Неужели он действительно справляется?
Вид у него был не слишком сообразительный.
Цю Шэнь немного поборолся сам с собой, но в итоге всё же повернул назад.
Вид Шэн Циня напомнил ему о том времени, когда он сам в детстве плохо себя чувствовал, но не смел сказать об этом Ректору Тань.
Он сжался в комочке на кровати, крепко сжав зубы и изо всех сил зажмурившись, и без конца повторял про себя, что стоит только заснуть, как с рассветом здоровье вернётся. Однако на следующий день его тело совершенно ослабло, Ректор Тань в испуге подхватил его на руки и поспешно понёс в больницу, а Дун Син плакал рядом. Открыв глаза и глядя на блеклый больничный потолок, Цю Шэнь чувствовал такую боль в груди, будто пропитавшаяся водой бумага — тронь её хоть чуть-чуть, и она рассыплется в прах, а из глаз сами собой брызнули слёзы.
Какой же он глупый и доставляющий всем хлопоты дурак!
От одного лишь упрямства болезнь не пройдёт.
Он умеет только создавать людям ещё большие проблемы.
Цю Шэнь набрал ложку каши, подул на неё, поднёс к губам несчастного больного и произнес:
— Ешь...
Шэн Цинь поначалу не двигался, и только когда Цю Шэнь прижался ложкой к его губам, он медленно приоткрыл рот и проглотил кашу.
Цю Шэнь кормил его ложка за ложкой, и вскоре миска опустела.
Цю Шэнь опустил пиалу в раковину, вернулся к Шэн Циню и сказал ему:
— Наелся — иди в комнату спать, не спи на диване, так и простудиться недолго.
— Хорошо, — ответил Шэн Цинь. Он поднялся с края дивана — движения были уверенными, хоть и немного заторможенными.
Проводив взглядом спину Шэн Циня, скрывшуюся из виду, Цю Шэнь закатал рукава, вымыл на кухне кастрюлю с посудой, а затем взял свой рюкзак, ушёл и вернулся в собственную комнату.
В ноябре в Буночэне уже чувствовалось приближение холодов. По дороге назад Цю Шэнь то и дело ёжился от завывающего ветра, тени деревьев покачивались в лучах холодного лунного света, и парень невольно передёрнул плечами от озноба, плотнее запахнув форменную куртку и думая про себя, что пора бы утепляться.
На следующий день поверх рубашки Цю Шэнь надел шерстяной жилет. Жилет был такого же тёмно-синего цвета, как и пиджак школьной формы: на вид совсем тонкий, но на деле на удивление хорошо согревающий.
В этот день Цю Шэнь снова отправился обедать в столовую № 5, а поужинав вечером, заглянул к Шэн Циню домой, чтобы сменить ему повязку.
Состояние Шэн Циня заметно улучшилось по сравнению с вчерашним: жар спал, температура вернулась в норму. Сменив повязку, он уселся на длинном диване, посмотрел на Цю Шэня и спросил:
— Сегодня без каши?
Цю Шэнь удивился:
— Ты ещё не ел?
Шэн Цинь покачал головой:
— Нет.
Перенесённая лихорадка словно измотала его: на поразительно красивом и правильном лице проступала болезненная бледность, а привычный отстранённый ледяной холодок немного отступил. Янтарные глаза тихо смотрели на собеседника, и в этом взгляде чудилось нечто жалостливое.
Цю Шэнь изначально собирался уйти сразу после смены повязки, но, столкнувшись с таким взглядом, всё же не смог проявить жёсткость и уйти просто так. Вместо этого он отправился на кухню и принялся готовить точно такую же кашу, как накануне. Сложив все ингредиенты в глиняный горшок и поставив тушиться, Цю Шэнь вымыл руки, вернулся в гостиную и сказал Шэн Циню:
— Рядом с разделочной доской лежит нарезанный салат, добавишь его, когда каша будет почти готова.
Шэн Цинь кивнул:
— Хорошо.
Взглянув на парня, который уже закинул на плечо рюкзак, он неожиданно спросил:
— Не останешься съесть пиалу?
— Мне ещё нужно возвращаться к повторению материала. Старшему тоже советую поберечь себя, скоро ведь промежуточные экзамены, — по-доброму напомнил Цю Шэнь.
Выражение лица Шэн Циня не изменилось, но в душе ему стало даже немного забавно: впервые в жизни кто-то напоминал ему о необходимости беречь здоровье ради экзаменов.
— Обязательно, — ответил Шэн Цинь.
Возвращаясь в общежитие, Цю Шэнь столкнулся у входа в корпус с человеком, которого совершенно не ожидал увидеть.
Вечерний ноябрьский ветер уже нёс в себе ледяной холод, однако незнакомец сверху был одет лишь в тонкую белую рубашку, будто вовсе не ощущая стужи. На запястье у него поблескивал крестообразный браслет, испуская слабый холодный свет под лучами уличного фонаря.
Ланге Петерс замедлил шаг, услышав приближение кого-то постороннего, и его глубокий взгляд скользнул вперёд, выхватив из темноты точеную фигурку.
Тот добавил в одежду ещё один слой, а с рюкзаком за плечами выглядел донельзя послушным. Лунный свет падал на его лицо, и белая кожа казалась сияющей, необыкновенно красивой.
Но...
Эти прекрасные, завораживающие персиковые глаза явно заметили его, но в ту же секунду демонстративно отвели в сторону, и парень, не оглядываясь, направился ко входу в общежитие.
Заметив это, Ланге Петерс цыкнул языком и протянул руку, перехватив Цю Шэня за запястье.
Хватка оказалась довольно крепкой, и Цю Шэнь был вынужден остановиться. Обернувшись, он бросил:
— Отпусти.
Ланге Петерс холодно ответил:
— Не отпущу.
Ланге Петерс был страшно недоволен.
Последние несколько дней он никак не мог застать Цю Шэня в столовой № 10. Чтобы подкараулить его, он каждый раз сидел там до самого закрытия, но парня всё не было и не было.
Хотя раньше Цю Шэнь всегда ходил обедать в столовую № 10, с чего бы вдруг перестать? Единственной причиной, которую Ланге Петерс мог придумать, было то, что Цю Шэнь от него прячется.
Раздражённый Ланге Петерс думал о том, неужели Цю Шэнь настолько не хочет с ним есть?!
Он мрачно осведомился:
— Почему ты от меня прячешься?
Вопросы Ланге Петерса показались Цю Шэню верхом абсурда. Он с силой вырвал руку из его ладони — на запястье от грубого движения остались красные следы.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь.
Ланге Петерс опустил взгляд на него, заметил пластырь на его щеке и на секунду замер:
— Ты поранил лицо? Кто тебя обидел?
— Нет, спасибо за беспокойство.
Сказав это, Цю Шэнь попытался обойти Ланге Петерса и зайти в общежитие, но тот сразу разгадал его манёвр и преградил дорогу на шаг раньше.
Судя по поведению Цю Шэня, тот действительно выглядел не так, будто его кто-то обидел, поэтому Ланге Петерс вернулся к прерванной теме:
— Ты ещё не ответил на мой прошлый вопрос.
Цю Шэнь почувствовал себя несколько беспомощно. Он совершенно не понимал ход мыслей человека, стоявшего перед ним. Разве они настолько близко знакомы? С чего этот парень вообще взял, будто он от него бегает?
— Я от тебя не прячусь, — произнёс Цю Шэнь.
Глаза Ланге Петерса слегка блеснули, однако он всё же постарался изобразить недовольство:
— Тогда почему ты больше не ходишь в столовую № 10?
Цю Шэнь объяснил:
— Столовая № 10 закрывается рано. Мне нужно повторять материал, и в последнее время я всё время хожу в пятую.
Лицо Цю Шэня оставалось спокойным, и он вовсе не был похож на лжеца.
— Вот как... Мог бы и сказать мне об этом раньше, — настроение Ланге Петерса немного улучшилось. — Тогда я тоже буду ходить в столовую № 5.
— Зачем? Моё расписание приёма пищи непостоянно, тебе не обязательно подстраиваться под меня, — вежливо и мягко попытался растолковать он.
Однако собеседник проявил куда больше упрямства, чем он думал, напоминая капризного ребёнка, во что бы то ни стало решившего заполучить игрушку:
— Нет, я хочу с тобой.
Цю Шэнь: «……»
— Кстати, — Ланге Петерс вдруг что-то вспомнил и извлёк наружу коробочку со сладостями. — Это тебе.
Десерт внутри был очень похож на тот, что Цю Шэнь ел у семьи Шэн в прошлый раз, и этот вкус ему безумно понравился.
Однако принимать дары без всякой причины было неловко — у Цю Шэня не имелось поводов просто так брать у него угощение, поэтому он покачал головой:
— Я не могу это взять, оставь себе.
Настроение Ланге Петерса, только что пришедшее в норму, снова заволокло тучами. Разве в прошлый раз, когда угощал Шэн Цинь, Цю Шэнь не принял подарок? Почему же в его случае последовал отказ?
— Я купил это специально для тебя. Если не будешь есть, я просто выброшу, — с досадой бросил Ланге Петерс, силой всунув коробочку в руки Цю Шэню.
— Раз так, давай я помогу тебе с повторением материала в знак благодарности, идёт? — Цю Шэнь держал изящную коробочку с тортом и поднимал на него взгляд. На его лице не читалось особых эмоций, но в свете тусклого фонаря и холодного лунного света эточему-то заставляло сердце биться чуть чаще.
Ланге Петерс застыл на пару секунд и только потом выдавил:
— ...Хорошо.
Пока он стоял в оцепенении, Цю Шэнь с тортиком в руках уже скрылся в дверях общежития, взметнув легкий порыв ветерка, вместе с которым Ланге Петерс уловил доносившийся от него запах лекарств.
Разве от обычной раны на лице будет исходить такой запах?
Впрочем, он чем-то напоминал аромат, исходивший от Шэн Циня.
Глава 16. Повторение
Цю Шэнь оставил пирожное на следующий день и позавтракал им. Хотя прошло уже несколько часов, вкус по-прежнему оставался великолепным.
Это с самого утра подняло Цю Шэню настроение.
Как раз на сегодняшнее утро была назначена пара по киноведению. Окончив занятие вместе с Ланге Петерсом, Цю Шэнь отправился перекусить в столовую № 5.
Там они повстречали знакомого Ланге Петерса.
Тот выглядеk крайне удивлённым, заметив их:
— Ланге? Последнее время тебя и вправду редко здесь увидишь... — заговорил он и тут же перевёл взгляд на стоявшего за спиной Ланге Петерса Цю Шэня. — О, да это же Цю Шэнь! Привет, я Ши Синьхэн, однокурсник Ланге, помнишь меня?
Цю Шэнь: «……»
Опять двадцать пять. Это был один из тех вопросов, которых он боялся больше всего: «Помнишь меня?»
Цю Шэнь поднял глаза и постарался припомнить, но в голове было абсолютно пусто, так что ему оставалось только покачать головой:
— Прости, я не запомнил.
Ши Inхэн изначально не питал особых надежд, однако, скользнув взглядом в сторону, он заметил на губах Ланге Петерса нехорошую, ехидную ухмылку, будто тот над ним насмехался.
Ши Синьхэн: «……»
С чего вдруг появилось такое мерзкое ощущение раздражения?
Желая досадить Ланге Петерсу, Ши Синьхэн с лучезарной улыбкой придвинул свою тарелку и уселся прямо рядом с Цю Шэнем.
— Ничего страшного, почаще пообщаемся и привыкнем, — бодро заявил Ши Синьхэн. — Кстати, Цю Шэнь, могу я спросить, с какой стати ты подарил Ланге «Практикум по детскому базовому рисованию»?
Ланге Петерс мрачным, тяжёлым взглядом уставился на примостившегося рядом с Цю Шэнем Ши Синьхэна. Этот малец всего пару дней не получал нагоняй, а уже осмелел до такой наглости.
Сила этого устрашающего взгляда была такова, что со лба Ши Синьхэна тут же покатились капли холодного пота.
Сам же Цю Шэнь, оказавшись в самом эпицентре бури, не замечал ни малейшего подвоха. Честно ответив, что Ланге Петерс рисует настолько скверно, что ему стало жалко смотреть, он немного подумал и всё же выразился мягче:
— Мне показалось, что это ему необходимо.
— Пф, — Ши Синьхэн не сдержал смешка, но тут же угодил под смертоносный взгляд Ланге Петерса. Смех застрял у него в горле, не выходя наружу и не проглатываясь обратно, вызывая крайне неприятное ощущение.
Напоминание Ши Синьхэна заставило Цю Шэня вспомнить об этом инциденте. Повернувшись к Ланге Петерсу, он поинтересовался:
— Ну что, ты уже что-нибудь нарисовал?
http://bllate.org/book/31378/3826245
Готово:
