Мо Цзинъань не обратил на неё внимания, его взгляд был прикован к удаляющейся спине Нин Шици, который только что вышел из такси.
К нему тут же подскочил другой молодой человек, оттеснив женщину, и заискивающе заговорил:
— Господин, в моём заведении всё по высшему разряду, загляните ко мне.
Мо Цзинъань нахмурился, обвёл улицу взглядом и замер. Вокруг пестрели неоновые вывески, прохожие и зазывалы были одеты подчеркнуто откровенно, а в воздухе висел приторный, развратный аромат. Всё это до боли напоминало…
Лицо Мо Цзинъаня помрачнело. Почему Мими живёт в таком месте? И как долго он здесь уже… обитает?
В голове начала вырисовываться одна догадка, и Мо Цзинъаня охватил ужас.
Заметив, что Нин Шици вот-вот скроется в темноте переулка, Мо Цзинъань бросился следом, но тут услышал за спиной разъярённый голос того самого молодого человека:
— Господин! В тех переулках работают только отбросы, которых выгнали из нормальных заведений! Кто знает, сколько раз их уже использовали и есть ли у них болезни? Они вас недостойны!
Мо Цзинъань замедлил шаг и перестал прямо следовать за Нин Шици, предпочтя держаться на расстоянии.
Тем временем у входа в отель «Чанъе», расположенный в десяти метрах, стоял молодой человек с длинноватыми волосами и чёрной маской на лице. Из-под маски виднелись его прекрасные, почти что демонические глаза с приподнятыми уголками. Он подозрительно посмотрел на номерной знак машины Мо Цзинъаня, а затем перевёл взгляд на его стремительно удаляющуюся фигуру.
Менеджер отеля, стоявший рядом, почтительно произнёс:
— Генеральный директор Хуа, второй молодой господин Мо уже десять минут как поднялся в банкетный зал.
Молодой человек опустил веки, и в его глазах, обрамлённых длинными ресницами, промелькнула задумчивость:
— Скажи второму господину Мо, что сюда приехал Мо Цзинъань. Пусть он найдёт папарацци… хотя нет.
В глазах юноши промелькнул живой интерес:
— Передай ему, что я отлучусь. Я сам пойду и посмотрю, что происходит.
***
Цяо Яо никак не мог поверить услышанному и в десятый раз переспрашивал своего агента Вана по телефону:
— Та улица… она правда… ну, для этого самого?
— Ты спрашиваешь уже в десятый раз, — сухо ответил Ван. — Лучше прекрати общаться с этим своим знакомым. Жить в таком месте… Тьфу.
Лицо Цяо Яо исказилось:
— Даже в иле расцветает незапятнанный лотос. Цици такой чистый и милый…
— Сяо У мне уже всё рассказал, — вздохнул Ван. — Хотя наша компания довольно лояльно относится к романам артистов, ты ещё ничего не добился, так что не витай в облаках. Воспользуйся этим случаем и выкинь его из головы.
Цяо Яо долго молчал. Ван подумал, что тот борется с собой, и тоже не спешил продолжать.
Вдруг Цяо Яо невпопад спросил:
— На прошлых пробах у режиссёра Чжао Кая было много людей с именем, в котором есть слог Ци?
— Кажется, человек семь-восемь… Зачем ты спрашиваешь?
— Да так, просто.
Цяо Яо поскрёб щеку. Значит, его догадка, возникшая днём, что Цици — это и есть Нин Шици, была просто плодом воображения? Ха-ха. Если бы Цици действительно был Нин Шици, то он, Цяо Яо, оказался бы в полной заднице с самого начала…
Выслушав долгие рассуждения Вана о «реальной профессии» Нин Шици, Цяо Яо в подавленном настроении повесил трубку. Он открыл чат с Нин Шици в WeChat и долго смотрел на экран.
Он всё ещё не хотел верить, что такой милый Цици может быть… «мальчиком по вызову». Но даже если это так, он всё равно не мог сдаться.
Подождите… раз уж он продаётся, почему бы ему не продаться ему? Цяо Яо может предложить цену в десять раз выше!
Цяо Яо озарило, глаза его загорелись, и он пулей вылетел из комнаты.
***
Мо Цзинъань однажды играл роль наёмного убийцы, поэтому прекрасно знал, как передвигаться в темноте бесшумно. Он шёл следом за Нин Шици на расстоянии десяти шагов.
Нин Шици вёл себя так, будто попал сюда впервые: он постоянно сверялся с картой в телефоне и крайне неуклюже искал дорогу. Мо Цзинъань подошёл ближе и смутно расслышал, как тот бормочет себе под нос: «Оригинал… почему он живёт здесь…»
В глубоких глазах Мо Цзинъаня мелькнуло замешательство, которое тут же сменилось глубокой задумчивостью.
Неужели… вот оно как?!
Взгляд, которым он смотрел на Нин Шици, становился всё более жгучим, словно он созерцал редчайшее сокровище, а чувство собственничества в его сердце начало неистово разрастаться.
Дыхание Мо Цзинъаня стало тяжёлым, он неосторожно пнул пустую консервную банку.
Нин Шици настороженно повёл ушами, но, к счастью, его внимание тут же отвлекли двусмысленные стоны, доносившиеся из-за тонких стен переулка.
Нин Шици стоял под бледным светом фонаря, и Мо Цзинъань мог отчётливо видеть, как тот краснеет от смущения, а в его глазах читаются тревога и паника.
Мо Цзинъань замер. Он не хотел, чтобы Мими снова смотрел на него со страхом… Он сам так жаждал свободы, как же он мог лишать её кого-то другого?
Мо Цзинъань боролся с собой: сжимал и разжимал кулаки, пока его взгляд не стал твёрдым. Нужно добиться того, чтобы маленький котёнок сам захотел остаться рядом с ним.
Мими трусоват, поэтому он боялся его, когда был заперт дома. Но если взглянуть иначе… если на улице его кто-то обидит или напугает, не захочет ли он сам спрятаться дома?
Глаза Мо Цзинъаня потемнели. Не успел он додумать эту мысль, как перед Нин Шици появился пьяный мужчина.
***
В тёмном, безлюдном переулке перед ним внезапно возник мужчина, гораздо крупнее его, пьяный и жадно разглядывающий его лицо. Нин Шици не мог не испугаться.
Он зашатался, пятясь назад, но мужчина преградил ему путь. С сальными ухватками он отбросил пустую бутылку и потянулся к лицу Нин Шици:
— Красотка, сколько стоит ночь с тобой?
Нин Шици увернулся и с отвращением и ужасом воскликнул:
— Я… я мужчина!
Мужчина разочарованно протянул:
— Мужчина? Я ещё не пробовал с мужчинами…
Нин Шици выдохнул, но мужчина снова потянулся к нему, одержимо разглядывая его черты:
— Но ты такой красивый, с мужчиной тоже сойдёт. Сколько?
Жирная рожа приближалась, и Нин Шици охватил настоящий ужас. Волосы на теле встали дыбом. Он проклинал тот день, когда, уходя из Небоскреба Тяньта, потерял спрей для изменения внешности, который дал ему 001.
Мо Цзинъань, стоявший неподалёку, понимал разумом, что нужно подождать, пока Нин Шици окажется в ещё более отчаянном положении, но сердце не могло вынести, что эта тварь посмеет коснуться хотя бы волоска его Мими.
Мо Цзинъань рванулся вперёд, сжимая кулаки, намереваясь нанести сокрушительный удар, но внезапно услышал, как Нин Шици громко закричал:
— Не трогай меня! Я очень дорогой! Одна ночь стоит сто семьдесят тысяч! Ни центом меньше!
Нин Шици был напуган до смерти, но задрал нос кверху, и в сочетании с его ослепительной внешностью это выглядело довольно убедительно.
— Сто семьдесят тысяч?! — пьяницу ошарашила эта сумма, хмель в его глазах заметно поубавился.
— Ты, нищеброд, меня не достоин, — презрительно фыркнул Нин Шици и, пока мужчина опешил, проскочил мимо. — Если действительно хочешь, приноси деньги по адресу…
Нин Шици назвал вымышленный адрес и собрался бежать, но прямо наткнулся на Мо Цзинъаня, который собирался его спасти.
Маскировка Мо Цзинъаня была неполной — на нём была только маска. Нин Шици встретился с ним взглядом и сразу узнал.
В голове у Нин Шици всё поплыло. Как Мо Цзинъань мог оказаться здесь? Неужели он пришёл, чтобы схватить его?
Следующие слова Мо Цзинъаня подтвердили его опасения:
— Мими, место, где ты сейчас живёшь, небезопасно. Пойдём со мной…
При виде Мо Цзинъаня тело Нин Шици задрожало ещё сильнее, чем от пьяного, а паника на лице усилилась втрое. Не дожидаясь, пока Мо Цзинъань договорит, он со всех ног бросился в другой переулок.
— …домой, — закончил Мо Цзинъань, и в его голосе сквозила глубокая тоска.
В этот момент пьяный мужчина обернулся, мутным взором провожая бегущих, и яростно закричал:
— Эй, ты… меня что, надули?!
Мо Цзинъань с ледяным спокойствием посмотрел на него. Его тихий голос звучал с угрозой рычащего тигра:
— Это моё сокровище. Какой именно рукой ты собирался его коснуться?
***
Две минуты спустя избитый пьяница лежал на земле в беспамятстве. Мо Цзинъань невозмутимо расправил рукава, достал телефон и, сверившись с картой, которую увидел в телефоне Цяо Яо, направился прямо к дому Нин Шици, чтобы подкараулить его там.
Пьяница, полный страха и ненависти, смотрел вслед удаляющейся фигуре, но вдруг в поле его зрения оказались классические брюки и начищенные до блеска туфли.
Он поднял голову и увидел того самого юношу с длинными волосами в маске. Это был «генеральный директор Хуа», который взял на себя роль папарацци и втайне выслеживал Мо Цзинъаня.
Юноша повертел в руках камеру, и в уголках его губ, скрытых маской, промелькнула соблазнительная ухмылка.
Никогда бы не подумал, что, кроме посещения таких злачных мест, удастся снять Мо Цзинъаня в таком… интересном виде.
Впрочем, самое интересное ждало Мо Цзинъаня впереди. В глазах юноши плясали зловещие искорки.
Пьяница, приняв юношу за дружка Мо Цзинъаня, зарыдал:
— Я больше не буду! Прошу, отпусти меня, не бей!
Юноша с брезгливостью посмотрел на его сопли и слёзы, сделал шаг назад и проговорил:
— Ты ошибся, я — его враг. На самом деле, мне нравится то, что ты пытался сделать. Но ты слишком слаб.
Юноша расстегнул часы и легко бросил их на пьяницу:
— Эти часы стоят более двух миллионов. Можешь продать их, найти ещё людей… и сделать кое-что весёлое. Например, схватить того парня, который только что тебя избил, и при нём… с его красавчиком… Ой, от одной мысли мне смешно.
Пьяница проверил часы через приложение: они оказались лимитированной серией, которую перекупщики продавали даже за три миллиона.
Он вытаращил глаза, осторожно сжимая часы в руках:
— Ты не подделку мне суёшь?
— Я владелец отеля «Чанъе», — усмехнулся юноша. — Если подделка — приходи в мой отель.
http://bllate.org/book/31053/3784484
Готово:
