— Ты нашел себе красавчика и бросил меня в сторонке. Лето такое жаркое, а сердце словно в холодную зимнюю ночь… о-о-о… — Ху Сяохай был в прекрасном расположении духа. Напевая и покачиваясь, он вошел во двор. Шилио, шедший следом, сохранял невозмутимое выражение лица, подобающее взрослому, и лишь слегка подергивающийся уголок рта выдавал его истинные чувства.
Чжуан Суянь и Юйвэнь Хуа следовали за ними, храня молчание.
— Молодой господин, — произнес Шилио. — Ужин…
Он бросил взгляд на двух господ позади.
Юйвэнь Хуа погладил свою седую бороду и добродушно рассмеялся:
— Старик я уже, ноги не те, что прежде. Надеюсь, Молодой господин не побрезгует обществом старого слуги?
Ху Сяохай, напевая, отрицательно помотал головой:
— Да что вы, господин Юйвэнь, это всего лишь лишняя пара палочек для еды.
— … — Юйвэнь Хуа тихо кашлянул, проглотив вопрос о том, что именно означало его «что вы».
Шилио кивнул:
— Сейчас же всё подготовлю.
Судя по всему, эта троица намеревалась ужинать прямо здесь. Вскоре служанки принесли несколько столов из нефрита цвета морской волны и сдвинули их вместе. Расставили стулья: почетное место во главе, разумеется, предназначалось Ху Сяохаю — на спинке его стула была накинута шкура белой лисы, мягкое сиденье украшала вышивка золотыми нитями в виде свернувшейся змеи, а под ноги даже постелили небольшой коврик.
Ху Сяохай дернул щекой. Он ведь просто сказал, что хочет поужинать на свежем воздухе, любуясь луной, потому что в доме ему душно. Но зачем было выносить сюда всю обстановку комнаты? И к чему коврик под ноги, если в обычные дни его здесь не бывает? Он ведь постоянно ходит туда-сюда, почему именно сейчас пол вдруг стал таким «нежным»?
Они хоть подумали о чувствах пола? Ему же теперь неловко!
По-видимому, следуя ранним указаниям Наставника Чжуана, слуги начали выставлять на стол великое множество блюд. По краям расставили холодные закуски, на второй ярус — легкие яства, в центре чередовались овощные и мясные блюда, а на самом почетном месте красовались три огромных блюда.
Кисло-сладкая рыба, порция которой была рассчитана на пятерых, была присыпана тонким слоем имбирной соломки и украшена свежей кинзой. Рядом возвышались три порции деликатеса из восьми сокровищ и огромное блюдо с запеченной уткой.
В изящных стеклянных розетках подали соусы, а рядом с ними разложили тонкие лепешки, соломку из огурца и редиса. Контраст темных и светлых оттенков на белоснежных нефритовых тарелках выглядел настолько аппетитно, что Ху Сяохай сглотнул слюну.
— Ох! И правда проголодался! — Юйвэнь Хуа погладил живот, давая знак всем занимать места.
Ху Сяохай опомнился и поспешно сказал:
— Садитесь, садитесь, ешьте, не стесняйтесь.
Чжуан Суянь взглянул на него. Даже перед лицом изысканных яств лицо Ван Ши оставалось непроницаемым. Он грациозно взмахнул длинными рукавами, опустился на стул, но, потянувшись за палочками, едва заметно поджал губы.
Личный слуга, стоявший неподалеку, тут же подошел:
— Ван Ши?
— Что это за три холодные закуски? — Чжуан Ван Ши указал палочкой на блюда. — Разве я не говорил, что этих трех блюд быть не должно? У Молодого господина аллергия.
Ху Сяохай замер и подался вперед, разглядывая тарелки. На вид… обычные закуски, ничего особенного.
Юйвэнь Хуа добродушно заметил:
— Ван Ши как всегда предусмотрителен. Пятицветный цветок в сочетании с аньлицин хоть и ароматны, но могут вызвать аллергическую реакцию у тех, кто к ней склонен. Врачи называют такие продукты «раздражающими», Молодому господину их употреблять нельзя.
«Раздражающие»? Кинза же, подумал Ху Сяохай, уставившись на рыбу в уксусе.
Чжуан Суянь, словно прочитав его мысли, пояснил:
— Если аньлицин использовать отдельно, вреда не будет, Молодой господин может не беспокоиться.
«…» Что еще за аньлицин? Это же вылитая кинза, как ее вообще можно называть такими именами, больше подходящими людям? Ладно, названия бывают всякие, но «аньлицин»… звучит как какой-то маркетинговый ход.
Ху Сяохай понятия не имел, что у этого тела есть аллергия, но признаваться в этом не хотелось, поэтому он промолчал. Если подумать, в прежней еде он действительно не замечал таких приправ, просто не придавал этому значения…
Выходит… Чжуан Суянь уже давно отдал распоряжения? Хм… а ведь он не такой уж плохой человек.
Ху Сяохай махнул палочкой:
— Пустяки, я просто не буду это есть, а вы можете.
Чжуан Суянь холодно ответил:
— Я тоже это не люблю.
Юйвэнь Хуа, видимо, заранее знал ответ и, весело причмокивая, не проронил ни слова.
Ху Сяохай: «…»
Он решил забрать обратно ту крупицу симпатии, что только что зародилась в его сердце!
Палочки легко коснулись края тарелки, издав звук, похожий на нежный звон колокольчиков. Ху Сяохай уже не удивлялся так сильно, как в первый раз. Поначалу он боялся, что сломает зубы об эту нефритовую утварь, но позже понял, что еда из такой посуды дарит особые ощущения: даже если нечаянно задеть тарелку, звук получается тихим и мелодичным. Даже если будешь есть как голодный поросенок, невольно начнешь вести себя элегантно.
Казалось, этот ужин проходил где-то далеко от мирской суеты, под звон колокольчиков на вершине пагоды, в серебристом сиянии лунного света.
…Черт, он почти сам растрогался до слез.
Трое мужчин ели в полной тишине. Ху Сяохай привык развлекать себя сам, даже если никто не поддерживал беседу. В его голове роились мысли, но первым молчание нарушил Юйвэнь Хуа:
— Насчет отгула для молодого господина из семьи Лю…
Ху Сяохай, покусывая палочку, приподнял бровь. В бледном лунном свете выражение его лица казалось совсем детским.
— Я разрешил.
Юйвэнь Хуа нахмурился:
— Молодой господин тогда не был в курсе, это моя оплошность. Возможно, вам стоит пересмотреть свое решение…
— Пустяки, — Ху Сяохай не чувствовал необходимости блюсти имперский авторитет. Он махнул рукой, засучил рукава и, подцепив кусочек рыбы, отправил его в рот. — На днях я сам встречусь с ним и всё объясню, я уже придумал, какой подарок преподнести в качестве компенсации.
Юйвэнь Хуа удивился:
— О?
Ху Сяохай коварно усмехнулся, придав лицу выражение плутовства, и пошевелил пальцами:
— Секрет.
Юйвэнь Хуа не нашел, что ответить, и перевел взгляд на Чжуан Ван Ши напротив. Тот ел с такой элегантностью, словно это был не ужин, а высокое искусство. Он слегка прикрыл глаза, челюсть двигалась плавно — со стороны казалось, что он читает стихи, а не жует еду.
Юйвэнь Хуа привык к этому и не стал торопить.
Чжуан Суянь проглотил еду, ополоснул рот чаем, протер губы шелковой салфеткой и только тогда произнес:
— Знает ли Молодой господин, что он принадлежит к одному из трех великих кланов?
Ху Сяохай с пятнами рыбного соуса на губах как раз запихивал в рот ломтик утки и пробормотал:
— Конешно…
Они были полной противоположностью друг другу, причем Ху Сяохай, безусловно, служил «дурным примером». Если бы кто-то сейчас писал к этому сценарию субтитры, то над головой Ху Сяохая бегущей строкой высветилось бы: «Дети, не берите с него пример!»
Чжуан Суянь сделал вид, что ничего не заметил, и спокойно добавил:
— Раз знаете, значит, сами решите, как быть.
Юйвэнь Хуа был поражен: Чжуан Суянь позволил ему действовать самостоятельно? Что это за… кхм! Что происходит?
Ху Сяохай тоже удивился. Пережевывая утку, он посмотрел на него:
— И всё?
— М? — Чжуан Суянь невозмутимо смотрел на стол, упорно избегая взгляда Молодого господина.
— Больше нечего сказать? Не хочешь узнать, какой подарок я приготовил?
— …Я доверяю Молодому господину. — Чжуан Суянь взял палочки, посмотрел на немного хаотично расставленные тарелки, которые поправил Ху Сяохай, несколько раз поднял и опустил их, но в итоге так и не притронулся к еде.
Юйвэнь Хуа не был столь щепетилен в правилах и с удовольствием ел вместе с Молодым господином, время от времени обмениваясь впечатлениями о вкусе блюд.
Шилио стоял в стороне неподвижно, словно каменный столб. Ху Сяохай протянул руку:
— Шилио, ты ел?
Глаза Шилио блеснули, он быстро ответил:
— Еще нет!
Ху Сяохай кивнул:
— Тогда иди на кухню, поешь, а потом возвращайся.
Он знал, что в древности существовало много правил: слугам не положено сидеть за одним столом с господином. Хотя сам он никогда не вел себя как настоящий Молодой господин, но! Эти правила он усвоил! Тем более, как можно пригласить стражника разделить трапезу с сановниками? Да-да, он очень рассудителен и обладает истинными задатками правителя, нужно себя похвалить!
Шилио: «…» Молча начал рисовать круги в воздухе.
Чжуан Суянь посидел еще немного, и, видя, что двое других не собираются заканчивать в ближайшее время, наконец произнес:
— Молодой господин, мне нужно обсудить с вами одно дело.
«О боги, я что, ослышался?» Ху Сяохай резко обернулся, чуть не выронив палочки в масляный соус Ван Ши:
— Что ты сказал?
— Мне нужно обсудить с вами ваше обучение…
Юйвэнь Хуа кивнул:
— Я уже говорил об этом с Ван Ши, но он посчитал, что стоит немного подождать. Теперь же самое время включить это в план.
Ху Сяохай растерялся:
— О чем это вы?
— Молодой господин должен начать посещать Школу Ханьфу, — сказал Чжуан Суянь.
Ху Сяохай перевел дух:
— Разве у меня нет господина Юйвэня… — он повернулся к Юйвэнь Хуа. Тот виновато ответил:
— Я польщен доверием Молодого господина, для меня это великая честь. Но… сейчас в Цзюэ Ванду неспокойное время, старик просто не справится…
Взглянув на ошарашенное лицо Ху Сяохая, он почувствовал еще большую неловкость и поспешно добавил:
— Вообще-то, Молодой господин уже давно должен был получить систематическое образование. Школа Ханьфу — это место, где учатся наследники всех высокопоставленных лиц Цзюэ Ванду, там лучшие наставники…
Дальнейшие слова Ху Сяохай уже не слушал. Ему казалось, что он переключил какой-то канал, и оттуда доносится громкий голос рекламного диктора: «Хочешь стать профессионалом — иди в Ланьсян! Хочешь стать поваром — поступай в кулинарную школу Синьдуньфан!»
Он молча протер лицо, вытер остатки жира с ладоней о салфетку и пробормотал:
— А сколько человек в классе?
— … — Юйвэнь Хуа опешил: — В Школе Ханьфу три наставника, все они весьма талантливы. Для любого из них было бы честью учить Молодого господина.
Хотя ответ был не совсем по теме, но в целом понятно.
Ху Сяохай спросил снова:
— А там будут люди моего возраста?
В современном мире учиться в двадцать лет — нормально, но в древние времена он уже не считался юнцом… Он не хотел сидеть за одной партой с шести-семилетними детьми и зубрить «Человек от рождения добр».
— Хотя здесь такого и в помине нет, — добавил он про себя.
Чжуан Суянь ответил:
— Молодой господин, не беспокойтесь, молодые господа из трех великих семей тоже учатся там.
Ху Сяохай выдохнул, но тут же нахмурился:
— Почему вы отправляете меня туда только сейчас?
Чжуан Суянь промолчал, невозмутимо отпивая чай. Ху Сяохай прищурился, и его внезапно осенило:
— Раньше вы думали, что я опозорю Резиденцию правителя Цзюэ, если появлюсь в школе??
Чжуан Суянь встал и с достоинством поклонился:
— Молодой господин, у меня еще есть дела, прошу меня извинить.
«…» А ну стоять! Не смей убегать!
Он резко повернулся к Юйвэнь Хуа. Тот сухо пробормотал:
— Раньше Молодой господин действительно не подходил для этого… э-э… Но, судя по сегодняшнему дню, Молодому господину будет совсем нетрудно догнать остальных, ха-ха, а-ха-ха…
«А-ха-ха» тебе и всей твоей семье! Если перевести это на нормальный язык, получится: «Оказывается, с интеллектом Молодого господина всё в порядке».
Ху Сяохай вскочил, сжав кулаки. Он во что бы то ни стало станет первым в классе! Нет! Первым на курсе! Нет! Первым во всем потоке! Пусть эти люди, которые смотрели на него свысока, удивятся!
…
— Кажется, я не на том сфокусировался.
http://bllate.org/book/31499/3843442
Готово:
