Я знаю. Цзян Даюй внезапно прервал его и произнес свои первые слова после пробуждения.
Голос звучал привычно, это был всё тот же голос Даюя, но интонация оказалась ровной, словно он говорил о чем-то само собой разумеющемся, не вызывающем ни радости, ни волнения.
Цзян Сяоси замер и с некоторой запинкой спросил: Ты... знаешь?
Цзян Даюй без всякого выражения на лице кивнул и произнес вторую фразу: Я всё вспомнил.
Цзян Сяоси так и замер на месте, слегка приоткрыв свои розоватые губы, а в его глазах зажглись яркие искорки. Лишь спустя довольно долгое время он пришел в себя от потрясения, вызванного тем, что Даюй вернул память.
Он переспросил еще раз: Ты хочешь сказать, что твоя память восстановилась?
Он не мог понять, рад он или нет; на самом деле, он, конечно же, должен был радоваться — Даюй наконец-то вспомнил всё, и это, безусловно, было величайшим благом. Однако в глубине души у него из ниоткуда возникло странное чувство — смутная тревога по поводу неопределенного будущего.
Это ощущение накатило быстро, промелькнуло вспышкой, и он не успел за него ухватиться.
Он-то полагал, что им еще долго-долго придется идти к решению проблемы с возвращением памяти, по крайней мере, он полностью настроился на затяжную борьбу в поисках лекарей и лекарств. Его Даюй должен был по крупицам обретать воспоминания, они — шаг за шагом делить радость от успехов, а затем понемногу обсуждать и строить планы на будущее.
Он никак не ожидал, что всё произойдет так быстро.
Но Цзян Сяоси был простым человеком и никогда не пытался выдумывать скрытые мотивы за поступками других, поэтому он быстро отбросил тревогу и смутные предчувствия, искренне и от всего сердца радуясь.
Как замечательно, Даюй, — уголки глаз Цзян Сяоси изогнулись в улыбке. — Тогда я пойду спрошу у врача, полностью ли прошло твое состояние и не нужно ли какое-то дальнейшее лечение.
Врач пришел очень быстро и провел повторный осмотр. Потеря памяти, вызванная заболеванием головного мозга, и ее последующее возвращение сами по себе едва ли поддаются какому-либо системному прогнозу. Плановый осмотр не выявил новых проблем, и доктор лишь наказал как следует отдыхать и продолжать наблюдение.
Цзян Сяоси окончательно успокоился, и только когда все в палате разошлись, он вспомнил, что Даюй еще ничего не ел.
Даюй, ты не голоден? Не хочешь что-нибудь поесть? — Цзян Сяоси открыл контейнер с едой, но каша уже остыла. Он нахмурился, слегка досадуя. — Во всем виноват я, слишком переволновался и забыл тебя покормить. Давай ты немного отдохнешь, а я сбегаю на мини-кухню и сварю тебе лапшу с яйцом, хорошо?
Закончив с врачебными осмотрами, Цзян Даюй выглядел несколько уставшим. Он прислонился к изголовью кровати с закрытыми глазами, погруженный в какие-то свои мысли, но когда услышал голос Цзян Сяоси, приоткрыл глаза, бросил на него взгляд и равнодушно кивнул.
Стоило Цзян Сяоси уйти, как в палате воцарилась абсолютная тишина.
Вэй Сюань завершил телефонный разговор и шагнул в палату с улицы: Брат Дун, всё устроено. Когда мы уезжаем?
Пока повременим. — Вэй Цидун сжав пальцами переносицу, ощущал там тупую боль; с некоторыми делами нельзя было спешить.
Хорошо, а что насчет него? — снова поинтересовался Вэй Сюань.
О ком именно шла речь, оба прекрасно понимали. Что делать с этим человеком, тоже оставалось вопросом.
Вэй Цидун ничего не ответил, казалось, он о чем-то размышлял, и даже когда Цзян Сяоси вернулся с горячей лапшой с яйцом, Вэй Сюань так и не услышал ответа.
После первоначальной радости и волнения Цзян Сяоси наконец понял, откуда взялось то странное чувство.
Состояние Цзян Даюя было каким-то неправильным.
Раньше он тоже не любил много говорить, но его взгляд всегда пылал страстью, и куда бы они ни направлялись, он повсюду неотступно следовал за Цзян Сяоси. Теперь же он лежал на больничной койке — тихий, чужой и отстраненный. Цзян Сяоси спрашивал — он отвечал, не спрашивал — никак не реагировал. Ты вроде бы знал его, но в то же время словно видел впервые.
Его стало трудно постичь.
Прошло еще два дня. Вэй Сюань то заходил, то выходил и, казалось, был невероятно занят; зачастую он о чем-то беседовал с Даюем в те минуты, когда Цзян Сяоси отсутствовал. С некоторых пор, стоило Цзян Сяоси заметить возвращение Вэй Сюаня, он тут же уходил, оставляя им пространство для разговора.
Цзян Сяоси немного погрустнел, но, подумав чуть дольше, решил, что удар от возвращения памяти оказался слишком сильным и Даюю требуется время на адаптацию. Вэй Сюань давным-давно перевел Цзян Даюя в VIP-палату — просторное одиночное помещение, где имелся собственный санузел и всё необходимое для сопровождающих. Цзян Сяоси по-прежнему проводил каждую ночь рядом с Цзян Даюем, чутко улавливая любые изменения температуры, жажду или голод, и всегда безошибко угадывал все его потребности.
Во время уединения Цзян Сяоси пытался робко завести с Даюем непринужденную беседу. На самом деле он и сам не понимал почему, но с тех пор, как Даюй очнулся и вернул память, он вдруг стал каким-то сдержанным, и даже обычный разговор вел с заметной осторожностью.
Даюй, ты помнишь Ба Доу?
Цзян Даюй полулежал на постели. Услышав это, он слегка повернул голову. Когда он смотрел на кого-то, его зрачки казались очень темными, а внизу виднелась полоска белков; у людей с открытыми нижними белками глаз, когда они не улыбались, выражение лица выглядело суровым. Раньше же, глядя на Цзян Сяоси, Цзян Даюй всегда улыбался, и при улыбке нижние белки глаз скрывались, а черты лица смягчались.
Сейчас он не улыбался, и взгляд, устремленный на Цзян Сяоси, был таким, будто ему задали бессмысленный вопрос.
Цзян Сяоси начал заикаться: Ну... ты помнишь, как ты сорвался вниз?
Конечно, помнил. Чтобы защитить человека перед ним, чтобы тот не упал, чтобы не позволить ему получить даже малейшее повреждение, он сам подставил спину и полетел вниз.
Память Вэй Цидуна была кристально чистой, упорядоченной и логичной; он отчетливо помнил каждое событие — и до потери памяти, и после нее. Как он попал на Остров Дуоюй, что происходило на Острове Дуоюй и каким было его душевное состояние в те моменты — всё это он помнил до мельчайших деталей.
Но он не мог найти внутреннего отклика, или, говоря иначе, был неспособен к сопереживанию.
Цзян Даюй с Острова Дуоюй казался ему совершенно чужим человеком, а он сам — Вэй Цидун — со стороны наблюдал за поступками некоего Цзян Даюя, будучи не в силах разделить его чувства.
Вэй Цидун прекрасно понимал, что Цзян Даюй любил Остров Дуоюй и питал чувства к Цзян Сяоси, но пропустить это через себя он не мог.
Это напоминало холодный взгляд со стороны на собственное отражение в зеркале, принадлежащее точно такому же человеку, который творит какие-то странные вещи.
Он понимал, к чему клонит Цзян Сяоси, поэтому ответил: Я всё помню.
А затем посмотрел на Цзян Сяоси, который, казалось, разом сбросил с плеч тяжелый груз и даже слегка приободрился. Этот человек всегда так легко радовался и так легко бывал удовлетворен.
Тогда... когда ты поправишься... вернемся вместе, хорошо?
http://bllate.org/book/31547/3849943
Готово:
