Ди Лингуан ничего не ответил, лишь молча подхватил Се Цзюсына на руки и облачил его в одежду, превратившуюся к тому моменту в лохмотья.
Ощутив под пальцами шелковистую ткань, он мысленно с облегчением выдохнул. Взвалив Се Цзюсына себе на спину, Ди Лингуан в два счёта выкарабкался на поверхность.
Помня о том, что у того сломана нога, Ди Лингуан бережно уложил его возле печи и, храня молчание, отыскал два полена, чтобы развести в ней огонь.
Се Цзюсин чувствовал, что от макушки до пят вымок насквозь и это доставляет ему жуткий дискомфорт. Недолго думая, он снова сбросил с себя всю одежду, оставшись в одних лишь нательных панталонах.
В пещере и без того было тепло, а тут еще и жарко пылал очаг. Раскинув одеяния на стоявшей рядом деревянной скамье, Се Цзюсин широко раскинул ноги и испустил блаженный вздох облегчения.
— Как же хорошо! Я прямо-таки заново родился!
Ди Лингуан оторвал взгляд от бушующего пламени и, подняв глаза, тут же уперся в эту картину. Нательные панталоны Се Цзюсына были белыми, и от влаги они стали полупрозрачными, мокрой тканью облепив его ноги и подчеркивая плавные линии мускулатуры, отчего зрелище становилось еще более соблазнительным, не говоря уже о том, что кое-какие места проступали весьма недвусмысленно.
Ди Лингуан попытался заставить себя отвести взгляд, но Се Цзюсин словно обладал свойствами магнита, приковывая к себе всё его внимание. Одна прозрачная капля воды скатилась по груди Се Цзюсына и с тихим стуком упала на пол, лишь тогда вернув Ди Лингуану способность соображать.
Его лицо залило густой краской, и он уставился на печь, начисто забыв, где витают его мысли.
Заметив, что спутник ведет себя подозрительно тихо, Се Цзюсин с трудом вытянул шею и косо глянул на Ди Лингуана. Увидев, что щеки того раскраснелись от жара печи, словно он украдкой нанес материнские румяна, Се Цзюсин озадаченно нахмурился и произнес:
— А-Ин, не садись так близко к печи. Посмотри, как тебя распекло, лицо прямо как у девчонки, накрасившейся матушкиными румянами.
Ди Лингуан остолбенело кивнул и тут же развернулся, повернувшись к Се Цзюсину спиной.
Кончено... В его голове билась всего одна эта мысль.
Когда одежда просохла, Се Цзюсин окинул взглядом левую ногу, где уже начиналось нагноение, и крепко задумался.
Конечно, антропоморфная техника соблазняла своей крутизной, но не ценой же собственной ноги! Неужели задумка хозяина этой каменной комнаты заключалась в том, чтобы он лишился конечности, а потом смастерил себе новую на замену?
При этой мысли Се Цзюсин содрогнулся и яростно помотал головой, твердо решив не допустить подобного.
Внезапно накатила жуткая боль!
Сознание Се Цзюсына вмиг опустело, натянутая в голове струна звонко лопнула, веки защипало, и из глаз брызнули крупные слезы.
— Больно-больно-больно-больно!!! — на всю каменную комнату разнеслись его вопли, казалось, способные пронзить небесный свод.
А Ди Лингуан тем временем, вооружившись серебряной иглой размером с луковое перышко, как ни в чем не бывало вычищал омертвевшую плоть на его левой ноге. Всё произошло настолько внезапно, что Се Цзюсин даже не успел морально подготовиться.
И хотя тот надрывался от крика, рука Ди Лингуана не дрогнула ни на мгновение. Каждое движение иглы было точным, и вскоре гноящийся участок был полностью вычищен.
Се Цзюсин, которого он придерживал, всем телом бил мелкой дрожью, лицо его блестело от слез, и он лишь молча смотрел, как Ди Лингуан извлекает откуда-то целебные травы и накладывает их ему на ногу.
Раздался звук рвущейся ткани — Ди Лингуан с ловкостью мастера оторвал кусок от брошенного Се Цзюсином подола и туго перебинтовал ему ногу.
Се Цзюсин скривил губы, покрасневшими глазами уставился на примостившегося у его ног Ди Лингуана и обиженно бросил:
— А-Ин, пусть даже у тебя нет обезболивающего, предупредить-то меня хотя бы можно было?!
Услышав это, Ди Лингуан поднял голову, и на его бесстрастном лице Се Цзюсин уловил едва заметную тень улыбки.
— Если бы я тебя предупредил, ты бы позволил мне копаться в ране?
Тоже верно... Се Цзюсин внутренне сник, но сдаваться не собирался и тут же парировал:
— Да если бы ты влил в меня хоть капельку той любовной дряни из своего фарфорового пузырька, мне было бы не так больно!
Услышав это, взгляд Ди Лингуана переменился, и он нерешительно переспросил:
— Что ты сказал? Какая еще любовная дрянь?
Заметив, что тот продолжает прикидываться дурачком, Се Цзюсин обеими руками яростно размазал слезы по лицу и принялся обвинять его, отчетливо выговаривая каждое слово:
— Ты! Просто! Мстишь! Мне!
Ди Лингуан невольно усмехнулся, заинтригованный этой его внезапной детской наивностью, и оправдываться не стал. В его глазах мелькнули лукавые огоньки, а голос прозвучал низко и хрипло:
— Действительно хочешь попробовать? В следующий раз я обязательно не забуду тебя угостить.
Пока Се Цзюсин ошеломленно хлопал глазами, раздумывая над тем, так ли уж сильно ему хочется это попробовать, Ди Лингуан молниеносным движением вправил смещенную кость — послышился сухой щелчок.
От резкой боли у Се Цзюсына перехватило дыхание, он окостенел, превратившись в деревянную чурку, и лишь спустя долгое время пришел в себя.
На этот раз он не стал ничего говорить, а лишь окинул злосчастную красную родинку на лице Ди Лингуана полным обиды взглядом, после чего перевел глаза на ту самую непомерно толстую иглу в его руке.
Рано или поздно я срежу эту твою родинку, чтобы ты тоже как следует помучился!
Се Цзюсин злобно заскрежетал зубами.
Виновник всех бед, убедившись, что нога товарища вне опасности, скривил губы, стирая с лица едва заметную улыбку, и холодно произнес:
— Мужчина ты или кто, испугался какой-то царапины? Живо за работу.
Се Цзюсин мысленно фыркнул: легко тебе рассуждать так легкомысленно, когда болит не у тебя! А кто это в детстве ревел даже из-за простого падения?
Натянув на лицо фальшивую, насквозь неискреннюю улыбку, он рассеянно кивнул. Затем поднялся на ноги и, прихрамывая и подпрыгивая, направился к деревянному столу.
Раздался сдвоенный треск, и форма стола внезапно изменилась: перед Се Цзюсином материализовались толстый кусок дерева размером с руку взрослого мужчины и набор инструментов для резьбы.
Се Цзюсин уставился на стоявшую неподалеку мишень, толщиной не уступавшую заправскому чурбаку, и нахмурился.
И из этого куска дерева нужно выстругать стрелу, способную пробить такую мишень?
Его глаза лукаво блеснули, в голове созрел план, но вида он не подал. Чуть задрав подбородок, он надменно кивнул Ди Лингуану в сторону мишени.
Ди Лингуан мысленно посмеялся над его ребячеством, но на лице не отразилось ни тени недовольства, и он послушно подошел ближе. Протянув руку, он постучал по толстой мишени и пожал плечами, глядя на Се Цзюсына.
— Цельная.
Се Цзюсин усмехнулся. Он с детских лет возился с деревом и с первого же взгляда мог определить породу древесины, так что в проверке Ди Лингуана он вовсе не нуждался — просто решил в очередной раз помыкать им.
— Понял.
Бросив эту фразу, он даже не взглянул на услужливо выполнившего поручение Ди Лингуана, а сам взял со стола пилу и принялся за дело.
Его пальцы двигались с невероятной гибкостью, словно в танце, и бесформенный кусок дерева в его руках обретал жизнь, стремительно превращаясь в заготовку под ударами порхающего вверх-вниз резца.
Ди Лингуан смотрел на него, и во взгляде его бурлили мягкие, струящиеся, словно шелк, чувства; уголки его губ приподнялись, а от всего его облика вейла безмятежной радостью.
В детстве он точно так же наблюдал, как Се Цзюсин занимался резьбой по дереву: стоило его ловким пальцам прийти в движение, как перед глазами тут же возникали искусно вырезанные фигурки всевозможных зверушек.
Неужели нельзя, ну неужели нельзя навсегда остаться в том времени, когда им было по четырнадцать, а лучше и вовсе никуда отсюда не выходить?
Ди Лингуан неожиданно испугался собственных безумных мыслей.
С чего это вдруг у него появились такие эгоистичные желания? Благородный муж в уединении соблюдает строгость к самому себе, и его мысли должны соответствовать делам, а нынешний он — лишь пустая оболочка, ряженая под благородного мужа.
При этой мысли он горько усмехнулся и отвел взгляд от Се Цзюсына.
Сам же Се Цзюсин был полностью поглощен работой и не заметил никаких перемен в настроении спутника. Прошло не больше времени, чем требуется на заварку чая, как в его руках уже красовалась гладкая, стремительная и грозная на вид стрела.
Подбросив ее пару раз в правой руке, он остался доволен и улыбнулся.
Погруженный в меланхолию Ди Лингуан вынырнул из глубин самобичевания, привлеченный этим звуком. Подняв глаза на стрелу в руке Се Цзюсына и горстку оставшихся опилок, он нахмурился:
— Без лука-то как стрелять? Тем более по такой толстой мишени.
Услышав этот вопрос, Се Цзюсин даже бровью не повел. Лишь фыркнув носом, он с насмешкой бросил:
— На всё воля отшельника.
Опираясь на деревянный стол, он поднялся и размял правую руку. Раздался свист рассекаемого воздуха — деревянная стрела сорвалась с места и вонзилась точно в яблочко.
В тот же миг мишень вспыхнула и в считанные секунды обратилась в горстку пепла, осевшую на пол.
На деревянном столе бесшумно материализовалась новая записка.
— Как такое возможно? Неужели брошенная тобой стрела летит с такой невероятной скоростью, что способна воспламенить толстую деревянную мишень? — Ди Лингуан слегка приоткрыл рот и вопросительно уставился на Се Цзюсына.
— Вовсе нет, совсем нет~ — с загадочным видом затянул Се Цзюсин, сияя от гордости. Заметив растерянность на лице Ди Лингуана, он вновь ощутил непреодолимое желание поддразнить его. Слегка прикусив губу, он поманил к себе стоявшего неподалеку спутника.
Ничего не подозревая, Ди Лингуан послушно подошел и пару раз моргнул своими большими глазами.
Сухая, мозолистая ладонь Се Цзюсына крепко обхватила его кисть, а пальцы, тонкие словно луковые побеги, принялись выписывать круги на тыльной стороне его ладони.
— Забыл про фосфорный порошок, которым ты только что разжигал печь?
Глаза Се Цзюсына превратились в сияющие полумесяцы, доверху наполненные весельем.
Ди Лингуан словно обжегся о его взгляд и поспешно отдернул руку. Человек, попавший в неловкое положение, всегда инстинктивно ищет, чем занять руки, поэтому он тут же подхватил лежащую на столе записку и зачитал вслух:
— Испытание второе: изготовить птицу, способную двигаться.
Они переглянулись и дружно рассмеялись, подумав о том, что уж создание птиц — это излюбленный конек Се Цзюсына, так что с этим заданием они справятся играючи.
Раздалось несколько глухих стуков, и деревянный стол снова преобразился: перед ними появились миниатюрный брусок дерева размером с ладонь взрослого мужчины и набор инструментов для миниатюрной резьбы.
Се Цзюсин взял в руки крошечный кусочек дерева и поморщился.
— Это уже чересчур мелко! На стрекозу еще куда ни шло, но птицу?!
Стоявший рядом Ди Лингуан заметил его жалобы и едва заметно улыбнулся. Указав пальцем на пепел, оставшийся от сгоревшей мишени, он усмехнулся:
— А не задумывалось ли случайно так, что ту самую мишень изначально можно было пустить в дело?
http://bllate.org/book/31584/3854467
Сказали спасибо 0 читателей