Неважно в какие времена, искренняя дружба всегда бесценна. И в этом смысле факультеты не имеют значения. Среди гриффиндорцев находились те, кто на людях обнимался за плечи, а при малейшей проблеме тут же начинал вилять и хитрить.
Среди слизеринцев тоже хватало тех, кто внешне казался дружной семьей, но при удобном случае был готов без колебаний вонзить нож в спину.
Дружбу между ним и Абраксасом действительно можно было назвать благословением Мерлина.
Абраксас из-за крошечного зернышка тревоги в душе решился заглянуть в книги, к которым никогда бы не прикоснулся по собственной воле, а он ради беспокойства друга отложил собственные планы.
Раз уж он пообещал Абраксасу тщательно перепроверить эксперимент с чистокровностью, значит, выступление против Дамблдора придется пока отложить. Впрочем... копить силы втайне тоже неплохо.
Позвав домашнего эльфа и отдав приказ о затворничестве, он повернулся и с помощью волшебной палочки активировал небольшой скрытый механизм в стене, извлекая оттуда две шкатулки.
В одной хранился его первый крестраж — дневник.
Вторая содержала хрустальный флакон с жидкостью нежно-зеленого цвета, в которой плавало кольцо с черным камнем. Увидев это кольцо, какой-нибудь такой аристократ, как Абраксас, наверняка бы ахнул.
В конце концов, кольцо, которое глупый род оберегал до самого конца, определенно имело богатую историю и явно не было заурядной вещицей.
Жаль только, что, кроме инициалов C. P., никаких зацепок обнаружить не удалось.
Пусть происхождение и оставалось неясным, оно отлично подходило на роль его следующего крестража.
Семь — самое магическое число. Первоначальный план включал четыре реликвии основателей, вдобавок это кольцо, оставленное родом Мракс, — получалось пять, затем дневник, использованный для экспериментов. И наконец... Нагайна.
Хотя в источниках не упоминалось создание крестражей из живых существ, думалось, что после шести готовых крестражей Нагайна не станет проблемой.
Теперь же из четырех реликвий основателей он уже нашел две, а на третью имелась зацепка.
Разве это не удивительно? Сокровища, которые простые смертные не могли отыскать ни за что на свете, словно по чьему-то замыслу сами являлись перед ним.
Серая Дама Когтеврана блуждала по замку тысячелетиями, и никому даже в голову не приходило, что она — дочь самой Когтеврана.
Медальон Слизерина был продан его собственной глупой матерью и всплыл прямо перед ним вскоре после того, как он устроился на работу в магазин Горбин и Бэрке.
О чаше Пуффендуя имелись самые точные сведения: стоило ему захотеть, и она окажется у него в руках.
Единственным упущением оставалось полное отсутствие вестей о реликвии Гриффиндора. Все данные указывали на то, что единственной оставленной Гриффиндором вещью была та самая Распределяющая Шляпа. И использовать ее в качестве крестража было явно нельзя.
Даже если бы это оказалось возможным, он бы не стал так поступать. Распределяющая Шляпа — часть Хогвартса, и он ни за что не стал бы разрушать место, которое считал своим домом.
Три реликвии из четырех найдены, все это — знамение Мерлина, не так ли?
При этой мысли на душе у Волдеморта стало весьма приятно. Он пообещал Абраксасу пока не трогать эксперименты с чистокровностью, но от экспериментов с крестражами отказываться не собирался.
Он обязан идти по пути к бессмертию.
С противоречивыми чувствами он заново запер дневник. По сравнению с другими крестражами этот блокнот едва ли представлял особую ценность. Зато смысл его был поистине грандиозным. Это был первый в его жизни рождественский подарок.
Его подарил Слизнорт — такие получали все новички-слизеринцы. Изящный, но по сути обычный дневник. На форзаце красовалось напутствие.
Этот старик всегда умел манипулировать человеческими сердцами.
Что? Ты говоришь об Абраксасе? Тот прислал золотые галлеоны, которые давно потратили: помощь в нужную минуту, но никакой сентиментальной ценности.
Использовать блокнот, подаренный Слизнортом, для создания крестража, которому тот же Слизнорт его и научил... Весьма забавно, не правда ли? А платой за создание крестража из дневника должен был стать его собственный дорогой отец.
Он не мог забыть увиденное в Поместье Риддл: приветливых, добросердечных дедушку с бабушкой, любящую пару, живого и милого мальчика. А также крики и панику, начавшиеся в ту самую секунду, как они взглянули на него.
Что выкрикнул тот мужчина? Забыл... Впрочем, все сводилось к одним и тем же фразам. Ублюдок, демон...
Прошу прощения, но ты — тоже мой позор, позор Слизерина.
Принеси этот позор в жертву и навсегда запечатай себя прежнего, шестнадцатилетнего, не знающего правды. И заодно... исполнить давнее сожаление, не позволившее до конца открыть Тайную комнату Слизерина.
Второй же крестраж он планировал создать из кольца Мраксов, а в жертву принести собственного дьякова дядю.
Черт, вспомнился этот безумный, никчемный вой, и правда воспоминания ниже среднего. Докатиться до такого падения, не иметь возможности даже оплатить учебу в Хогвартсе — утопая в такой грязи, нищете и убожестве, он все равно продолжал кичиться своей гордыней, высокомерием и спесью. При жизни я не успел сказать тебе, дядя: именно твой жалкий вид и позорит имя потомка Слизерина.
Произнеся эти слова вполголоса, обращаясь к кольцу, он понял, что способен так рассуждать сам с собой — значит, настроение у него сейчас превосходное.
С воспоминаниями покончено, пора приниматься за серьезные дела. Шипя змеиным языком у стены рядом с камином, он явно открывал какой-то потайной ход. На этот раз змеиная речь длилась не пару коротких мгновений, а добрых секунд десять.
Тот, кто понимал змеиный язык, смог бы разобрать, что Волдеморт произнес крайне замысловатое стихотворение. Подобную защиту поставили специально, чтобы Нагайна не могла шастать туда-сюда без спросу.
Установи он простые команды вроде открыть или отвори, его лаборатория давно бы перестала существовать.
Заклинание только замолкло, как ослепительно-белая стена пришла в движение: каменные блоки один за другим стали выдвигаться наружу, откатываться в стороны и растворяться в воздухе. Любому волшебнику этот способ открывания показался бы знакомым — точно так же открывалась стена на Косой аллее.
Только за той дверью лежала шумная и оживленная улица, а здесь зияла темнотой зловещая дыра.
Щелкнув пальцами, он заставил перед собой зависнуть молочно-белый шар света, чтобы осветить дорогу.
Мрачный и тесный коридор, спускающиеся вниз ступени — все это указывало на то, что тайная комната создавалась вовсе не для заурядных целей. На самом деле нынешнее Поместье Волдеморта представляло собой перестроенное старое поместье обедневшего аристократа, а эту тайную комнату Волдеморт выстроил своими руками во время реконструкции. К тому же вход запиралось змеиной речью, так что, если только не разобрать поместье по кирпичику, отыскать это убежище не смог бы никто.
В полнейшем контрасте с мрачным коридором, тайная минувшая в конце туннеля оказалась безупречно чистым, аккуратным и светлым пространством. Как только нога Волдеморта ступила внутрь, помещение мгновенно залило ярким светом, а паривший за ним всю дорогу световой шар сам собой исчез.
Внутри почти ничего не было: лишь несколько книжных полк по углам, стеллаж с зельями да рабочий стол. На пустом пространстве посреди пола после невнятного заклинания проступил сияющий гигантский магический круг.
Тонкие пальцы неторопливо развязали мантию, по взмаху палочки снятая одежда аккуратно сложилась сама собой и отлетела в сторону; обнаженный Волдеморт ступил в самый центр магического круга, куда легким движением опустилось кольцо, заняв место точно посередине замысловатой фигуры.
Безупречное, стройное тело под одеждами легко могло пробудить в любом зрителе самые вольные фантазии. Одного этого мимолетного взгляда, одного только силуэта было достаточно, чтобы заставить сердцебиение каждого участиться.
Разумеется, сейчас он находился не в страстной спальне, любоваться этим прекрасным зрелищем было некому, вокруг стояли лишь бесчувственные холодные камни да мерцал активированный, готовый к работе магический круг.
Тонкие пальцы сделали манящий жест в сторону шкафа с зельями, и ярко сверкнувший флакон вспорхнул со своего места, приземлившись ему на ладонь. Последняя капля зелья исчезла за красивым изгибом губ, после чего сосуд самостоятельно вернулся в угол и бесшумно занял свое место.
Одно это беспалочное, бессловесное колдовство, полное непринужденной легкости и естественной грации, доказывало: Волдеморт вполне заслуживает своей репутации человека, способного на равных соперничать с Дамблдором в Мире волшебников.
Зелья и магические круги не являлись непременным условием для расщепления души, однако они позволяли сделать этот процесс куда более гладким.
Сложные и протяжные заклинания включали в себя смесь древнеанглийского, старофранцузского и древненемецкого языков, проскальзывали даже обрывки фраз на том, что считалось наречением эльфов.
Кольцо с черным камнем медленно поднялось в воздух, невидимые нити удивительного света связали его с создателем, вычерчивая в пространстве сложнейшие узоры один за другим.
В этот самый миг Волдеморт отчетливо ощутил: кольцо — это он сам, а он сам — это кольцо, их души сливаются воедино, точно так же, как при создании дневника.
Наконец из волшебной палочки вырвался клуб черного дыма и кое-как оформился в человеческий силуэт. Волдеморт и без подсказки знал, кому он принадлежал.
Морфин Мракс.
Всегда существует связь между тем, кто пал от этой палочки, и ее хозяином. Если бы не эксперименты с крестражами, он бы об этом даже не догадывался.
Ты... убил...
Магия поистине удивительна. Этот голос звучал словно прямо в голове — быть может, след заклинания, оставшийся в самой палочке.
Это жалкое подобие существа, не дотягивавшее даже до призрака, все еще было способно говорить, все еще могло донести свою мысль.
Ты... заплатишь...
Заплатить цену? Незадолго до этого кто-то уже произносил эти слова... Вторая половина заклинания продолжала срываться с губ...
Какой странный эксперимент. Неудивительно, что мистер Малфой так переживал.
Я знаю об эквивалентном обмене.
Голос того мальчишки неожиданно прозвучал в памяти, а вслед за ним неизбежно всплыл и тот странный эпизод... заставивший Темного Лорда пойти на попятную громкий плач.
Заклинание оборвалось на полуслове, и весь ритуал рухнул.
Провалился так провалялся, можно повторить заново или вернуться к этому через пару дней. По выражению лица Волдеморта было очевидно, что проблемой это не является.
Но едва ритуал затих, как лицо Волдеморта в ту же секунду смертельно побледнело, его всего обсыпало холодным потом, на лбу вздулись вены; даже воли Темного Лорда хватило всего на пару секунд сопротивления, после чего он рухнул на пол без чувств.
Главарь, это нормально? Как-никак, наша первая работенка в студии. Смотри не урони нашу марку.
Чего тут ненормального? Кто бы мог подумать, что рядом с таким трущобным гетто найдется столь живописный пейзаж. Фулер погладил подбородок, оценивающе оглядывая райончик, отделенный от Паучьего тупика всего двумя улочками.
Я насчет рекламы...
Компания же одобрила, у тебя еще остались вопросы? Фулер с удивлением покосился на нанятого им оператора: с чего это он сегодня такой словоохотливый, раньше за ним такого не водилось.
Ну-ка все сюда, построиться! Я еще раз введу в курс дела. Вы, красавицы! Чуть позже вы все должны смотреть на эту машину и на того, кто из нее выйдет, с абсолютно помешанным, фанатичным выражением в глазах. Насколько это возможно — безумнее и восторженнее, девочки, стреляйте глазами изо всех сил, изобразите вид женщин, готовых сорвать с него одежду и утащить прямо в постель, чтобы заняться этим на месте.
Замечание Фулера вызвало у девушек звонкий смех. Самые бойкие и раскованные уже вовсю принялись поддразнивать главного героя.
А теперь главный герой! Джек, держись изо всех сил уверенно, не будь слишком нежен, сохраняй свою чарующую улыбку в любой ситуации, с легким налетом развязности, но на взгляды всех красавиц смотри с полным равнодушием. Выйдя из машины, направляйся прямо к дверям того дома. Затем малышка выпрыгивает первой, бросается Джеку на шею. Элиза помогает выйти миссис Уайт, у вас обеих на лицах должно быть удивление от долгожданной встречи, но куда больше — гордости. Элиза, в твоем взгляде обязательны обожание и страсть, на тебе сделают крупный план. И наконец, Джек...
Дунхилл — правильный выбор мужчины. Красавец-актер растянул губы в слегка порочной улыбке и произнес свою единственную реплику. Фулер довольно взбодрился и поднял большой палец.
Все остальные — ищите образ, вживайтесь в роль. Через полчаса начинаем съемки, чем быстрее управимся, тем больше заработаете, девочки. Ободрив актеров, он повернулся утешить нервничающего оператора: Хэм, какой именно кадр нужно поймать, мне повторять не нужно? Тебе давно пора справиться со своей сценической боязнью.
Этот сценарий написал Юй И, и Фулер с первого взгляда понял, что вещь стоящая.
В чем заключается главное проявление успешного мужчины? Высотки? Совещания? Наряд элитного менеджера? Нет, женщины.
Что способно сильнее подчеркнуть значимость мужчины, чем обожание дочери, любовь очаровательной жены и гордость матери? Особенно если вдобавок за спиной тянется целый шлейф восторженных поклонниц.
Главарь... я к тому, что...
Если ты сомневаешься в моем режиссерском мастерстве... то абсолютно прав, впрочем, я тут только задаю тон, снимать буду не я. Северус уже поехал за ним.
Думаю, Хэм как раз об этом. Гример, поправлявшая макияж актеру, подняла голову. Разве так можно, режиссер? Северусу всего семь... Детский труд вообще-то вне закона.
Детский труд? Кто сказал, что это детский труд? Я не заплатил ему ни единого фунта, он же ребенок из моих родственников, просто пришел помочь по дружбе. И при этом он покупал мальчишке еду, одежду, сладости, лекарства и витамины.
Да уж, ты... двоюродный племянник внучатой племянницы двоюродного дяди двоюродной сестры мужа тетки по отцу. Я просто не понимаю: если уж помогать тайком и притворяться незнакомцами ради сохранения гордости Северуса, то почему бы не сдать этого пьянчугу в службу защиты женщин и детей? А потом...
Заставить их развестись? Роза, в некоторые вещи мы просто не имеем права вмешиваться. Она любит его настолько, что забыла даже о существовании собственного сына. Так что мы можем помочь Северусу лишь вот так. Семья для него имеет огромное значение. Тем более что он к тому же маленький волшебник. О, а вот и он. Запомните: держитесь с ним попроще, забудьте всю эту жалость и сочувствие, он — просто случайный мальчишка, которого мы притащили помочь, и о его семейных делах вам ничего не известно. Нам еще предстоит покорить вершины мирового шоу-бизнеса, пусть мы не все актеры, но если мы не сможем провести какого-то семилетнего пацана, все мечты можно смело выбрасывать на помойку.
Мистер Бэкон, добро пожаловать! Прошу сюда, сюда. От начала до конца Фулер делал вид, что вообще не замечает шагающего рядом Северуса.
А Северус, едва успевший перевести дыхание после бега, тут же был перехвачен гримершей Розой.
Северус, принеси мне стакан воды.
Этот сорванец такой бестолковый, неужели нельзя было прихватить стаканчик и для себя?
Северус, взгляни, эта линия ровная?
Кто тут говорил, что ребенок глупый? Хватает одного взгляда, чтобы определить до миллиметра.
Северус, вот заказ на обед и деньги. Если сможешь выбить скидку у этого старого скряги, сдача твоя, к двенадцати чтобы был здесь. Небольшие чаевые... детским трудом не считаются, верно?
От автора:
В Англии существует закон о трудовых договорах с детьми и прочие ограничения: нанимать ребенка разрешено лишь на строго определенное количество часов (очень небольшое). Говорят, когда начинали снимать Гарри Поттера, из-за привлечения огромной массовки детей возникло немало проблем. Чем в итоге все закончилось, запамятовало. Но хлопот точно хватило.
Автор: Странно, кажется, я кое-что забыла.
Волдеморт: Я!
Автор: Тебя я не забывала, вся эта глава — твоя сцена.
Волдеморт: Ты заставила меня раздеться догола, потом вырубить — и на этом все! Я так и лечу там! А где одежда?!
Автор: На твое лицо сейчас без слез не взглянешь, так хоть обнаженным телом продемонстрировал бы читателям свое очарование CP.
Волдеморт: Где моя одежда?!
Автор: Ты же все равно в обмороке, зачем тебе одежда? Успокойся, в следующий раз наденешь.
http://bllate.org/book/31532/3848175
Готово:
