Шу Ли мало того что побежал, так ещё и не вовремя: стоило ему сорваться с места, как тут же начались проблемы. Торговцы побросали лотки на обочине, прохожие уронили фонари, и лица людей, ещё мгновенно смеявшихся и шумевших секунду назад, резко изменились. Все они бросились в погоню за Шу Ли.
О боже, неужели обязательно устраивать такой адреналин!
Спасаясь бегством куда глаза глядят под любопытными взглядами озадаченной толпы, Шу Ли время от времени опрокидывал торговые прилавки и круто менял направление, чтобы хоть как-то насолить преследователям. Тело всё-таки сдавало позиции: не успел он пробежать и сотни шагов, как тяжело задышал, а в груди закололо от жгучей боли. Внезапно его нога обо что-то зацепилась, и он рухнул прямо на землю.
Но привычной боли от жесткой встречи с землёй не последовало. Напротив, кто-то поймал Шу Ли и подхватил на руки, и он тут же уткнулся в грудь этого человека, от которого пахло прохладными красными сливами.
— Братец. — Тихий смешок раздался прямо над ухом.
Тело Шу Ли мгновенно оцепенело. Он попытался вырваться из чужих объятий, но его тут же крепко стиснули за талию, лишив возможности даже шевельнуться.
Байли Юньжан неторопливо снял с него маску. Его белые, изящные и длинные пальцы скользнули по пряди волос у Шу Ли на виске. Движения были нежными, но голос звучал ледяным холодом:
— Мы не виделись два месяца, братец, ты скучал по мне?
Шу Ли плотно сжал губы и промолчал. Рука, ласкавшая его висок, резко опустилась ниже и впилась в подбородок, сжимая его. Сила вроде бы была небольшой, но костяшки пальцев побелели.
— Значит, не скучал? — тихо произнес юноша, чья утонченная и ослепительная красота почти слепила глаза. Сделав акцент на каждом слове, он едва ли не по слогам выговорил: — А я вот только и думал о том, чтобы поймать тебя, братец, и запереть дома.
Шу Ли вздрогнул и сквозь зубы процедил:
— Я не пойду с тобой.
— О? — Байли Юньжан чуть склонил голову набок. Это движение выглядело донельзя наивным и невинным. Улыбнувшись, он произнес: — Разве тебя кто-то спрашивает?
Шу Ли резко зашелся в кашле. Байли Юньжан испуганно ослабил хватку, и Шу Ли тут же попытался оттолкнуть его, но его руку перехватили на лету.
Пальцы на ладони были холодными, как донный нефрит из горных ущелий, в них не было ни капли тепла. Байли Юньжан слегка нахмурился:
— До смерти испугался?
Разноцветные огни фонарей падали на лицо Шу Ли, и Байли Юньжан не видел, как сильно тот побледнел. Смягчив тон, он произнес:
— Братец, пошли домой.
Шу Ли прерывисто вздохнул:
— …Это не мой дом.
Байли Юньжан ничего не ответил.
Организм Шу Ли был истощен настолько сильно, стоило ему уснуть, как сон сразу становился мертвецким. Проснувшись на следующий день, он обнаружил, что уже вернулся в покои Байли Юньжана.
Он приподнялся на большой кровати из резного красного дерева, задрал ногу и с интересом оглядел серебряную цепочку на щиколотке. Изысканный узор из цветков дурмана змеился по металлу — она очень напоминала ту самую цепь из тайной комнаты. От каждого его движения цепочка издавала мелодичный звон, а её второй конец был намертво прикован к изголовью кровати.
Шу Ли цокнул языком:
[— Ну вот, свободной жизни конец.]
Система насмешливо фыркнула:
[— Разве не об этом ты мечтал?]
Шу Ли деланно кашлянул:
[— Между прочим, я сейчас больной человек, мне нельзя столько волнений.]
Система помолчала:
[— Тебе осталось совсем недолго.]
[— Понял-принял.]
Дворцовая служанка в розовом платье вошла с подносом одежды и, заметив, что Шу Ли проснулся, опустилась на колено перед его кроватью и пропела медовым голосом:
— Господин, извольте переодеться.
Красавец вальяжно полулежал, укутавшись в шелковое одеяло, с распущенными по спине смоляными прядями волос. Его лицо было слегка бледным, но это лишь подчеркивало яркую, притягательную красоту его черт. Бросив взгляд на ярко-красную парчу в руках служанки, он спросил:
— А где Байли Юньжан?
— Его Высочество наследный принц отправился на утренний досмотр.
— Вот как, — голос Шу Ли прозвучал равнодушно. — Убери, я это не надену.
— Но Его Высочество приказал...
Шу Ли перебил её:
— Убери.
***
Раздался глухой звук: белая фарфоровая пиала с остатками густой каши из ласточкиных гнёзд выскользнула из рук, рухнула на пол и разлетелась на осколки. Брызги разлетелись во все стороны, и несколько капель упали на подол черного парчового одеяла с вышитыми облаками, в которое был одет юноша. Шаги Байли Юньжана слегка замерли.
Белоснежный красавец, сидевший на постели с рассерженным видом, поднял на него глаза и тут же демонстративно отвернулся.
— В чем дело? Не по вкусу?
— Я хочу выйти.
Байли Юньжан повел себя так, будто вовсе не расслышал его слов, и мягко приказал служанке, стоявшей на коленях у входа:
— Принеси другую.
Затем, заметив оставленную в стороне красную одежду, он поинтересовался:
— Почему не переоделся?
Шу Ли спросил в ответ:
— Тебе нравится, когда я ношу этот цвет?
— Красный очень идет братцу.
— Тебе нравится, когда я ношу этот цвет, — повторил Шу Ли, глядя на него с насмешливой улыбкой в глазах. — Раз так — я нарочно не стану его надевать.
Все те восемь лет, что они провели вместе, Шу Ли неизменно улыбался Байли Юньжану и разговаривал с ним ласково, казалось, у него вовсе не было дурного нрава. Теперь же его поведение резко переменилось: он постоянно сыпал колкостями, словно испытывая чье-то терпение на прочность.
Байли Юньжан некоторое время молча стоял на месте, разглядывая Шу Ли. По его голосу невозможно было понять, гневается он или рад:
— Что ж, не хочешь — не надевай.
С этими словами он сел за письменный стол и принялся за ворох накопившихся государственных докладов.
Спустя час.
Шу Ли с самого вчерашнего вечера ни разу не справлял нужду, и теперь позывы становились всё сильнее. Он долго ворочался и ерзал на постели, пока наконец, нехотя, не приподнялся, бросая вороватые взгляды на сидевшего неподалеку Байли Юньжана.
Состояние императора стремительно ухудшалось, похоже, тому оставалось жить совсем недолго, и теперь весь этот тяжелый груз лежал на плечах еще не достигшего совершеннолетия наследника. За последние месяцы Байли Юньжан сильно осунулся. Сейчас он, низко склонившись над бумагами, выводил строки кистью, изредка постукивая согнутым пальцем по колену в задумчивости. Его спина была прямой, а в резких линиях профиля уже проступали мужественные очертания взрослого человека.
Шу Ли кашлянул, но Байли Юньжан даже не оторвал кончик кисти от бумаги, никак не отреагировав. Пришлось звать его самому:
— Эй…
— М? — Тот наконец оторвался от стопки донесений и посмотрел на него.
Шу Ли замялся, не зная, как подобрать слова, и после долгих колебаний выдавил:
— Я хочу… в туалет.
Байли Юньжан на секунду опешил, а затем легко улыбнулся:
— Что братец сказал?
— … — Шу Ли скривил зубы от злости: — Я хочу справить нужду.
Байли Юньжан негромко рассмеялся:
— Братец ведь уже не маленький, чтобы отпрашиваться по таким делам.
Шу Ли от такой наглости едва не задохнулся. Он рухнул обратно на кровать, с головой накрывшись одеялом, мысленно отлупив этого наглого сопляка уже раз сто.
Одеяло над его головой кто-то бережно приподнял. Стоило Шу Ли открыть глаза, как он встретился взглядом с сияющими, похожими на звёзды и родниковые воды глазами юноши, в которых плясали искорки лукавого веселья.
Байли Юньжан склонился над ним и мягко произвел:
— Я же просто пошутил над братцем.
Помолчав, он с улыбкой спросил:
— Значит ли это, что у братца тоже появились потребности в еде, тепле и холоде, и теперь он стал самым обычным человеком, ничем не отличающимся от меня?
— …
— Братец, я так рад.
Шу Ли слегка отвел взгляд в сторону:
— Если я стану обычным человеком, таким же как ты, то начну стареть, превращусь в безобразного старика, а затем умру у тебя на глазах. Ты всё равно будешь рад этому?
— Человек в любом случае стареет. Когда мы оба превратимся в согбенных стариков с седыми волосами, ни один из нас не станет упрекать другого в дурном уродстве, — тихо произнес Байли Юньжан. — Если ты умрешь раньше меня, я отправлюсь следом за тобой. Если же первыми уйду я, ты просто останешься в этом мире, а когда тебе всё надоест — придешь ко мне. Договорились?
Такой юный, чья жизнь только-только начинала свой отсчет, а он уже продумал их с Шу Ли конец, пугающе и до одержимости нежно.
Всё-таки он еще ребёнок.
— Нет, — бесстрастно ответил Шу Ли.
Байли Юньжан оставил его слова без ответа. Он поцеловал Шу Ли в висок и, прежде чем тот успел опомниться и оттолкнуть его, выпрямился, достал из-под кровати нефритовый ночной горшок и поставил его рядом.
— Братец, тебе помочь?
Шу Ли посмотрел на ночной горшок, затем на него, немного поборолся с собой и выдал:
— Выйди вон.
Байли Юньжан послушно отвернулся.
За спиной царила тишина, но вскоре раздалось журчание льющейся воды. Когда Байли Юньжан повернулся обратно, Шу Ли уже снова лежал под одеялом, отвернувшись к стене. Он укутался в шелк с головой, и лишь на белоснежной коже за ушами еще отчетливо виднелся остаточный румянец.
До чего же очаровательное зрелище.
Шу Ли так и остался лежать в постели, наотрез отказываясь вставать, да и аппетита у него не было. Ближе к вечеру Байли Юньжан насильно влил в него полпиалы каши с палочкой закусок, после чего уложил спать. На грани сна и явь Шу Ли почувствовал, как кто-то расстегивает цепь на его щиколотке, а затем подхватывает его на руки. Он сонно приоткрыл глаза и увидел изящный, четко очерченный подбородок юноши.
— Что ты делаешь?! — машинально дернулся Шу Ли.
Байли Юньжан лишь крепче прижал его к себе:
— Братец, давай сначала искупаемся, а потом ляжем спать.
За расписной ширмой с горными пейзажами стояла наполненная водой деревянная баня, от которой поднимался густой пар. Байли Юньжан усадил Шу Ли на бортик кадки и встретился с его настороженным взглядом:
— Не бойся, братец, я ничего не стану делать.
В глазах Шу Ли читалось полное недоверие. Свои намерения он выразил кратко:
— Выйди.
На этот раз Байли Юньжан послушался беспрекословно: напомнив про приготовленную чистую одежду, он обошел ширму и скрылся.
Шу Ли спрыгнул на пол и бросился к окну. Предсказуемо — запечатано маной.
Неудивительно, что Байли Юньжан так спокойно оставлял его одного.
Быстро ополоснувшись, Шу Ли накинул одежду и вышел. Проходя мимо письменного стола, где наследный принц по-прежнему трудился на благо государства, он сладко зевал, пока ковылял обратно к кровати. Едва он собрался рухнуть на постель, как откуда ни возьмись появившийся Байли Юньжан перехватил его в полетe:
— Сначала высуши волосы.
Шу Ли протянул руку, пытаясь забрать у него шелковое полотенце, но тот перехватил его запястье.
— Я сам.
Байли Юньжан пропустил его слова мимо ушей и со спокойным видом встал рядом. Его длинные пальцы бережно собрали влажные пряди Шу Ли и принялись аккуратно промокать их тканью.
— Ваше Высочество, вы прямо-таки изводите простолюдина своими заботами.
Байли Юньжан мягко улыбнулся:
— Только ради братца я готов на такое.
Шу Ли хмыкнул:
— Если я попрошу тебя отпустить меня, ты тоже это сделаешь?
— Нет.
— Ты говоришь, что любишь меня, но разве любовь может быть такой? — В голосе Шу Ли звучала насмешка. — Я вижу лишь твое непреодолимое желание всё контролировать.
— А какой, по мнению братца, должна быть любовь?
— Разумеется, дарующей мне свободу, чтобы я мог заниматься тем, чем хочу.
— Даровать тебе свободу, чтобы ты исчез и мы больше никогда не встретились? На такое способны только святые, — усмехнулся Байли Юньжан.
Шу Ли поленился спорить и просто закрыл глаза, решив вздремнуть. Истома брала своё, а мягкие, нежные движения Байли Юньжана быстро убаюкивали, и он незаметно для себя погрузился в сон.
Почти высушив волосы Шу Ли, Байли Юньжан уже хотел окликнуть его, но заметил, что тот уже спит.
Свет ночника сквозь абажур падал на лицо Шу Ли, похожее на белый нефрит, тронутый лепестками персика. Его красота была дерзкой и ослепительной. Байли Юньжан молча понаблюдал за ним какое-то время, чувствуя, как сердце наполняется нежностью.
Среди ночи Шу Ли проснулся и обнаружил, что прижимается к груди Байли Юньжана. Он осторожно попытался отодвинуться, но неловко задел серебряную цепь на щиколотке — та издала тихий звенящий звук, и он мгновенно замер.
К счастью, Байли Юньжан крепко спал и не проснулся от этого шума.
Шу Ли посмотрел на него. У изголовья горел единственный ночник, и в его слабом свете юноша спал, опустив длинные ресницы, ровно и глубоко дыша, а его красивый профиль казался сошедшим с картины. Подумав пару секунд, Шу Ли протянул к нему свои преступные руки…
[— Откуда ты знаешь, что ключ у него?]
[— А я и не знаю,] — с самым невозмутимым видом ответил Шу Ли, просовывая руку под одежду на талии Байли Юньжана и начиная наощупь шарить поблизости. [— Добро пожаловать на шоу: Шу Ли наглядно демонстрирует, как самостоятельно подписать себе смертный приговор.]
Ничего похожего на ключ не обнаружившись, пальцы Шу Ли поползли выше, но вдруг их вмиг перехватили за запястье.
Шу Ли резко поднял голову и встретился взглядом с абсолютно ясным, лишенным и тени сонливости взглядом Байли Юньжана. Уголки губ юноши изогнулись в полуулыбке.
— Братец, — мягко спросил он, — что ты ищешь?
— …
Тот погладил Шу Ли по голове и произнес спокойным голосом:
— Спи.
Шу Ли вдруг вымолвил:
— Ты говоришь, что любишь меня?
— М?
Больше Шу Ли не проронил ни слова.
http://bllate.org/book/31470/3839338
Готово:
