Однако после того, как учительницу У перевели в сельскую начальную школу, государственный угольный карьер, где работал ее муж, стал постепенно приходить в упадок и спустя несколько лет закрылся. Ее муж вернулся домой вести хозяйство, а в свободное время подрабатывал извозом на мотоцикле, чтобы заработать немного карманных денег. Все расходы большой семьи полностью держались на одной лишь зарплате учительницы У.
В сельской начальной школе учительница У проработала больше десятка лет. За это время у нее родился старший сын, а в возрасте тридцать восьми лет она родила дочку. На воспитание двоих детей требовалось немало средств, и зарплата учительницы У постепенно переставала покрывать семейные расходы. Супруги все чаще ссорились, иногда доходило и до рукоприкладства, причем пострадавшей стороной всегда оказывалась учительница У.
Вероятно, именно по этой причине учительница У задействовала кое-какие связи и, благодаря своему многолетнему педагогическому опыту, получила возможность перевестись в начальную школу припоселкового типа.
Муж не хотел, чтобы учительница У перебиралась в поселок: он считал, что там людей больше и все гораздо сложнее, а оказавшись в поселке, жена выйдет из-под его контроля. Учительница У обратилась за помощью к младшему брату, и тот хорошенько проучил зятя, после чего она наконец смогла перебраться в поселковую начальную школу.
Когда между ними появилось расстояние, отношения учительницы У с мужем улучшились. Как раз подошел возраст младшей дочери идти в школу, а в поселковой начальной школе учителям выделяли служебное жилье, так что они обсудили возможность перевезти девочку на учебу в поселок.
Однако она никак не ожидала, что муж останется недоволен предоставленной школой комнатой в общежитии, снова распустит руки и даже втянет в это других учителей, из-за чего дело в конце концов дошло до полицейского участка.
В тот день муж учительницы У, похоже, уже успел поскандалить с ней из-за собственных родителей. Те двое бодрых на вид старика за столько лет тоже изрядно подлили масла в огонь в отношениях между сыном и невесткой.
Собранная воедино картина жизни учительницы У вызывала у Су Юэцинь лишь горький вздох. Сестрица Цуй с досадой заявляла, что с такими данными, как у учительницы У, она могла бы найти кого угодно, так зачем же позволять привязать себя к семейке неадекватных людей.
Су Юэцинь лишь улыбалась, не находя слов, чтобы поддержать сестрицу Цуй.
С точки зрения стороннего наблюдателя она была согласна с сестрицей Цуй, но существовало и такое выражение: «как человек пьет воду — сам знает, холодная она или теплая». Су Юэцинь в тот день видела реакцию учительницы У: за все время та не высказала ни единой жалобы на своего мужа. Вмешательство учительницы Ван и Шэнь Цяньяо, скорее всего, не имело никакого смысла — в конце концов она все равно простит своего мужа.
Шэнь Цяньяо уже целую неделю не заходила в закусочную. Ши Ми, правда, заглянула забрать завтрак с собой накануне праздников, и сестрица Цуй расспросила ее, как разрешился вопрос с учительницей У, а толпившиеся вокруг люди насторожили уши.
Ши Ми ответила, что школа заново подобрала учительнице У жилье. Такое решение не принесло желанного удовлетворения, и слушатели потеряли всякий интерес.
Эта история постепенно затихла в разговорах жителей маленького городка за чашкой чая после еды.
Закусочная закрывалась на один выходной в неделю. Окончив работу в субботу, Су Юэцинь вернулась в комнату, взяла медицинскую карту и отправилась в городскую больницу на повторный осмотр.
Автомобильная авария, произошедшая чуть больше полугода назад, была невероятно страшной. К моменту возвращения в поселок Су Юэцинь уже в целом оправилась, но ей все же приходилось ездить на ежемесячные обследования — нужно было проверять места переломов, шрамы на теле и лице, а также горло.
Поскольку сдавать биохимические анализы было не нужно, самое раннее исследование по записи Су Юэцинь назначили на половине двенадцатого. Кабинеты требовались разные, и, опасаясь не управиться за полдня, Су Юэцинь не планировала возвращаться в тот же вечер, поэтому заодно захватила с собой вещи для ночевки.
Надев кепку и защитную маску и закинув за спину рюкзак, она встала у дороги в ожидании транспорта. Какая-то пожилая женщина, жившая на той же улице и наблюдавшая, как Су Юэцинь росла с малых лет, как раз проходила мимо. Заметив ее вид, старушка выпрямила слегка сгорбленную спину и окликнула ее:
— Собираешься на учебу?
Сноха старушки, шествовавшая следом, услышав это, виновато улыбнулась Су Юэцинь и шепнула свекрови на ухо:
— Она же давно отучилась.
Старушка удивилась, а затем улыбнулась:
— Отучилась — это хорошо, хорошо, что отучилась. Раз отучилась, значит, пошла работать? У нее диплом бакалавра?
Су Юэцинь кивнула.
— Диплом бакалавра — это хорошо, теперь тебя должны распределить на работу.
Времена пожилой женщины застряли на несколько десятилетий назад, и даже если ей доводилось слышать, что нынешним студентам больше не гарантируют распределение, уложить это в голове она не могла.
Ни сноха, ни Су Юэцинь не горели желанием пускаться в объяснения. Завидев приближавшийся автобус, едущий в город, Су Юэцинь улыбнулась обеим, помахала рукой и поднялась в салон.
Административной единицей более высокого уровня для посёлка Пинцунь являлся район Пинчуань, а над районом Пинчуань стоял город Юаньчуань.
Центральная часть города Юаньчуань практически совпадала с районным центром Пинчуаня, поэтому у жителей района Пинчуань не существовало понятия районного центра — в будни они говорили просто: «едем в город».
Посёлок Пинцунь находился на самом деле очень близко к центру города, вот только между ними лежал горный хребет Юаньшань, тянувшийся с севера на юг. Юаньшань разделял район Пинчуань на две части и одновременно увеличивал расстояние для поездки из посёлка Пинцунь в центр города: из-за необходимости переваливать через Юаньшань приходилось преодолевать несколько S-образных участков серпантина, на что у легковой машины уходило двадцать минут, а автобус двигался чуть медленнее, около получаса.
Стоило Су Юэцинь сесть в автобус, как она задернула занавеску на окне, пониже надвинула кепку и закрыла глаза, чтобы немного доспать. Когда кто-то из пассажиров, выходивших раньше, окликнул водителя, требуя остановки, она открыла глаза и поняла, что автобус уже почти въехал в город. Выпрямившись, она поправила рюкзак, прижимавший ее к груди, вышла на автобусной станции и поймала машину до центральной больницы.
Она как раз успевала к назначенному на половине двенадцатого времени.
Сперва она направилась в ортопедическое отделение проверить, как срастаются кости.
Перелом Су Юэцинь пришелся на ногу.
В момент аварии ее правую ногу напрямую зажало между дверью и углом врезавшейся большегрузной машины, и к моменту спасения она уже была без сознания. Она даже не представляла, каким образом ее вытащили из такого зажатого положения.
К счастью, в месте сжатия не было оскольчатого перелома. После трех месяцев лечения кости восстановились неплохо, однако в самую первую неделю по возвращении в поселок, когда она металась по дому, словно потерянная муха, она случайно споткнулась и ударилась о место перелома, после чего оно несколько дней ныло.
С тех пор в дождливые дни в месте перелома начинала ощущаться глухая ломота.
Во время прошлого визита врач сказал, что подобное явление вполне нормально, велел совмещать домашний отдых с физическими упражнениями и посмотреть, повторится ли это в следующем месяце.
В текущем месяце несколько раз шел дождь, и ноющая тяжесть никуда не делась. Осмотрев ее, врач не обнаружил серьезных проблем и посоветовал в дальнейшем беречь ногу от холода, реже носить шорты, а при возможности попробовать иглоукалывание полынными сигарами и тому подобное.
Су Юэцинь повезло: когда она побежала делать рентген, кабинет еще не закрылся. Она оказалась последней пациенткой, безмятежно отправилась обедать, а вернувшись после обеда к зоне ожидания у рентген-кабинета, забрала снимки и, дождавшись прихода врача, первой вошла в кабинет.
http://bllate.org/book/31300/3816075
Готово:
