Шэнь Муцинь тоже кое-что понимал и сказал:
— Не беспокойтесь, глава Вэнь может действовать как пожелает.
Сказав это, Вэнь Яньшэн тут же перевел разговор на другую тему и задал главный вопрос:
— Шэнь Няньвэнь, ты всё обдумал?
Шэнь Муцинь замер на месте. В час хай порыв ветра принес с собой легкую прохладу, овевая Шэнь Муциня с ног до головы. Сухие деревья во дворе тихо шуршали, раскачиваясь на ветру, и их тени, отчетливо отпечатанные лунным светом на земле, тоже качались в ночном воздухе, напоминая какое-то жуткое творение злых духов.
— Если я скажу, что временно согласен? — Шэнь Муцинь поднял взгляд на Вэнь Яньшэна и изобразил ничего не значащую улыбку. В этой улыбке было слишком много фальши, и такой проницательный человек, как Вэнь Яньшэн, не мог этого не заметить.
Вэнь Яньшэн тут же спросил:
— Выходит, господин Шэнь хочет воспользоваться нашими Вратами Смерти, чтобы заполучить большую выгоду?
Шэнь Муцинь ответил:
— Глава Вэнь может и так считать, но я скорее склонен к тому, чтобы сражаться бок о бок с вами и разделить эту награду.
Скрестив руки на груди, он зашагал вместе с Вэнь Яньшэном по двору. Вечерний ветер был суров; стоял глухой зимний месяц. В Цзянчжоу не было по-сибирски холодно, но ночной ветер пробирал до костей, и Шэнь Муцинь невольно плотнее запахнул одежды.
— Несколько дней назад я получил личное письмо от Сюэ Линцзюня. В нем он писал, что если мы хотим возвысить Чжоу Боюня, то в первую очередь должны уничтожить силы, подчиненные Вэй Дэсяню из Восточного завода. Я хорошо знаю Сюэ Линцзюня: он глубоко уважает Чжоу Боюня и надеется, что тот сможет полностью изменить Бэймин. Однако восхождение Чжоу Боюня в данный момент вполне возможно, ему лишь не хватает определенного жизненного опыта, — тщательно подбирая слова, пояснил Шэнь Муцинь.
Вэнь Яньшэн произнес:
— Я примерно понял. Мы во Вратах Смерти хотим уничтожить Восточный завод не из сиюминутного каприза, а потому что, если не покончить с ним, Врата Смерти захлестнут бесконечные кровавые бури. И раз уж Сюэ Линцзюнь желает помочь Чжоу Боюню набраться опыта и перевернуть судьбу нашей страны, мы можем просто убить двух зайцев одним ударом.
Он вытащил из кармана лист желтой бумаги с какими-то записями. Ночь была слишком темной, масляный лампадник не освещал округу, и Шэнь Муцинь не смог толком ничего разобрать.
— Через три дня отправляйтесь по адресу, указанному на этой бумаге, во Врата Смерти, и мы немного потренируемся и померяемся силами, — с этими словами Вэнь Яньшэн вложил желтую бумагу в руки Шэнь Муциня. После этого, не говоря больше ни слова и без всякого предупреждения, он протиснулся в комнату Шэнь Муциня, перешагнул через широкий оконный проем и опустился на пол у письменного стола. Выковырнув из щели между досками свои летающие клинки, он вскользь заметил на столе недописанное донесение.
Ваша милость вовсе не желает втягивать в это Восточный завод и в то же время не хочет наживать врагов в лице Врат Смерти. Я лишь временно ищу цель ради определенной выгоды, а если повезет — возрожу поместье маркиза и обновлю всё вокруг.
Прочитав это, Вэнь Яньшэн тоже стал строить в уме коварные планы.
Он невольно сжал кулаки, испытывая целую бурю противоречивых чувств, и наконец принял решение: через три дня настанет смертный час Шэнь Муциня.
Превратившись в сгусток черной тени, он выпорхнул из поместья маркиза, не оглядываясь преодолел заграждения дозорного, стучащего в деревянную колотушку, и благополучно вернулся во Врата Смерти.
*
В Яньчуньском ущелье увядали деревья, и копыта коней хрустели по опавшей листве. Чэнь Цзыхань бесцельно бродил верхом, словно любуясь цветами из окна мчащейся кареты, в поисках добычи.
Откуда же взяться дичи посреди суровой зимы?
Не только Чэнь Цзыхань, но даже главнокомандующий Императорской гвардией за всю охоту подстрелил лишь замерзшую насмерть белку.
Пожалуй, из-за упадка государственной мощи Бэймин императрица-мать Гун Чуньхуай страстно желала продемонстрировать Цзюэцзи былое великолепие страны. Охотничий съезд, который обычно проводился в мягкие весенние дни, на этот раз решили устроить в разгар летучей зимы. Почему Яньчуньские охотничьи угодья назывались Яньчуньскими? Да потому что изначально это был весенний пир, простирающийся на сотни ли, где веселились все гости.
Внезапно в воздухе со свистом рассекла тетиву стрела, и Чэнь Цзыхань, повернув голову, увидел, как она упала на землю. Он проворно соскочил с коня, с Саблей Сючунь наперевес уставившись в ту сторону, откуда прилетела стрела.
С дальнего склона холма спустилась группа людей — это были фабричные стражники из Восточного завода. Как и несколько дней назад, каждый из них сжимал в руке Саблю Сючунь. Нынешняя картина ничем не отличалась от того нападения у постоялого двора, с той лишь разницей, что вместо двоих противников остался только один.
То, что Чэнь Инлань не явился, было к лучшему, ведь Дучжу Восточного завода Вэй Дэсянь ни за что бы его не пощадил.
Почему же стражники Восточного завода постоянно цеплялись к Чэнь Цзыханю? Да потому что злейшим врагом Чэнь Цзыханя был Чэнь Инлань, а тем, к кому у Чэнь Инланя лежало сердце, являлся сам Чэнь Цзыхань — в конце концов, о сомнительном происхождении Чэнь Инланя знало всё чиновничество при дворе.
Шедший впереди стражник с Саблей Сючунь с маху бросился на Чэнь Цзыханя. Чэнь Цзыхань спрыгнул с коня, отбил удар Саблей Дуаньфэн, отскочил на шаг назад и взмыл вверх. Лезвие рассекло одежду стражника, и тот отпрыгнул назад, чудом избежав смертельного удара Дуаньфэна.
Чэнь Цзыхань рукавом вытер кровь с клинка Дуаньфэн, а затем обратился к стражнику:
— Стоит лютый мороз, к тому же идет охотничий съезд. Я не хочу сражаться с вами и уж тем более лишать вас жизни.
Стражник замер на месте.
Чэнь Цзыхань продолжил:
— Сейчас я хочу лишь спросить: почему вы преследуете меня по пятам? Чэнь прибыл сюда вовсе не для того, чтобы бороться за власть и узурпировать трон, а чтобы принять участие в охотничьем съезде, как и было условлено.
Стражник молчал:
— ...
Желая заставить стражников ослабить бдительность и унять собственные подозрения, Чэнь Цзыхань медленно опустил руки и вложил Дуаньфэн в ножны, после чего с предельной точностью объяснил:
— Я убрал клинок и очень надеюсь, что вы тоже вернете направленные на меня Сабли Сючунь в ножны. Давайте успокоимся и как следует поговорим.
Шедший впереди стражник на мгновение засомневался. Чэнь Цзыхань так и стоял на месте, с поразительным терпением ожидая его решения. Наконец этот стражник первым убрал Саблю Сючунь в ножны и, подняв глаза, долго и сосредоточенно всматривался в Чэнь Цзыханя холодным взглядом.
— Армия дома Чэнь, — стражник ответил ему поклоном. — Прошу прощения за минутную вспышку гнева, побеспокоившую вас. Надеюсь, Армия дома Чэнь простит меня. Меня зовут Хань Цзыань, я — командующий Восточного завода.
Хань Кэ еще некоторое время пристально смотрел на Чэнь Цзыханя, а затем негромко произвел:
— Сейчас мы с вами находимся в укромном уголке Яньчуньских угодий, вокруг ни души. Мы с Армией дома Чэнь уже слышали от других стражников о случившемся между нами недопонимании и неприятностях.
Он запахнул рукава и продолжил:
— Полагаю, нам действительно стоит спокойно поговорить.
Чэнь Цзыхань тоже кивнул, сделал шаг навстречу Хань Кэ и произвел:
— Что ж, это поистине подарок небес, и Чэнь готов внимательнейшим образом выслушать вас.
В какой-то день встречный ветер пронесся над бескрайней пустыней, и вопреки всему хлынул дождь, с той поры порождая и взращивая бесконечную злобу.
— В том нападении на постоялый двор по пути сюда я не участвовал. Сегодня же по приказу Дучжу Восточного завода я привел с собой десяток стражников, чтобы воспользоваться моментом, пока вокруг никого нет, и добыть вашу голову, — Хань Кэ говорил правду, прямо и без утайки.
Чэнь Цзыхань переспросил:
— Добыть мою голову?
Хань Кэ ответил:
— Именно так.
Чэнь Цзыхань продолжил допытываться:
— Чью именно голову?
Хань Кэ ответил:
— Чэнь Инланя.
Едва эти слова сорвались с губ, в сердце Чэнь Цзыханя вспыхнуло пламя гнева — такое яростное, которое не мог потушить никакой ветер и никакой дождь. Чэнь Инлань сопровождал его больше десятка лет, они были едва ли не возлюбленными с детства, но даже пять лет назад, перед той разлукой, он исчез без единого слова прощания, да так, что даже гордый нрав свой растерял в поисках невесть чего.
Он приехал в Ганьчжоу в поисках останков, но стоило ему толкнуть дверь Ганьчжоуского лагеря, как он встретил человека, которого, казалось, уже никогда в жизни не увидит.
А Чэнь Инлань в ответ отвернулся и сделал вид, что они незнакомы, наотрез отказавшись признавать прошлое.
Но сам Чэнь Цзыхань явился сюда как раз для того, чтобы искупить вину.
Теперь же обе стороны выложили всё начистоту, однако Хань Кэ приподнял брови и поинтересовался:
— Я понятия не имею, какие у вас отношения с Чэнь Инланем. Как я уже говорил, я лишь выполняю любые приказы, отданные Вэй Сяньу, а вовсе не руководствуюсь велением сердца.
— Какие у меня отношения с Чэнь Инланем? — горько усмехнулся Чэнь Цзыхань. — Цзин Цзэ — тот самый человек, которого я разыскиваю уже более двадцати пяти лет.
Сам Чэнь Цзыхань был еще молод, и разница в возрасте между ними составляла чуть больше трех лет — это означало, что Чэнь Цзыхань искал Чэнь Инланя едва ли не с самого своего рождения, и со временем их пути неизбежно должны были пересечься.
Хань Кэ:
— ...
Чэнь Цзыхань:
— ...
Спустя долгое время Хань Кэ звучно и нарочито кашлянул и промолвил:
— Сегодня мы были предельно честны друг с другом, но Дучжу Восточного завода об этом не ведает. Иными словами, я раскрыл вам величайший план Восточного завода: в ночь послезавтрашнего пира Вэй Дэсянь перейдет к активным действиям.
— Но ты не смеешь никому об этом говорить, кроме Чэнь Инланя, — добавил Хань Кэ. — Если ты действительно хочешь вытащить Чэнь Инланя из огня да в полымя, я готов пожертвовать собственной жизнью и следовать всюду за вами.
Поблагодарив Хань Кэ, Чэнь Цзыхань наконец узнал из его уст истинный замысел Восточного завода: острие меча Восточного завода было направлено вовсе не на него самого и не на Мобэй, а на того самого Чэнь Инланя, что уже давно пал с пьедестала.
На росток страсти в его собственном сердце.
Хань Кэ бросил на прощанье:
— Мне больше нечего сказать, я лишь хотел предупредить Армию дома Цзинцюэ: история в конце концов всегда достается победителям.
Он был прав. Раскрывая правду, Хань Кэ тем самым совершал предательство по отношению к Восточному заводу и его Дучжу Вэй Дэсяню, накапливая в себе всё больше смелости, чтобы явить истину миру. Однако Хань Кэ упускал из виду одну вещь: на свет являлась не истина, а обуреваемые туманом амбиции.
Пока Вэй Дэсянь жив хотя бы день, Восточный завод и весь императорский двор Бэймин не будут знать покоя ни единого дня.
*
Чжоу Боюнь вернулся верхом в дворец и как раз вовремя застал Вэй Дэсяня, который неподвижно восседал на кресле из хуанхуали и буравил его взглядом.
— Цюаньюй, куда это ты отлучался?
Чжоу Боюнь ответил:
— Докладываю Дучжу: всего лишь выезжал в небольшой городок и привез оттуда немного еды.
Вэй Дэсянь поднялся с кресла из хуанхуали. Когда Чжоу Боюнь открыл коробку для еды, там аккуратными рядами лежало пять пирожных из грушевого цвета — тех самых пирожных из грушевого цвета, которые он любил больше всего на свете.
Он велел Чжоу Боюню выложить сладости на стол, после чего отпустил его. Чжоу Боюнь не желал оставаться здесь ни секунды дольше: поспешно поблагодарив и распрощавшись, он пересек последний порог Восточного завода и вышел в просторные залы дворца. Вспомнив слова из секретного свитка, он крепко сжал кулаки.
Послезавтра состоится вечерний пир — это идеальный момент, чтобы покончить с Вэй Дэсянем.
Глава 14
Три дня спустя Шэнь Муцинь преодолел горы и реки Цзянчжоу и добрался до затерянных в дальних горах Врат Смерти.
Горные врата поражали воображение своей грандиозностью, их конца и края было не видать. Шэнь Муцинь помнил лишь, как тернист был путь сюда: дорога оказалась безлюдной, по ней не ходили даже повозки, и вокруг царила абсолютная, гробовая тишина.
Впереди дорогу Шэнь Муциню преградили несколько тайных стражей. В этот момент чья-то рука оттолкнула стражей, перехватила Шэнь Муциня за запястье и повлекла за собой вверх по каменным ступеням.
http://bllate.org/book/31626/3858655
Готово:
