Тринадцатичасовая разница во времени обрекала его на работу с перевернутым днем и ночью. С самого момента приезда, когда этот город погружался в глухую ночь, он проводил видеоконференции, слушал отчеты сотрудников о прохождении проектов, просматривал электронную почту… За окном светало, он дремал пару часов, а затем отправлялся в ресторан Чэн Буцы на трапезу, которую не знал как и назвать — то ли ранним завтраком, то ли поздним обедом. Поев, он возвращался домой, чтобы доспать положенное, ждал наступления вечера, а потом отправлялся на поиски… и притворялся, что просто зашел забрать с работы любимого человека.
Но мне это нравится, и я на это согласен.
В тот момент, когда он снова услышал от Чэн Буцы слова о том, что тот его больше не любит, Се Цзяюй, кроме как нежеланию в это верить, не испытывал ничего, кроме разрывающего сердце отчаяния. Позже, оставшись на мосту, он думал: неужели он искал Чэн Буцы столько лет, как он мог вот так просто взять и уйти, охваченный тоской и печалью лишь из-за одной фразы человека о том, что тот его не любит?
Отступиться? Об этом не могло быть и речи. С тех пор — будь то отвращение и ненависть или холодное изгнание — он будет мертвой хваткой вцепившись преследовать Чэн Буцы до конца своих дней.
Чэн Буцы, я любил тебя в восемнадцать лет, я любил тебя все те десять лет, что мы были в разлуке, и я буду продолжать любить тебя после двадцати восьми.
Человечек на светофоре сменился с красного на зеленый, прохожие с обеих сторон хлынули сплошным потоком, и то и дело кто-нибудь задевал их плечом.
Огни города слепили и переливались всеми цветами радуги, на ночном небосводе не было видно звезд — то ли из-за того, что городская иллюминация внизу затмевала их тусклый свет, то ли потому, что облака наверху были слишком плотными и скрывали их.
Чэн Буцы почувствовал невыносимую жажду, приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни звука.
Такова была его реакция на тревогу и нервное напряжение. Сама по себе она не наносила организму реального вреда, просто в последнее время подобные приступы участились.
Позже он и сам не понял, как добрался до дома. Возможно, причиной тому послужили слова Се Цзяюй: «Брат, зеленый свет сейчас сменится», — заставившие его прийти в себя, а может, тот вообще ничего не говорил, и он просто развернулся и ушел сам.
Проснувшись на следующий день, Чэн Буцы сразу почувствовал, что с ним что-то не так: глаза резало, щеки горели, в голове шумело, а нос почти не дышал.
Взявшись за телефон, чтобы посмотреть время, он вспомнил, что вчера вечером забыл поставить его на зарядку, и теперь аппарат полностью разрядился и отключился. Подключив телефон к сети и дождавшись включения, он пару секунд тупо смотрел на издававшую странные звуки дверь спальни.
Дверь спальни методично, удар за ударом, таранил ангорский кролик. Чэн Буцы встал с постели, открыл дверь и, опустив взгляд, увидел кролика, который держал в зубах маленькую миску и метал в него гневные молнии. Переведя взгляд налево, он посмотрел на настенные часы: стрелки показывали десять часов двадцать минут.
На полтора часа позже обычного.
Сначала Чэн Буцы насыпал кролику суточную порцию корма, долил в миску чистой минеральной воды и только после этого направился в ванную умываться, захватив с собой градусник.
Сто две и четыре десятые градуса по Фаренгейту.
То есть около тридцати девяти и одной десятой градуса по Цельсию.
Он поднялся в спальню, нашел упаковку тайленола и проглотил сразу две таблетки. Едва он закончил принимать лекарство, как зазвонил телефон — на экране высветился номер поставщика овощей для ресторана.
Судя по всему, мужчина привез продукты в привычное время, но ресторан оказался закрыт, и, поцеловав запертую дверь, он решил позвонить.
Чэн Буцы ответил на звонок, извинился и объяснил, что из-за непредвиденных обстоятельств не сможет вовремя приехать в ресторан, но попросит кого-то из сотрудников временно заменить его. Поставщик с готовностью согласился.
Затем Чэн Буцы позвонил Чжоу Сяолань, утряс с ней рабочие детали, переоделся, натянул защитную маску и приготовился выходить на работу. Распахнув дверь квартиры, он увидел у входа на лестничную площадку молодого человека, который, уперевшись носком ботинка в задник обуви, развлекался семенящими шажками.
— Брат, я думал, ты уже… Брат, да ты заболел.
В голове у Чэн Буцы царил легкий кавардак. Отрешенно выдав нечто вроде «угу» в ответ, он повернулся, чтобы запереть дверь квартиры.
— Ты собираешься в больницу?
Когда Чэн Буцы снова обернулся, Се Цзяюй уже стоял прямо перед ним и, как само собой разумеющееся, приложил тыльную сторону ладони к его лбу.
Чужое прохладное дыхание коснулось его шеи, отчего мысли Чэн Буцы спутались еще сильнее.
— На работу, — хрипло бросил он.
— Все равно идешь на работу? — Се Цзяюй нахмурился. — Брат, у тебя жар, и судя по всему, очень сильный.
Чэн Буцы прекрасно понимал, что у него сильный жар — он только что измерял температуру: сто две и четыре десятые градуса по Фаренгейту, тридцать девять и одна десятая по Цельсию.
— Я отвезу тебя в больницу.
Се Цзяюй схватил Чэн Буцы за правую руку и потянул к лестнице. Лишь когда они спустились на площадку между вторым и первым этажами, Чэн Буцы перехватил инициативу и крепко сжал руку Се Цзяюго в ответ:
— Се Цзяюй, я уже выпил лекарство.
Руки у Чэн Буцы тоже были горячими. Се Цзяюй просунул пальцы между его пальцами и мягко ответил:
— Тогда давай заедем в клинику хотя бы осмотреться.
— …Не нужно. Вчера утром продуло на ветру, разве со мной раньше такого не бывало? Выпью лекарство, и за день все пройдет.
Из-за температуры мозг Чэн Буцы отказывался соображать нормально, да и отношение к людям немного смягчилось. Словно не в силах отличить реальность от иллюзии, он опустил взгляд на их переплетенные пальцы и не стал вырывать руку. Напротив, мгновение спустя он даже чуть сильнее сжал ладонь, будто проверяя, наяву ли всё это.
Его пальцы случайно коснулись тыльной стороны чужой кисти, скользнув по длинному выпуклому рубцу.
Это был шрам, оставленный совсем недавно ножами тех троих наркоманов — он еще не до конца зажил.
— Се… Цзяюй?
Спустя две-три секунды Чэн Буцы медленно приподнял голову и опустил взгляд на стоявшего перед ним человека. Прошло еще секунд семь или около того, прежде чем он резко разжал их соединенные руки, надавил пальцами на виски и хрипло произнес:
— Прости, я потерял контроль над собой.
Внезапно исчезнувшее тепло заставило Се Цзяюго испытать легкое разочарование, но он лишь улыбнулся:
— Я не стану обижаться на больного человека.
Чэн Буцы еще раз хрипло бросил: «Прости».
В итоге в больницу они так и не поехали. Чэн Буцы спустился в метро и доехал до ресторана. У Чжоу Сяолань был дубликат ключей, поэтому, хотя Чэн Буцы добрался до места значительно позже одиннадцати, ресторан открылся и работал в обычном режиме.
Увидев их входящими вместе, Чжоу Сяолань на мгновение растерялась, но ее внимание тут же переключилось на скрытое под маской лицо Чэн Буцы.
— Управляющий, вы что, заболели?
Чэн Буцы с некоторым запозданием выдал «угм» и произнес:
— Дай мне утреннюю накладную.
Забрав бумаги, он отрешенно направился в свой кабинет.
— А этот господин Се пришел сегодня вместе с нашим управляющим, — Чжоу Сяолань подперла подбородок зажатой в руке папкой, снедаемая любопытством насчет отношений между этим клиентом и их управляющим.
Ей всегда казалось, что связь между ними гораздо глубже того, о чем говорил управляющий, уверяя, будто они были всего лишь соседями по парте в старшей школе.
По крайней мере, судя по поведению этого гостя по фамилии Се, он проявлял к управляющему огромное внимание.
— Ага, теперь мы соседи, — без тени смущения ответил Се Цзяюй.
— Соседи? — изумилась Чжоу Сяолань, а затем добавила: — Вообще-то я как-то слышала, как один клиент назвал нашего управляющего братом. Вы ведь не кровные братья, верно?
— Мм, конечно нет, но остальное я рассказывать не уполномочен, — Се Цзяюй подмигнул ей. — Если ваш управляющий узнает, он на меня рассердится.
Чжоу Сяолань почувствовала, что в этих словах скрывается огромный пласт информации.
— Кстати, раз мой брат сегодня опоздал на работу, значит, он заболел и проспал, а утром наверняка толком не позавтракал. В вашем ресторане за еду для босса нужно платить отдельно?
Чжоу Сяолань с улыбкой покачала головой, и Се Цзяюй тут же произнес:
— Я помню, в меню была рисовая каша с белым луком и листьями периллы. Вы не могли бы передать на кухню, чтобы повар сварил одну… то есть две порции?
— Я сейчас же сбегаю!
Решив, что отношения гостя по фамилии Се и управляющего явно выходят за рамки обычных, Чжоу Сяолань не стала останавливать Се Цзяюго, когда тот направился к кабинету управляющего. Дверь приоткрылась, и Чэн Буцы, приподняв тяжелые веки, бросил на вошедшего косой взгляд. На этот раз мозг работал яснее: он с первого же взгляда узнал в гоате повзрослевшего на десять лет Се Цзяюго.
— Кто разрешил тебе входить? — спросил он хриплым голосом.
— Никто. У меня есть ноги, сам зашел, — ответил Се Цзяюй, затворяя за собой дверь.
— Уходи.
— Не уйду.
Се Цзяюй подошел к кулеру, включил нагрев воды, а затем, остановившись у письменного стола и упершись обеими руками о его край, с улыбкой спросил:
— Брат, когда ты болел в прошлые разы, тебе тоже «мерещился» я?
Один из пальцев, лежавших у Чэн Буцы на колене, едва заметно дрогнул. Он встретился взглядом с Се Цзяюем: зрачки того были смоляно-черными, а радужка отливала каре-коричневым, напоминая глубокий родник или затерянную среди густой травы таинственную заводи после дождя — стоит неосторожно оступиться, и потянет на дно.
Одно неверное движение — и пропал, тут требовалась предельная осторожность.
— Нет, — ответил Чэн Буцы.
— Ох, ну ладно.
Сделав вид, будто ответ его ни капли не волнует, Се Цзяюй небрежно взял со стола отрывной календарь. Стоявший там стикер от долгих лет хранения растерял всю клейкость, и стоило чуть задеть бумагу, как она отвалилась. Чэн Буцы даже не успел его остановить.
— О? — Чэн Буцы нахмурился, а Се Цзяюй наклонился еще ближе и, указав пальцем на правый нижний угол календаря, продолжил: — Это ведь… я тут нарисован?
Пусть рисунок был в стиле ти-кью, Се Цзяюй с первого же взгляда безошибочно узнал в этом милом мультяшном человечке себя.
— Твоего друга-художника случайно… не Чжун И зовут, да?
Какая же милашка у него получилась.
— Се Цзяюй, я повторяю в последний раз: вон отсюда.
Чэн Буцы поднялся на ноги, выхватил календарь из рук Се Цзяюго, тут же оторвал злосчастную страницу, скомкал ее и бросил в стоявшую у ног урну.
В этот момент в дверь кабинета постучали. Чжоу Сяолань приоткрыла дверь и произнесла:
— Управляющий, господин Се, каша почти готова. Вы будете есть снаружи или мне принести вам сюда?
Се Цзяюй повернулся к Чэн Буцы:
— Подумал, что ты не завтракал, вот и попросил кухню помочь с готовкой.
Затем он перевел взгляд на девушку:
— Принесите управляющему в кабинет, я поем снаружи.
Девочка кивнула и прикрыла дверь.
— Брат, тогда я пойду, — Се Цзяюй снова повернулся к нему. — Отдыхай побольше, сегодня не стоит подрабатывать официантом.
Чэн Буцы сделал приглашающий жест рукой.
Только тогда Се Цзяюй вышел из кабинета.
Проводив его взглядом, Чэн Буцы бросил взгляд в урну. Эту страницу следовало уничтожить давным-давно, но стоило кому-то постороннему ее увидеть, как он тут же ее сорвал, да еще и попытался неуклюже прикрыть улики перед тем, как ее заметили…
http://bllate.org/book/31095/3789741
Готово:
