ресницах — выглядел он упрямым и в то же время таким беззащитным.
— Это моя вина, я опоздал.
Говоря это, он аккуратно вытер его слезы. Его голос был таким тихим, что Се Хуайэнь почти решил, будто ему послышалось. В одно мгновение все подавляемые эмоции хлынули наружу: обида, возмущение, смешанные с горечью. Он изо всех сил пытался сдержаться, но слезы лились неудержимо, словно он хотел выплакать все горе, накопившееся за долгие годы.
— Я… я не лгал…
— М-м, я знаю.
Фу Чэнцзе смотрел на его плечи, мелко дрожащие от рыданий. Его действительно довели до крайности.
В конце концов, Се Хуайэнь от нехватки кислорода начал чувствовать головокружение. Опомнившись, он обнаружил, что уже сидит в машине. Он даже не помнил, как оказался здесь.
— Все еще плохо себя чувствуешь?
Се Хуайэнь замер, поднял голову и встретился с мягким взглядом Фу Чэнцзе, а затем перевел глаза ниже, на его воротник, где остались влажные следы от слез. Кого именно это рук дело — было очевидно. Спустя долгое время он покраснел и покачал головой.
Фу Чэнцзе не удержался и коснулся губами его губ:
— Не думай ни о чем. Предоставь все мне.
***
После того случая с рыданиями Се Хуайэнь почувствовал, что его тело стало как никогда легким, однако те события все же оставили свой след. Это выразилось в подготовке к экзаменам. Специальные дисциплины, на которые обычно уходило полдня, он мучил до самой ночи, пока библиотека не закрылась, а у него оставалась невыученной еще половина материала.
Выйдя на улицу, он обнаружил, что идет дождь. У входа толпились люди: те, у кого не было зонтов, ждали друзей или соседей по комнате. У Се Хуайэня зонта тоже не было, да и ждать его было некому.
Людей становилось все меньше, а дождь заметно усиливался. В конце концов, у входа остался только он один. Прождав еще с десяток минут, Се Хуайэнь, поразмыслив, решил попытать удачи и толкнул дверь учебной комнаты на первом этаже, но она оказалась заперта, хоть свет внутри и горел.
Он уже собрался вернуться и ждать, пока дождь утихнет, как вдруг, не глядя, развернулся и врезался лбом в теплую, твердую и слегка пружинистую стену. Се Хуайэнь рефлекторно отпрянул назад, но его тут же притянули за талию. Ошеломленный, он поднял голову и встретился с глубоким взглядом Фу Чэнцзе.
— Почему не позвонил, если нет зонта?
Се Хуайэнь виновато опустил глаза, пряча взгляд. Поскольку время окончания занятий было нефиксированным, по утрам его привозили, а обратно он старался добираться на метро. Он не звонил, потому что считал, что Фу Чэнцзе в последнее время слишком занят, и не хотел его беспокоить в такой поздний час. Кто бы мог подумать, что тот сам приедет к библиотеке.
Фу Чэнцзе тоже заметил, что последние дни парень не в духе.
— С тем банкетом я разобрался. Им сейчас не до того, и в ближайшее время они тебя не побеспокоят. А если и сунутся, то только чтобы просить о помощи.
Се Хуайэнь замер. Он понял смысл сказанного, но не совсем осознал масштаб, поэтому просто спросил:
— Ты что-то сделал?
Так вот почему он был так занят эти дни.
— Приложил кое-какие усилия, это им предупреждение. Что, жалко их?
Се Хуайэнь тут же покачал головой:
— Нет, просто моя тетя и дядя очень злопамятны, они могут попытаться отомстить тебе…
Фу Чэнцзе холодно усмехнулся:
— Это еще зависит от того, хватит ли у них на это способностей. — Вскоре он довольно улыбнулся, польщенный его заботой. — Ну как, стало хоть немного легче на душе?
http://bllate.org/book/30891/3766351
Готово:
