Цзи Баньбань посмотрела на ее прическу, слабо улыбнулась и произнесла: Я ведь все эти годы носила твою заколку, разве не нечестно с твоей стороны не носить мою?
Гу Сѝи растерянно перевела тему: Я приготовила лунные пряники. Раньше я замечала, что на Праздник середины осени принцесса всегда запускает эти бумажные фонарики в виде тигриных голов. Раз уж выдалась свободная минута, я сделала два и для принцессы. Гу Сѝи чеканила каждое слово, страшно боясь запнуться.
Цзи Баньбань подняла на нее взгляд и перевела его на тарелку с лунными пряниками, стоявшую на письменном столе.
Заметив этот взгляд, Гу Сѝи тут же добавила: Тебе не обязательно благодарить меня. Если понравится, в следующий раз я могу приготовить еще и принести.
Цзи Баньбань постепенно прекратила вытирать руки, в ее глазах мелькнул огонек недоверия и удивления, но уже не столь ледяной, как прежде.
Ее руки были белыми, нежными и тонкими, и когда она брала кисть и писала, от них невозможно было отвести глаз.
Выведенные ею на рисовой бумаге иероглифы казались живыми — словно отражение ее собственной сути. Когда я говорила, что собираюсь благодарить? Впрочем, если хочешь что-то передать, впредь ходи через подземный ход, — легко произнесла она.
Гу Сѝи лишилась дар речи, не зная, как и ответить: хоть Цзи Баньбань и была женщиной, но говорила прямо как бессовестная разбойница.
Цзи Баньбань окинула ее оценивающим взглядом и бросила: Подарки принесла, так почему до сих пор не уходишь? Чего стоишь?
Она уже закончила писать стихотворение. В тот момент, когда Цзи Баньбань отложила кисть, выражение лица Гу Сѝи переменилось. Посерьезнев, она посмотрела на принцессу и произнесла: Я хочу выйти из Зала Нефритовой Росы.
Цзи Баньбань слегка нахмурилась, помолчала какое-то время, а затем не удержалась от насмешливого смешка и неторопливо произнесла: Обмен: место главного командира Семи лагерей.
Это прозвучало так, будто ей задали невылполнимую задачу. Цзи Баньбань продолжила: Ты хочешь, чтобы Цзи Хэн занял пост главного командира Семи лагерей? Как я могу справиться с этим в одиночку? К тому же три года назад тебе нужен был лишь след тафу.
Цзи Баньбань поджала губы, приблизилась к ней и шепнула: То было условие трехлетней давности. Теперь же тафу вернулся, и прежнее условие потеряло цену. Почему ты такая глупая, элементарных вещей не понимаешь?
Гу Сѝи была беспомощна. Она ответила: У меня нет таких возможностей.
А я говорю, что есть, значит, они у тебя будут. Пять лет, идет?
Эти пять лет Цзи Хэн будет удерживать Лагерь Цанчу? Гу Сѝи пришла сегодня именно затем, чтобы заключить сделку с Цзи Баньбань. Она верила, что у той найдется способ выпустить ее отсюда. Раз клан Чжун не смог заполучить Черную бирку, они все равно продолжат строить козни против тафу. Сейчас защитить Лагерь Цанчу мог только тафу.
Сам тафу всю жизнь отличался непреклонным и гордым нравом, но у любого, даже самого непокорного и дикого орла есть свои слабости. Стоит лишь Цзи Баньбань помочь Гу Сѝи выбраться, как та успеет предпринять меры до того, как Лагерь Дучу перейдет к активным действиям.
Семью тафу следовало благополучно устроить. Когда они отправятся на юг в Сюньань, родные тафу под защитой нескольких отрядов личной охраны дяди должны были выехать в Цзятай.
Тафу Юнь был в хороших отношениях с ее дядей. Кроме нее, случайно подслушавшей это той ночью, об этом, пожалуй, больше никто не знал. Лагерь Дучу уже разыскал тафу Юня, и сейчас как раз самый подходящий момент для Лагеря Дучу заполучить должность главного командира. Чтобы спасти семью Цзи, у тебя нет права торговаться со мной.
Цзи Баньбань выглядела так, будто ей было все равно, и поигрывала зажатым в руке черным зеркалом: Разве все не наоборот? Ты всерьез думаешь, что Цзин Тинчэнь сможет защитить тебя за тысячу ли? Это тебе нужна семья Цзи.
Гу Сѝи на мгновение умолкла. Резко подняв глаза, она произнесла: Я согласна на твои условия.
Только тогда Цзи Баньбань отложила зеркало и мягко улыбнулась — так, будто с самого начала догадывалась, что Гу Сѝи придет к ней. Эта улыбка заставила Гу Сѝи почувствовать себя так, словно ее провели.
Цзи Баньбань взяла лежавший рядом лунный пряник и откусила кусочек: До чего же невкусные. И впрямь, избалованным девицам не под силу такая грубая работа.
Гу Сѝи обошла ее спереди, закрыла крышку корзинки и бросила: Не хочешь — не ешь.
Цзи Баньбань жевала медленно, а в ее взгляде читалась легкая печаль — казалось, она читала чье-то старинное письмо, переполненная скорбью. Попробовав лишь один кусочек, она больше не стала притрагиваться к угощению.
В ее глазах не было ни единой слезинки, но выглядела она так, будто только что выплакала все слезы. Гу Сѝи нашла это странным, опасаясь, что чем-то расстроила ее.
Она не стала расспрашивать. Небо постепенно темнело. Гу Сѝи взглянула в окно: на письменном столе ярко горели ароматические свечи. В покоях Цзи Баньбань, кроме Юнь Цяо, не было ни евнухов, ни служанок. Не похоже было, чтобы Вдовствующая императрица притесняла ее, скорее, принцесса просто любила тишину.
Не хочешь запустить небесный фонарик? — осторожно поинтересовалась Гу Сѝи.
Цзи Баньбань бросила на нее взгляд, но отказываться не стала и вышла наружу. Гу Сѝи последовала за ней, держа сделанный собственными руками фонарик.
Фонарей во дворе оказалось куда больше, чем в Зале Нефритовой Росы, и все вокруг было залито ярким светом. Сама Цзи Баньбань с рождения боялась темноты, поэтому в Зале Нефритовой Росы подобных условий не было. Прожив там три года, она думала, что уже привыкла к царившему там мраку, но сегодня вдруг поняла, что ей куда больше по душе этот светлый Зал Скрывающихся Бессмертных.
Стоило только поджечь фитиль изготовленного ею фонарика, как внутренний каркас перекосило, и пламя мгновенно охватило всю конструкцию. Гу Сѝи оставалось лишь топтать его ногами, пытаясь потушить разгорающийся огонь, а налетевший легкий верочек разнес обгоревший пепел во все стороны.
Цзи Баньбань бросила на нее косой взгляд: Ты что, решила спалить мой Зал Скрывающихся Бессмертных?
Гу Сѝи смущенно пробормотала: Плохо сделала... сломался.
Иди сюда. Цзи Баньбань взяла со стола новенький фонарик и протянула ей.
Вслед за взмывшим ввысь фонариком в виде тигриной головы небесные огоньки заплывали повсюду над дворцом. Цзи Баньбань подошла к столу и зажгла еще несколько ароматических свечей, перед этим неизвестно откуда появилось мемориальная доска — поминальная табличка.
Табличка была без надписей. Увидев, как Цзи Баньбань вместе с Юнь Цяо совершили глубокий земной поклон, Гу Сѝи почувствовала себя не в своей тарелке и от греха подальше тоже несколько раз поклонилась.
По завершении ритуала Гу Сѝи спросила: Чья это табличка? Почему на ней нет имени?
Юнь Цяо бросила испуганный взгляд на лицо Цзи Баньбань и лишь после этого осмелилась ответить: Это биологическая мать принцеши.
Гу Сѝи не стала расспрашивать дальше. Поклоняться матери на Праздник середины осени — ей впервые довелось столкнуться с подобным. Она подошла ближе, вставила оставшиеся ароматические палочки в курительницу и почтительно отвесила глубокий поклон. Юнь Цяо заметила: Государыня проявила сердечность. У матери Цзи Баньбань не было официального титула, и по всем правилам ее поминальная табличка вообще не смела находиться во дворец.
Гу Сѝи ответила: Раз она старшая, то почтить ее — наш долг. Время уже позднее, я пожалуй пойду.
Выражение лица Цзи Баньбань оставалось непроницаемым, она лишь молча смотрела на пламя свечей в курительнице.
Главные ворота со скрипом отворились. Стоило гостье уйти, как двор погрузился в еще более глубокую тишину. Юнь Цяо не смела нарушать покой хозяйки и отступила ей за спину. Мириады небесных фонариков озаряли все небо, заставляя даже бесчисленные звезды казаться лишь бледным обрамлением.
http://bllate.org/book/31207/3803543
Готово:
