Се Юйхань решил сорвать с него маску: Если ты не злишься, то чего избегаешь его? Раз он так тебя унизил, тебе следовало прийти с новой спутницей и показать ему, кто здесь главный.
Услышав это, Се Минцянь перевел взгляд на Се Юйханя: Ты...
Он бегло осмотрел лицо брата. Увидев, что в его любовных делах нет путаницы, Се Минцянь понял, что Се Юйхань знает меру, и снова замолчал.
А вот Се Юйхань, попав под такой взгляд, решил, что брат принял его за непутевого повесу, который не уважает женщин, и поспешил оправдаться: Брат, я не такой. Второй двоюродный брат ведет себя неподобающе, а я не собираюсь с ним якшаться.
Второй двоюродный брат сдержал гнев: от этого двоюродного брата пора избавляться. Неужели их десятилетняя дружба ничего не стоит по сравнению с каким-то братом, который только что вернулся в семью?
Сквозь зубы он выдавил: Я вовсе не веду себя неподобающе, все происходит по обоюдному согласию.
Сказав это, он потерял терпение: Мы идем или нет? У меня поясницу ломит, отвезите меня скорее в больницу.
Се Минцянь усмехнулся: Второй двоюродный брат, у меня есть для тебя совет.
Тот насторожился.
Остерегайся женщин, которые проявляют к тебе излишнюю инициативу. Се Минцянь уступил ему дорогу: Проходи, пожалуйста.
Второй двоюродный брат подумал про себя: вот же напустил тумана, настоящая беда в дом пришла.
Он бочком, стараясь держаться как можно дальше от Се Минцяня, осторожно прошел через Лунные ворота. Только оказавшись на расстоянии, он позволил себе расслабиться, но стоило ему это сделать, как свело мышцы поясницы, и он взвыл от боли.
Высокий парень удивился: Янь Цин, мне показалось, что брат Юйханя довольно миролюбив. Почему ты его так боишься?
Второй двоюродный брат прошипел: Кто его боится? Это я, как старший, не хочу спорить с младшим.
Се Юйхань безжалостно его пристыдил: Не слушайте его. Ему просто неловко: он несколько раз пытался поддеть моего брата, а в итоге сам оказался в дураках, вот и бесится.
Про историю с говядиной он будет вспоминать еще год.
Услышав шум позади, Се Минцянь тихо рассмеялся и двинулся дальше. Родственники и друзья младшего брата оказались довольно забавными.
Миновав Лунные ворота, он вышел к Коридору извилистого потока. Внизу плескалась чистая вода, настолько прозрачная, что было видно дно. Там плавали лотосы и яркие косяки карпов: черные, золотые, красные, пестрые — настоящая игра красок, создающая живое полотно.
Напротив коридора тянулись ряды комнат. Одно из окон было распахнуто, и в нем виднелся мужчина. Его переносица была высокой, а черты лица — четкими и резкими, словно выточенными искусным мастером; издали он казался произведением искусства.
Се Минцянь остановился, чтобы полюбоваться.
В отличие от обычных людей, которые смотрят на внешность целиком, Се Минцянь по привычке оценивал брови, глаза, костную структуру, осанку, темперамент — каждую деталь. Чэн Минли был хорош не только в мирском понимании, но и с точки зрения метафизики. И дело было не только в его соболиных бровях и выразительных глазах — его телосложение отличалось редкой гармонией, а дух был чист и возвышен, словно нефрит в глубине гор или жемчужина, скрытая в толще реки.
А Чэн Минли тем временем сидел в эффектной позе, ожидая появления Се Минцяня. Дождавшись, он нарочито небрежно повернул голову и тут же встретился с восхищенным взглядом Се Минцяня.
Чэн Минли слегка задрал подбородок, довольный собой. Знал же, что я ему нравлюсь.
Он громко произнес: Чего застыл? Иди сюда.
Пусть он и выглядел аппетитно, но одной внешностью сыт не будешь.
Се Минцянь с улыбкой подошел ближе. Чэн Минли равнодушно наблюдал за тем, как тот приближается: Се Минцянь стоял ровно, его движения были полны естественной грации, напоминающей картину, написанную тушью — невыразимо свежий, утонченный и возвышенный образ.
Чэн Минли открыто любовался им. Когда Се Минцянь сел, он пододвинул ему меню и с широким жестом сказал: Заказывай что хочешь. Шеф-повар здесь — потомок императорских кулинаров, и это не просто громкие слова, мастерство у него действительно на высоте.
Се Минцянь не взял меню, а лишь ответил: Давай закажем тушеную говядину с томатами, свиные ребрышки в красном соусе, жареный салат и суп из курицы с чайными грибами.
Он перечислил те самые блюда, фото которых видел у Чэн Минли в обед.
Чэн Минли замер: Тебе нравятся такие вещи?
Сам он уже ел это в обед и не горел желанием повторять, но если Се Минцяню нравится, то почему бы и не составить ему компанию. Он взял меню и уже собирался сделать пометку, когда услышал полный недоумения вопрос Се Минцяня: Разве это не ты хотел поесть?
Ты же сам прислал мне фото, намекая на обед?
Чэн Минли тоже опешил и рассмеялся: Ты что, серьезно? Подумал, что я украл чужие фото еды?
Се Минцянь моргнул. Нет?
Он осторожно поинтересовался: Тогда зачем ты прислал фото? Хвастался?
Чэн Минли слегка запнулся. Его часто упрекали в том, что он не понимает намеков и не разбирается в людских чувствах, но по сравнению с парнем напротив, он казался себе настоящим знатоком жизни. Что с этим парнем не так? Хочет отношений, а «курсы любви» не проходил?
Тот маленький человечек внутри Чэн Минли яростно пинал Се Минцяня, но сам он ответил с невозмутимым видом: Именно так. Я хвастался тем, что у меня был отличный обед. А у тебя? Что ты ел?
Пусть даже не надеется, что он признается, будто это была попытка завязать разговор! Это Се Минцянь бегает за ним, а не наоборот. Чэн Минли и так уже протянул руку помощи, неужели теперь он должен признавать, что первым проявил симпатию? Слишком хитро.
Се Минцянь признал, что его действительно задели за живое. Нехотя он ответил: Жареный картофель, жареные овощи, паровой омлет с мясом и куриная ножка.
Еда в столовой была неплохой, но по сравнению с домашней кухней, которую демонстрировал Чэн Минли, она сильно проигрывала в аромате и вкусе. В конце концов, общая кухня — это про сытость, а не про изыски.
Ешь как-то слишком просто, вечером нужно поесть по-человечески, — Чэн Минли указал на меню. — Будешь бараньи ребрышки? Здесь их отлично готовят. Барашки из степей, присыпанные кунжутом и зирой — никакого специфического запаха, только чистый вкус, да еще и корочка получается такой нежной и хрустящей.
Я не ем баранину, — Се Минцянь протянул руку к меню. — Дай я посмотрю.
Когда он протянул левую руку, показалась красная нить с тремя медными монетами — словно красная слива на снежной ветке, она моментально приковала взгляд.
Чэн Минли застыл на месте. И дело было вовсе не в похоти — просто эта красная нить с монетами напомнила ему об одном старом событии.
http://bllate.org/book/30894/3766619
Готово:
