Дан Ицю подвинул буклет ближе к нему, и смысл этого жеста не требовалось объяснять словами.
Се Ханьшэн несколько секунд пристально смотрел на пустой участок бумаги. Ничего не сказав, он лишь протянул руку, вытащил из стопки другую, более толстую тетрадь в обложке с надписью «Ежегодный свод и проверка» и под светом светящегося камня принялся быстро листать страницы.
Шуршание трущейся друг о друга бумаги издавало тихий звук, царапающий слух.
— В тот раз они были в погребе, — вспоминая, негромко произнес он, продолжая поиски. — Хотя той женщине уже почти нездоровилось, ее глаза ни на секунду не отрывались от той маленькой девочки… Мне не верится, что между ними не было никакой связи.
— Угу, — Дан Ицю прислонился к стоявшему рядом деревянному стеллажу, скрестив руки на груди. Свет камня делал выражение его глаз трудночитаемым. — Я тоже считаю, что между ними определенно есть связь.
— С чего это ты так мне веришь? — Се Ханьшэн был польщен.
— Разве я не говорил? — голос Дана Ицю остался прежним. — Ты довольно бестолковый, врать не умеешь.
— Я не бестолковый, — запротестовал Се Ханьшэн.
— Ну хорошо, я верю тебе, — небрежно бросил Дан Ицю, словно баюкая ребенка.
Больше не глядя на Се Ханьшэна, он перевел взгляд и кончиками пальцев зацепил край листа в лежавшей перед ним поквартирной книге, внимательно оглаживая фактуру бумаги.
— Ты разбираешься в архивной бумаге?
— Немного, — ответил Се Ханьшэн, не отводя глаз от собственной сводной тетради. — Раньше в Рыцарском ордене, помимо повседневных дел, приходилось просматривать и сдавать в архив немало документов. Там существовали определенные правила и для стандартов бумаги, и для порядка проставления печатей.
— Тогда потрогай вот это.
Дан Ицю слегка подал зажатый между пальцами лист в сторону Се Ханьшэна.
Се Ханьшэн временно отложил сводную тетрадь и взял этот лист.
Стоило подушечкам пальцев коснуться поверхности и легко ее потереть, как его брови сошлись на переносице.
У официальной бумаги разных годов выпуска и разных ведомств имелись едва уловимые различия в текстуре, толщине и даже на ощупь, на уровне волокон. У того, кто работает с ней постоянно, пальцы обретали особую память.
Он быстро вернулся к титульному листу книги регистрации домохозяйств, потрогал бумагу, на которой фиксировались сведения о главе семьи и общие данные, а затем перенес палец на ту страницу, где содержалась подробная информация о членах семьи.
Ощущения заметно отличались.
— Этот лист новый, — он поднял взгляд на Дана Ицю, и его голос упал. — По крайней мере, он сделан не из той же партии, что бумага с основными сведениями о семье в начале, и даже, возможно, из другого года.
По правилам, все информационные страницы в первичной архивной карточке домохозяйства должны вноситься за один раз на бумаге единого стандарта. За исключением случаев серьезных изменений, внутренние страницы без причины не заменялись.
Дан Ицю взял из его рук общую домовую книгу и тоже пощупал обложку с бумагой на внутренних страницах.
— Бумага здесь тоже заменена. Это не та партия, что была в первоначальном архиве. — Он отложил книгу, стряхнул с ладоней пыль и улыбнулся Се Ханьшэну.
— Поздравляю вас, командир Се. Мозг у вас работает исправно. Судя по всему, кто-то задним числом подправил домовую книгу, стер информацию о той маленькой девочке вместе со всеми бумажными следами ее существования.
Однако, услышав этот вывод, Се Ханьшэн не только не почувствовал облегчения или радости от того, что подозрения подтвердились, — его лицо стало еще более суровым, а губы сжались в тонкую линию.
Сведения в домовой книге можно стереть, листы бумаги — заменить, но куда мог деться этот живой ребенок?
Се Ханьшэн был абсолютно уверен: тогда он вынес из погреба дышащего, плачущего от страха ребенка.
Она была жива.
В этот момент внезапно вышел на связь 9653.
[Обнаружена аномалия: в северо-западной части городка зафиксировано непрерывное колебание темной энергии.]
Дан Ицю не сменил позы — он по-прежнему опирался спиной о стеллаж, но его взгляд скользнул мимо Се Ханьшэна и устремился на густые сумерки за окном архива.
— Сильные колебания? — спросил он.
[Нет, — опроверг 9653, — очень слабые, но частота сильно напоминает ту, что исходит от главного героя, считаю необходимым напомнить.]
Легкая, едва заметная улыбка исчезла с лица Дана Ицю.
— …Когда ты впервые отправился в тот городок, — неожиданно заговорил он, обращаясь к Се Ханьшэну, — это было потому, что поступил доклад о скоплении там аномальной темной силы?
— Да.
Се Ханьшэн кивнул, хотя его внимание все еще было приковано к домовой книге. — Но я все обошел с дозором, испытал и руны обнаружения, и ритуалы очищения — никаких явных источников или признаков масштабного заражения я не нашел.
— Возможно, — бормотал себе под нос Дан Ицю, то ли обращаясь к Се Ханьшэну, то ли рассуждая вслух, — ты просто не заметил. Либо кто-то очень хотел, чтобы ты ничего не обнаружил.
Едва смолкнув, он без всякого предупреждения поднялся на ноги. Полы его одежды задели запыленный пол, но он даже не обратил на это внимания.
Он хлопнул в ладоши, привлекая внимание Се Ханьшэна, и на его лице вновь появилась та самая улыбка, от которой у людей тревожно сжималось сердце.
— Командир Се, — он склонил голову набок, приглашая его за собой. — Сейчас я отведу тебя в одно место, которое может оказаться чуточку захватывающим, и мы займемся там кое-чем довольно волнующим.
Выдержав паузу, он вежливо осведомился:
— Пойдешь со мной?
Глава 16. Раскопка могилы
В прошлые годы, выступая в роли главного блюстителя закона Группы стражей порядка, Дан Ицю не раз произносил публичные речи.
В часы затишья между заданиями рыцари собирались вместе, чтобы в строго отведенное время выслушать эти наставления. Глубокого смысла в них не было, они являлись частью рутинной работы.
Возвышавшийся над всеми Дан Ицю всегда держался невозмутимо и спокойно, выражался точно, каждое его слово было выверено так, чтобы не вызвать никаких непредвиденных ассоциаций — таков был основной принцип выступлений в официальной обстановке.
Се Ханьшэн думал, что блюститель порядка ведет себя так и в обычной жизни, но, очевидно, судил по себе.
На самом деле Дан Ицю превосходно умел манипулировать людьми с помощью слов.
— …
Се Ханьшэн ни за что бы в этом не признался, но в ту самую секунду, когда Дан Ицю произнес эти слова, его горло невольно дернулось, а взгляд помимо его воли опустился вниз, скользнув по затянутой в аккуратную ткань талии собеседника.
В памяти тут же всплыли и воспоминания о том, как кончики пальцев касались этого гибкого изгиба, и оставшийся у того на шее след от его зубов — все это разом, абсолютно некстати, пронеслось в голове.
Прекрасно понимая, что ничего хорошего этот человек не скажет, Се Ханьшэн все равно услышал собственный голос, выдавивший сквозь зубы:
— …Ладно.
После чего его привели на общественное кладбище на окраине городка.
Заложив руки за спину, Дан Ицю неторопливо прогуливался между рядами покосившихся, затянутых пылью и влагой надгробий с расплывшимися надписями, время от времени пиная носком сапога подкативший под ноги мелкий камешек.
Наконец он остановился перед надгробной плитой, которая выглядела новее и скромнее остальных, и тронул носком обуви влажную землю перед ней.
Повернувшись к Се Ханьшэну с видом человека, которому некуда спешить, он распорядился так, будто иначе и быть не могло:
— Начинай копать.
Се Ханьшэн: «…»
Он молча посмотрел на безымянную плиту, на которой был выбит лишь примитивный символ, а затем перевел взгляд на слишком привлекательное в свете пасмурного неба лицо Дана Ицю.
Те люди, которые с пеной у рта утверждали, будто Дан Ицю к нему неравнодушен, были абсолютно не в своем уме. Мало того что у них в головах плескалась вода, так она, похоже, еще и закипела, начисто отбив им остатки разума.
— С какой стати нам раскапывать чужую могилу? — спросил он, преисполненный абсурдности происходящего и пытаясь воззвать хоть к какой-то логике.
Дан Ицю не смотрел на него — его взгляд был прикован к узору из мха на могильном камне.
— Тебе не кажется это странным? — в ответ осведомился он. — Первоначальный доклад гласил, что здесь зафиксированы аномальные колебания темной силы. Вы прибыли с проверкой, но ничего не обнаружили. По идее, вы должны были уйти ни с чем, но аккурат в этот момент ты «случайно» узнаешь о чудовищном случае домашнего насилия.
Затем он повернулся к Се Ханьшэну:
— Ты только-только вытащил человека из погреба — и тут же сам вышел из строя. Следом появились люди из Рыцарского ордена — с такой скоростью, словно они с самого начала поджидали за городом и со секундомером в руках спешили поглазеть на твое превращение.
Когда столько случайностей сходится воедино, это перестает быть случайностью.
Лицо Се Ханьшэна изменилось.
Если с живыми жителями деревни все было в порядке, значит, проблема могла крыться в мертвецах.
А раз так, раскапывать могилу было необходимо. Пусть даже это шло вразрез с общепринятой моралью и противоречило его собственным принципам.
Все ради блага людей.
Уперевшись одной рукой в лопату, Се Ханьшэн глубоко вздохнул, собираясь за работу, но обнаружил, что затеявший всё это Дан Ицю вовсе не собирается пачкать руки. Тот заложил руки за спину и прохаживался между могилами, время от времени с придирчивым видом разглядывая надгробия.
Посмотрев на него какое-то время, Се Ханьшэн понял: Дан Ицю вовсе не намерен трудиться, он лишь ищет местечко по суше, чтобы присесть и понаблюдать за чужими стараниями.
Мысленно вздохнув, он снял верхнюю одежду, скомкал ее и бросил в сторону, а затем молча принялся копать.
…
Земля оказалась куда тверже, чем предполагалось. Се Ханьшэн копал долго, пока, углубившись на шесть футов, его лопата наконец не звякнула о деревянную крышку гроба.
— Ты не слишком силен в этом деле, — заметил Дан Ицю.
Прекрасный и безупречный блюститель порядка сидел прямо на его одежде, подперев подбородок рукой и критикуя его навыки землекопа — легко рассуждать, когда сам стоишь в стороне.
Уперевшись ногами в оба конца гроба, Се Ханьшэн потер переносицу и парировал:
— С какой радости мне быть мастером по раскопке могил?
— Это вопрос техники, — изрек Дан Ицю. — Пусть ты и не наловчился, но у тебя огромная сила, она искупает этот недостаток.
Се Ханьшэн решительно не нуждался в подобных бесполезных комплиментах.
— Отодвинься, — бросил он. — От свежезакопанного гроба дурно пахнет.
Вообще-то, будучи блюстителем порядка, Дан Ицю наверняка повидал немало трупов в самых разных стадиях разложения, но Се Ханьшэн, бросив косой взгляд на человека, все еще сидевшего на его куртке, смутно почувствовал, что тот вряд ли жаждет приближаться слишком близко, и решил по-доброму предупредить.
Дан Ицю действительно немного отодвинулся.
Дождавшись, когда он отойдет подальше, Се Ханьшэн поддел гвозди черенком лопаты и, приложив усилие, сдвинул крышку гроба.
К его удивлению, ни зловония разложения, ни кишащих червей внутри не оказалось — в гробу лежала лишь горстка пепла. Человек был сожжен дотла, его кремировали.
Брови Се Ханьшэна сошлись еще круче. Оперевшись руками о край ямы, он спрыгнул вниз, и его сапоги глухо стукнули о деревянное дно возле гроба.
Дан Ицю присел на корточки у края ямы, освещая ему путь поднятым факелом.
Се Ханьшэн опустился на одно колено и осторожно погрузил лопатку в пепел, медленно перебирая его.
http://bllate.org/book/31528/3847448
Готово:
