Эх, в конце концов так и не пришел.
— И всё-таки Цзи Юань всегда ждешь больше всего, каждый год у него комедийное выступление.
— Очень хочется узнать, не будет ли в этот раз еще одного признания в любви Второму принцу.
С задних рядов доносились невнятные голоса. Брови Бо Сю слегка нахмурились, но тут же разгладились.
Хорошо, что он заранее подготовился, чтобы избежать подобного сценария.
Ящик Цзи Юаня такой большой, наверное, в нем лежит та работа из резной ракушки, которую он попросил сделать мастера Лирда.
Цзи Юань попросил у ведущего микрофон, откашлялся и начал представлять свою работу.
— На прошлогоднем Обществе Утань я продемонстрировал всем ту уродливую вещь и оскорбил ваши глаза, о чем я глубоко сожалею, — мрачно произнес он. — Я отчетливо осознал, что рисование — это не та сфера, в которой я силен, поэтому на этот раз я решил переключиться на другую область. Это та вещь, что находится у меня в руках.
Услышав это, Бо Сю почувствовал в душе некое странное ощущение.
Уродливая вещь?
Хотя та картина действительно была нарисована ужасно, но ведь на ней изображали его. Разве можно так говорить?
Впрочем, у Цзи Юаня вряд ли хватит смелости намекать на него, иначе он бы не стал послушно приносить резную ракушку.
Бо Сю поправил позу, прислонился спиной к стулу, уселся поудобнее и стал ждать, пока другие начнут расхваливать эту резную ракушку.
В конце концов, Цзи Юань сейчас носит звание его невесты, и люди обязательно свяжут его выступление с ним самим.
Цзи Юань сдернул красную ткань с ящика, и металлический контейнер автоматически выдвинул наружу огромный торт высотой в полчеловека, представив его всеобщему взору.
— Тадам! Правильно, эта сфера — кулинария! Перед вами роскошный торт с зельем духовной энергии, созданный моими тщательными стараниями. Ингредиенты богатые, форма уникальная, купил — значит заработал! Стартовая цена — один звездный коин, мы начинаем!
Цзи Юань перехватил у ведущего все слова, но ведущий даже не заметил — на самом деле он с остекленевшим выражением лица смотрел на этот... э-э... торт.
Цзи Юань действительно не солгал, этот... э-э... торт и вправду обладал уникальной формой.
Было видно, как одна за другой ампулы с зельем духовной энергии, словно строительные блоки, вплетены между коржами торта и устремляются ввысь, напоминая по форме старый, давно не ремонтировавшийся замок с призраками.
И ингредиенты в нем действительно оказались на редкость добротными: высотой ровно в полчеловека. Неудивительно, что для его перевозки потребовался такой огромный ящик — этого хватило бы семье из пяти человек, чтобы есть его целую неделю.
Любой оказавшийся в стесненных обстоятельствах простолюдин, увидев этот торт, непременно воскликнул бы, что соотношение цены и качества просто зашкаливает.
Но проблема заключалась в том, что все сидящие внизу гости принадлежали к числу богатых и знатных особ, которые с самого детства ни в чем не нуждались, а их полдники состояли из пирожных размером с ноготок. По правде говоря, они были совершенно не способны оценить эксклюзивную выпечку Цзи Юаня.
Зал на мгновение затих, все остекленевшими глазами смотрели на этот торт, и лишь спустя долгое время кто-то выдал рецензию:
— ...Немного смахивает на железобетон.
— Цзи Юань, ты не думал сменить профессию и податься в строительство? Мне кажется, тебя ждал бы колоссальный успех.
— Вообще-то, туда запихали как минимум сотню ампул с зельем духовной энергии. Даже если считать по цене низкоуровневого зелья в тысячу звездных коинов за штуку, оно уже тянет на сто тысяч коинов. Но почему-то, даже если бы мне позволили купить его за один звездный коин, я все равно чувствовал бы себя в убытке.
— А по мне, это чуть лучше его прошлогодней картины. Смотри, он сам стал намного увереннее. Невольно даже начинает казаться, что его работа, пожалуй, неплоха?
Собеседник:
— Да ладно, ты его похвалил? Ты реально похвалил Цзи Юаня! Тогда покупать будешь?
Цзи Юань как раз расслышал это и тут же отозвался:
— Правильно, студент в третьем ряду, будешь покупать? Мой торт критиковали не просто так.
— Что, тут еще практикуют принудительную продажу?! — потрясенно воскликнул Альфа, который только что хвалил уверенность Цзи Юаня, и под пристальным взглядом юноши замялся. — Ну ладно, я...
Во втором ряду Бо Сю наблюдал за этим фарсом уже добрую половину дня, и на его висках постепенно вздувались вены.
Янь Сюаньсюань с улыбкой произнесла:
— Раньше я не замечала, но твой невеста довольно милый.
Бо Сю наконец не выдержал и поднял табличку — он хотел, чтобы Цзи Юань поскорее ушел со сцены и прекратил препираться с другими Альфами.
— Сто тысяч.
— Девять целых восемь десятых.
Два голоса прозвучали одновременно.
Цзи Юань вздрогнул и посмотрел в зал: черноволосый Альфа сидел в самом последнем ряду, подняв табличку, а его голос звучал всё так же лениво, словно его ничто на свете не интересовало.
Когда он вообще пришел? Сам Цзи Юань до этого несколько раз осматривал зал и никого не заметил.
Глава 8
— Черт возьми, Цин Чи? С каких это пор он стал посещать подобные мероприятия?
— Это же он только что сделал ставку? Я не расслышал?
— Девять целых восемь десятых, обхохочешься. С какого перепугу такая цена? От нищих откупается, что ли. Подозреваю, что Цин Чи затаил на Цзи Юаня обиду и намеренно унижает его таким образом.
Услышав голос Цин Чи, Бо Сю на мгновение замер. Он перевел взгляд с Цзи Юаня на сцене на Цин Чи, сидевшего в последнем ряду.
Пока он пребывал в замешательстве, Цин Чи вновь подал голос:
— Сто тысяч девять целых восемь десятых.
Заметив, что Бо Сю не повышает ставку, ведущий переспросил:
— Кто-нибудь еще поднимет ставку? Сто тысяч девять целых восемь десятых — раз?
Бо Сю опомнился и раздраженно бросил:
— Двести тысяч.
Цин Чи:
— Двести тысяч девять целых восемь десятых.
— Пф.
Сидевшая рядом с Бо Сю Янь Сюаньсюань не удержалась от смешка.
— Он что, закусил удила из-за каких-то девяти целых восьми десятых? Как забавно. Пожалуй, я тоже сделаю ставку, Высочество ведь не будет против?
Бо Сю:
— С чего бы мне быть против?
— Разве он не человек Высочества...
— ...Это не имеет ко мне никакого отношения, — возразил Бо Сю, однако взгляд его отвелся в сторону.
Хотя обычно Альфы не желают, чтобы посторонние Альфы делали ставки на работы их невест-Омег, их помолвка с Цзи Юанем и так была сущим кошмаром. С чего бы ему волноваться о Цзи Юане?
Тогда Янь Сюаньсюань подняла табличку:
— Тогда я подниму: триста тысяч.
По залу прокатился ропот: эта ставка в один миг перекрыла прежнюю самую высокую цену.
Янь Сюаньсюань бросила на Мо Бинчжи лукавый взгляд из-под приподнятых бровей, в котором отчетливо читалось предвкушение хорошего представления.
Участвуя в этой игре, помимо того, что она находила происходящее действительно забавным, Янь Сюаньсюань преследовала еще и цель слегка подпортить настроение Мо Бинчжи.
http://bllate.org/book/31379/3826356
Готово:
