— Ты что творишь? — Обретя свободу, Сюй Синцы недовольно поднял голову. Капли воды стекали с его насквозь промокших прядей, скользили по линии подбородка и беззвучно падали в бурлящий поток.
— Ты не сопротивлялся, — ответил Чэн Цзюань.
— Да я просто не посмел, — честно признался Сюй Синцы. — Ты же всё-таки моя жена, мало ли, вдруг я случайно задену тебя, если буду дергаться слишком сильно.
Чэн Цзюань промолчал.
— Не надо тут молчание — золото разыгрывать. Скажи хотя бы, зачем ты меня в воду окунул? — Сюй Синцы вытер лицо, тряхнул головой и нахмурился еще сильнее. И так было тоскливо, что его швырнули в реку и одежда насквозь промокла, так теперь еще и волосы пострадали. В общем, выглядел он как мокрая курица.
Нет, по выражению Чэн Цзюаня, скорее как мокрая утка… или даже маленький мокрый утенок… Но разве утки вообще намокают? У них же вроде перья водоотталкивающие? Стоп… какая еще утка! Проклятая Алая Птица, совсем у него мозги набекрень пошли. Сюй Синцы снова потряс головой, пытаясь вытряхнуть оттуда всякие странные мысли.
Но чем сильнее он старался, тем отчетливее перед глазами всплывала сцена: Чэн Цзюань с томным взглядом произносит ледяным, невозмутимым тоном совершенно сногсшибательные вещи…
— Перестань думать о всякой ерунде, — заметив, как меняется выражение лица Сюй Синцы, Чэн Цзюань нахмурился и снова подал голос. — Если не хочешь, чтобы тебя еще раз окунули в воду, чтобы ты протрезвел.
Сюй Синцы: …
Сюй Синцы молча отодвинулся от Чэн Цзюаня подальше.
Троица пробыла в воде почти десять минут. Чэн Цзюань, решив, что действие дурмана почти сошло на нет, первым выбрался на берег. Сюй Синцы последовал его примеру. Хотя после купания в реке желание предаваться странным воспоминаниям у него окончательно пропало, он все же опасался привычки Чэн Цзюаня пускать в ход кулаки без лишних слов, поэтому держался на почтительном расстоянии.
Когда Юй Цзюньфэн, медленно перебирая ногами, тоже выбрался на сушу, они втроем кое-как отжали одежду и вернулись в пещерный зал, где находилась Нефритовая платформа.
После случившегося Сюй Синцы при одном взгляде на Нефритовую платформу чувствовал неловкость. Конечно, он все еще доверял своей выдержке и был уверен, что даже после всего того безумия с Алой Птицей не стал бы участвовать ни в каких массовых оргиях. Но, по правде говоря, какие-то неуместные мысли в голове все-таки промелькнули. По крайней мере, сейчас, в таком месте, глядя на ледяного и отстраненного профессора Чэна, этих мыслей быть не должно.
Юй Цзюньфэн выглядел еще более смущенным, чем Сюй Синцы. Стоя перед Нефритовой платформой, он даже голову поднять не смел, притаившись в углу, словно пытаясь стать невидимым.
Чэн Цзюань, напротив, казался совершенно невозмутимым. Вернувшись к настенным росписям, он достал фонарик и принялся внимательно изучать изображения. Возможно, заразившись этим спокойствием, Сюй Синцы потер щеки и, игнорируя Нефритовую платформу, тоже уставился на стены.
После массовой оргии сильные духом существа, выглядевшие вполне довольными, поднялись на ноги и, держась друг за друга, направились к какой-то щели. Сравнив расположение на рисунке с реальностью, Сюй Синцы огляделся по сторонам и действительно заметил этот проход. Это была высокая, узкая расщелина, не шире человеческого плеча; протиснуться туда можно было, лишь встав боком. Внутри было темно, разглядеть что-либо было невозможно, но, судя по логике картины, этот проход должен был вести наружу, из горы.
Закончив осмотр щели, Сюй Синцы перевел взгляд на следующий фрагмент, но, вопреки его ожиданиям, там не было показано, как эти люди покидают пещеру. Сюжет резко сменился, и снова появилась Алая Птица.
Имея в запасе подношения и добычу, Алая Птица пировала, пока ее живот не раздулся до невероятных размеров. Видимо, чтобы подчеркнуть прожорливость существа, в центре круглого живота схематично нарисовали множество маленьких людей.
— И сколько же эта Алая Птица сожрала? — Сюй Синцы был озадачен. — Эти росписи ведь должны быть описанием ритуала? Сначала приходят в нужное место, оставляют подношения, проводят отбор, затем очищение в лесу деревянных столбов, потом ключевой этап на Нефритовой платформе и, наконец, выход через расщелину. Вроде бы полный цикл. Почему вдруг вставили сцену, где Алая Птица наелась людьми до отвала?
— Не знаю, но у этого наверняка есть особый смысл, — Чэн Цзюань покачал головой и жестом предложил Сюй Синцы смотреть дальше.
На следующем рисунке маленьких людей в животе Алой Птицы уже не было, зато теперь они появились у нее в голове.
— Не может же она переваривать пищу мозгами? — недоумевал Сюй Синцы. — Даже если так, как это связано с массовой оргией?
Чэн Цзюань снова покачал головой.
Сюй Синцы оставалось лишь искать подсказки самостоятельно. Однако следующая картина оказалась последней. Ее Сюй Синцы и Чэн Цзюань уже видели: завершившие ритуал существа покидают пещеру через туннель и возвращаются к подножию горы, где цветут цветы и поют птицы.
Осмотрев все росписи, они так и не разгадали тайну пищеварения Алой Птицы, зато нашли путь наружу. Троица немного отдохнула, привела снаряжение в порядок и, подражая персонажам на стене, протиснулась в щель. Они боком пробирались около получаса, пока расщелина постепенно не расширилась, а еще через десять минут путь превратился в нормальный проход.
К их великой радости, река, до этого ушедшая под землю, снова показалась на поверхности. По воде плыли те самые маркеры. Раз есть маркеры, значит, они движутся в верном направлении. Пройдя вдоль русла еще немного, Сюй Синцы смутно услышал голоса.
Двое или трое людей о чем-то оживленно спорили. Подойдя ближе, Сюй Синцы разобрал, что они обсуждают, стоит ли продолжать сбрасывать маркеры в реку ночью. Наконец, громогласный мужской голос поставил точку: обязательно нужно продолжать, пока люди не объявятся, сбрасывать круглосуточно.
Этот голос показался Сюй Синцы знакомым — это был Ван Вэньлун, с которым он познакомился во время прошлой командировки в Яньчжоу и который теперь отвечал за все работы в Гробнице Сюаньу. Сюй Синцы радостно крикнул: Брат Ван! — и бросился на голос.
Мужчина, которого окликнули, застыл на месте, не веря своим глазам, и лишь спустя несколько секунд неуверенно произнес:
— Сяо Сюй? Вы и правда выбрались?
Ван Вэньлун подбежал к ним, его лицо светилось от восторга.
Правда, это оживление было совсем не таким, как представлял себе Сюй Синцы.
Как только они встретились, Ван Вэньлун, махнув остальным в знак приветствия, отвел Сюй Синцы в сторону и заговорщически зашептал:
— В прошлый раз ты так быстро уехал, я даже не успел спросить: после того ритуала вы что, правда переспали? Ты даже не представляешь, что тут в Яньчжоу творится! Все только и говорят, как неприступный профессор Чэн пал, пав жертвой какого-то щенка по фамилии Сюй.
— В вашем Археологическом институте Яньчжоу совсем дел нет? Такие слухи распускаете? — Сюй Синцы не стал отпираться.
— Ну ты даешь! Я ведь сам помогал тебе с ритуалом, а ты даже не позвал выпить, когда все получилось, — Ван Вэньлун игриво подмигнул и, кажется, хотел сказать что-то еще, но, заметив приближающегося Чэн Цзюаня, поспешил принять серьезный вид. — Профессор Чэн, спасибо за помощь! Мы так вам признательны, что вы проделали такой долгий путь ради нас.
Чэн Цзюань проигнорировал любезности Ван Вэньлуна:
— Где вход в подземный дворец? Веди нас смотреть обстановку.
Несмотря на это, немедленно спуститься в подземный дворец им не удалось. По словам Ван Вэньлуна, ужин был почти готов, и хотя работы по разбору бронзовых изделий не ждали, дождя в ближайшее время не предвиделось, так что время на перекус имелось.
Сюй Синцы, промучившийся весь день, был чертовски голоден. Услышав про ужин, он потянул Чэн Цзюаня к палатке. Однако, оказавшись внутри и увидев горы селитры, у Сюй Синцы внезапно пропал аппетит.
— Эх, кто ж знал, что в этом дворце столько селитры, да еще такой чистой, — объяснял Ван Вэньлун. — Боюсь, как бы она не взорвалась от неосторожности или не потеряла археологическую ценность, поэтому велел упаковать всё в герметичные пакеты. Видишь, до сих пор закончить не можем.
В конце концов голод взял верх над брезгливостью. Сюй Синцы, хоть и нехотя, присел рядом с кучей селитры. Правда, глядя, как Ван Вэньлун только что копался в этой селитре, а теперь берет еду руками, Сюй Синцы поморщился.
Когда Ван Вэньлун, закончив с едой, размашисто жестикулируя своими жирными и грязными руками, попытался схватить его за рукав, отвращение Сюй Синцы достигло пика. Однако, придерживаясь образа дружелюбного ассистента, он сдержался и не отстранился.
Чэн Цзюань бросил взгляд на него, затем на руку Ван Вэньлуна и внезапно произнес:
— Не трогай его.
Ван Вэньлун замер, его рука зависла в воздухе.
Сюй Синцы в недоумении посмотрел на Чэн Цзюаня.
— У тебя слишком грязные руки, — Чэн Цзюань отвел взгляд от Сюй Синцы и добавил, обращаясь к Ван Вэньлуну: — У него бледность перед грязью, если испачкаешь одежду, придется платить.
Благодаря заступничеству Чэн Цзюаня, Сюй Синцы смог доесть свой ужин, оставшись относительно чистым. Но, возможно, из-за близости селитры, перебивавшей аппетит, или из-за того, что повар был совсем никудышный, Сюй Синцы почти ничего не съел, несмотря на сильный голод.
После ужина все под руководством Ван Вэньлуна направились к подземному дворцу.
В отличие от Юй Цзюньфэна, получившего профильное образование, Сюй Синцы был стажером, нанятым через агентство. Хотя благодаря семье он немного разбирался в антиквариате, его главной задачей было сопровождение группы, а раскопки и сохранение культурных ценностей в его обязанности не входили. Спустившись в подземный дворец, он мог лишь молча сидеть в сторонке и наблюдать за работой остальных.
Впрочем, Сюй Синцы не скучал. Пока делать было нечего, он как раз прокрутил в голове все события, произошедшие в пещере.
Для Сюй Синцы все началось с того, что пещера якобы была домом Гашидунбо, а целью было найти нечто, способное подавить злых духов и демонов. В действительности, этот предмет и правда существовал, вот только после гибели Алой Птицы он утратил свою силу. Что же касается самого Гашидунбо… Сюй Синцы подумал и решил, что под этим именем скрывалась Алая Птица.
Помимо этого, оставались еще лес деревянных столбов, Нефритовая платформа и те настенные росписи. Но это уже не было его заботой — Чэн Цзюань составит подробный отчет для института. А уж что дальше: охранять или раскапывать, и кто именно этим будет заниматься — решат начальники.
О, точно, чуть не забыл про Черную Тень, связанного с ней Юй Цзюньфэна и кусок белой кости в рюкзаке последнего.
Разбираться с делами Юй Цзюньфэна и Черной Тени у Сюй Синцы желания не было. Во-первых, он придерживался образа человека, который не видит призраков, а во-вторых, рядом был Чэн Цзюань. Сюй Синцы был твердо уверен, что Чэн Цзюань, движимый чувством ответственности, доведет это дело до конца — в конце концов, в пещере он был готов сам стать приманкой, лишь бы Юй Цзюньфэн выбрался оттуда в безопасности.
http://bllate.org/book/31034/3782607
Готово:
