Се Яньцзю никак не ожидал, что его реакция так внезапно угаснет. Поразмыслив немного, он вдруг бросил в тот самый момент, когда Вэнь Цисуй собрался задернуть занавеску:
— Ты случаем не потому злишься и язвишь тут, что в обед поел невкусное и остался голодным?
Вэнь Цисуй изначально уже не хотел продолжать этот спор, но слова Се Яньцзю снова раскалили его эмоции:
— Ни капли я не злюсь! Подумаешь, латхан, кто его вообще не пробовал? Слишком уж ты высокого о себе мнения.
Сказав это, он задернул занавеску, решив немного вздремнуть и больше не думать о случившемся, но, ворочаясь на кровати туда-сюда, так и не смог уснуть, поэтому ему пришлось сесть и почитать книгу.
Он не купил ни маленький столик, который можно было бы поставить внутри полога, ни настольную лампу. Свет был тусклым, и чтобы почитать, ему пришлось снова раздвинуть занавески. Се Яньцзю еще не доел, и пока Вэнь Цисуй читал, он неизбежно чувствовал доносившийся аромат.
Подобно озорному ребенку, он безостановочно дразнил егокулинарные рецепторы. То, чего не можешь заполучить, вечно будоражит кровь. Вэнь Цисуй больше не мог сопротивляться такому мучению и в конце концов, не выдержав, украдкой высунул из-за занавески голову вместе со взъерошенной макушкой.
Это было сродни психологии зрителей мукбанга: иногда, когда жрать хочется просто невыносимо, вид того, как увлеченно трапезничает кто-то другой, помогает создать атмосферу, будто ты едешь сам утолить аппетит.
В древности существовало выражение «утолить жажду рассказом о сливах», а в наши дни появился он, Вэнь Цисуй, который утоляет аппетит, глядя, как его заклятый враг ест латхан.
Сегодня он побегал по поручениям ради Се Яньцзю, так что в этом не было ничего зазорного.
Он впервые так пристально наблюдал за тем, как ест Се Яньцзю. Хоть человек тот еще подлец, судя по всему, сказывалось полученное с детства воспитание: ел он неторопливо, не издавая лишних звуков — изысканно и элегантно. Даже обычный заказ из доставки он умудрялся уплетать с таким видом, будто сидит в мишленовском ресторане.
Вэнь Цисуй смотрел, как тот вылавливает рисовую лапшу, ветчину, грибы эноки, соевую спаржу, мини-фрикадельки, капусту бок-чой... Всё это было смешано с ярко-красным пряным бульоном, и он живо мог представить себе этот восхитительный вкус во рту.
Он сглотнул слюну целых несколько раз. Увлекшись зрелищем, он случайно столкнулся взглядами с Се Яньцзю, который как раз поднял голову во время небольшой паузы в еде.
Пойманный с поличным за подглядыванием, Вэнь Цисуй сохранил невозмутимый вид, несмотря на всю неловкость. Он быстро отвел глаза, схватил лежавшую рядом книгу и поспешно вжался вглубь кровати, делая вид, что просто случайно бросил взгляд.
Се Яньцзю тихо усмехнулся:
— А говорил, что не злишься. Хватит притворяться.
— Да в чем я притворяюсь? Чему тут вообще злиться?
— Мм, ну тогда почему ты держишь книгу вверх ногами?
— ...
Вэнь Цисуй сгорел со стыда:
— Не твое собачье дело!
Мысленно выругавшись, он перевернул книгу правильно. На этот раз он решил действительно заняться чтением.
Взгляд Се Яньцзю упал на чуть покрасневшие кончики его ушей:
— Вэнь Цисуй, иди сюда.
Вэнь Цисуй громко заявил:
— С какой стати я должен идти, куда ты говоришь? У меня что, гордости нет? Я тебе не ручная собачка.
— Я наелся, осталась еще часть, которую осилить не могу. Подумал, что выбрасывать жалко — иди доешь.
Не говоря уже о том, что сегодня он был не в силах даже смотреть на еду, от одного только тона Се Яньцзю, напоминавшего подачку нищему, Вэнь Цисуй почувствовал себя оскорбленным. Он фыркнул:
— Благородный муж не ест подачек, брошенных с презрением. К тому же я не прельщаюсь тем, что недоела собака.
Се Яньцзю нахмурился. Вообще-то, он мог бы доесть и сам, но, приняв во внимание то, что Вэнь Цисуй принес ему сегодня еду и даже тайком смотрел, как он трапезничает, отчаянно голодая, он редко когда решил проявить к нему снисходительность.
Просто он не хотел напрямую признаваться, что сочувствует ему, а Вэнь Цисуй со своей неповоротливой башкой завел шарманку в обратную сторону и начал сыпать оскорблениями. Се Яньцзю тут же пожалел, что в нем вообще проснулось сострадание. Вспомнив о сетевом имени Вэнь Цисуя, в котором тот до сих пор обзывал его собакой, он почувствовал, как вспышки гнева сливаются воедино:
— Ну ты и слабак, в драке даже собаку победить не можешь.
— Твою мать!
Вэнь Цисуй потерял всякое терпение, соскочил с кровати, подбежал к столу Се Яньцзю и, засучив рукава, уже был готов ринуться в бой.
Однако он неосторожно прикусил во рту язвочку от стоматита. Физиологическая острая боль пронзила его, и все дальнейшие ругательства застряли в горле. Он шумно втянул воздух — шикнул, уголок рта дернулся в сторону, заставив исказиться все черты лица.
Это выглядело в сотни раз более жалко и нелепо, чем в тот день, когда Се Яньцзю повалил его на землю. Се Яньцзю тоже не ожидал такой резкой перемены. Они уставились друг на друга, а Вэнь Цисуй, зажав ладонью половину лица, не знал, то ли ему уходить, то ли оставаться.
Мгновение спустя Се Яньцзю взял со стола яблоко, направился в умывальную комнату, сполоснул его, вернулся и протянул ему.
Вэнь Цисуй не хотел иметь с ним дела. Стоило ему отвернуться, как Се Яньцзю тихо кашлянул:
— У меня тоже бывало такое во рту. Яблоки помогают.
Вэнь Цисуй на мгновение замер и, не веря своим ушам, повернулся к нему:
— Ты в своем уме?
Се Яньцзю не вынес этого взгляда и сунул яблоко ему прямо в руку:
— На что уставился? Думаешь, я по доброте душевной делюсь? Просто мне надоели яблоки в последнее время, к тому же твоя гримаса была слишком вырвиглазной — я о своем зрении забочусь.
— ...
Вэнь Цисуй яростно сверкнул на него глазами, уселся напротив и откусил кусок яблока:
— Не умеешь говорить — так молчи, черт побери!
Хотя Се Яньцзю выражался отвратительно и было непонятно, с чего это у него вдруг проснулась совесть и он решил проявить заботу, результатом Вэнь Цисуй остался вполне доволен, а потому великодушно решил не сводить с ним счеты.
Он выборочно проигнорировал насмешки Се Яньцзю. Уплетая яблоко и пролистывая ленту в телефоне, он заметил сообщение от Хэ Яо. Открыв чат, он к своему ужасу увидел тайком сделанную фотографию себя в женском образе.
Снимок получился довольно четким, черты лица были хорошо различимы. Хэ Яо тут же приписал:
Какая жалость, что ты ушел и не застал этого. Это та самая девчонка, которая бегает за Се Яньцзю. По-моему, она даже красивее Мо Роу.
Спорим, пройдет совсем немного времени, и Се Яньцзю изменит свое мнение? Она появилась чертовски вовремя, — пошутил он. — Случайно, не твоя ли знакомая? Ты же говорил раньше, что у тебя есть способ?
Н-н-нет, не знакомая! — Вэнь Цисуй поспешно открестился от этой связи. Подобные похвалы звучали для него дико, особенно когда Хэ Яо поставил его женский образ в один ряд с Мо Роу. Не зная, как оценить собственную маскировку, он перевел тему:
— Думаешь, Се Яньцзю тоже запал на эту девчонку?
Трудно сказать, любит или нет, но симпатия определенно есть. Иначе стал бы он звать ее с собой и демонстрировать перед друзьями? К тому же ты бы видел, как близко они держатся.
Правда, роста она невероятного. Мне показалось, она почти с тебя ростом, а среди девчонок такая шпала — большая редкость.
У Вэнь Цисуя не было возможности уменьшить себя вручную, но он никак не ожидал, что Хэ Яо обратит на это внимание. Не успел он сообразить, как бы снова сменить тему, как тот продолжил:
— Впрочем, в высоком росте тоже есть свои плюсы. Се Яньцзю сам под метр девяносто, а Мо Роу с виду едва ли дотягивает до ста шестидесяти пяти.
http://bllate.org/book/31075/3787127
Готово:
