— За что?
— Потому что мне всё снился один и тот же сон. — Шэнь Хуайсюй повернулся и посмотрел на Линь Чэня, его взгляд был до жуткого прозрачным. — Во сне чей-то голос всё звал меня по имени, А-Сюй. Он говорил: держись, кто-нибудь придёт и заберёт меня. Этот голос был настолько реальным, что мне казалось: если я умру до того, как появится этот человек, я буду горько сожалеть.
Он горько усмехнулся:
— Позже я понял, что этот голос... это был ты в другом измерении.
У Линь Чэня пересохло в горле. Он не мог представить, через какую крошечную, едва теплившуюся иллюзию этот мужчина продирался в тех погружённых во тьму экспериментах.
— Шэнь Хуайсюй.
— М?
Линь Чэнь ничего не ответил, лишь наклонился и немного неловко раскинул руки, мягко прижав голову Шэнь Хуайсюя к своему плечу.
— Тогда побудь на мне. — Голос Линь Чэня слегка охрип, в нём звучало наигранно-суровое упрямство. — Раньше ты держался во сне, а теперь я здесь, и я позволю тебе опереться на меня. Только ненадолго, ладно? Я натуралист, так что не думай лишнего.
Шэнь Хуайсюй замер.
Он чувствовал пульсацию в изгибе шеи Линь Чэня, чувствовал тепло человеческого тела. Это было то самое живое тепло, которого он жаждал целых двадцать лет.
Он ничего не сказал, лишь жадно прикрыл глаза, всецело доверив свой вес стоявшему рядом юноше — тому, кто был ниже его на полголовы, но при этом заявлял, что готов стать для него опорой.
— М-м... совсем ненадолго, — тихо произнёс Шэнь Хуайсюй.
За пределами руин буря в пустоши постепенно стихала. Свет костра отражался в двух прильнувших друг к другу силуэтах, и казалось, что царившая здесь тысячелетиями мёртвая тишина в этот миг тихонько таяла от тепла, имя которому было товарищество.
...
На следующее утро жар у Шэнь Хуайсюя спал.
Средства связи под руководством Системы завершили ремонт, и сигналы Рыцарей-Судьей наконец снова появились на радарах.
— Повелитель! Мы обнаружили спящее ядро ветви Огромных Клешней! — в голосе капитана рыцарей звучало исступлённое ликование. — Но для ритуала пробуждения нужен особый медиатор... требуется снять печать одновременно с помощью крови высшего Вассала и духовной силы матери.
Линь Чэнь нахмурился, переводя взгляд на уже начавший затягиваться шрам на спине Шэнь Хуайсюя.
— Разве моя кровь не подойдет? — спросил Линь Чэнь.
— А Чэнь, со мной всё в порядке, для снятия печати не нужно много крови, к тому же за ночь отдыха мне уже намного лучше. — Шэнь Хуайсюй поднялся на ноги, и в его глазах вновь застыла прежняя холодная суровость.
Линь Чэнь вздохнул, а затем перевёл взгляд вдаль — на огромную спящую цитадель, похожую на гигантские клешни звёздного неба.
— Эх, пошли. Будем пробуждать наших новых вассалов.
Линь Чэнь вышел из руин, и солнечный свет упал на его золотые крылья.
Он оглянулся на тесное укрытие, и защитный барьер в его сердце, гордо именуемый прямолинейностью натурала, той ночью дал безмолвную трещину.
Напоследок он пробормотал себе под нос:
— Раньше мне казалось, что слово «опора» звучит слишком приторно, но теперь посмотришь... вроде бы и неплохо.
Глава 18: Лорд Клешней и спящая тяжёлая армия
В глубинах Кладбища Звездных Остовов Шэнь Хуайсюй со бледным лицом стоял перед ядром алтаря. Он закатал рваный рукав, обнажая крепкое, но иссеченное шрамами предплечье.
Линь Чэнь хотел было помешать, но, увидев в глазах Шэнь Хуайсюя не терпящую возражений решимость, проглотил уже готовые сорваться с языка слова.
— А Чэнь, для меня это честь Вершителя Меча.
Шэнь Хуайсюй кинжалом полоснул себя по ладони. Ярко-золотая духовная сила Матери Зергов смешалась с бурлившей в его жилах ледяной синевой королевской крови, превратившись в странную и священную пурпурно-золотую жидкость, которая капнула на алтарь.
Гул!
В тот же миг руины всего астероида затряслись. С поверхности некогда безмолвной цитадели пласт за пластом сходила тяжёлая биологическая ржавчина, обнажая пульсирующие внизу живые вены, похожие на потоки тёмно-красной магмы.
[Динь! Обнаружена направляющая кровь высшего уровня.]
[Лорд ветви Огромных Клешней — Щит Разрушения Кайус — насильственно снимает десятитысячелетнюю печать!]
Под потрясённым взглядом Линь Чэня в центре цитадели разверзлась огромная трещина. Оттуда медленно шагнул гигант ростом более трёх метров, с ног до головы закованный в тёмно-красные тяжёлые латы.
Каждый его шаг заставлял содрогаться и крошиться каменистую почву метеорита. У него не было человеческой кожи — доспехи служили ему плотью и кровью, а две массивные механические клешни за спиной казались способными искромсать саму пустоту.
— Кто... зовет... моего господина?
Голос Кайуса был хриплым. Когда его пылающие подобно рубинам фасеточные глаза остановились на Линь Чэне, бурный порыв свирепой ауры мгновенно угас.
Словно рухнувшая золотая гора, он опустился на колени, вонзив огромные клешни в землю:
— Ветвь Огромных Клешней, Кайус, приветствует Мать-Богиню. Тысячелетия падения — и наконец я вижу тёплое солнце.
Вслед за пробуждением Лорда десятки тысяч «тяжелобронированных муравьев-солдат» внутри цитадели открыли кроваво-красные глаза.
— Встань. — Линь Чэнь поднял руку, и духовная сила 35-го уровня уверенно поддержала колени Кайуса. Он повернулся, поддерживая ослабевшего Шэнь Хуайсюя, и в глубине его глаз мелькнула жёсткость: — Кайус, впредь можешь звать меня просто Владыкой.
— Планета Акана нуждается в тебе.
[Подсказка Системы: благодаря успешному подчинению ветви Огромных Клешней уровень хозяина повышен до: 38.]
В то же самое время на планете Акана, в Небесном Городе.
Сир в тревоге мерил шагами главный зал, фиолетовый свет в его сдвоенных зрачках безумно пульсировал, а крылья бабочки от частых взмахов поднимали вихри лилового сияния.
— До сих пор не вернулись... всё еще не вернулись... Разница с расчетным временем великовата, неужели с матерью что-то случилось? — бормотал он, от сильного волнения глубоко внзая ногти в ладони.
Вдруг он резко поднял голову, глядя на одну из теней в околопланетном пространстве планеты Акана.
В остром пространственном восприятии расы Призрачных Бабочек там проявилось едва заметное, но густо напоенное запахом пороха колебание.
— Смертники несчастные. — Уголки губ Сира изогнулись в жестокой усмешке. — Мамы нет дома, так что мусор за ней приберу я.
В этой тени затаился скрытый разведывательный корабль «Гончая», принадлежавший секретному спецподразделению Федерации.
— До целевых координат осталось десять тысяч морских миль. — Голос штурмана в разведывательном корабле дрожал. — Выпустить «генетический вирус-бета», приказ председателя превыше всего.
Однако они не успели нажать на кнопку пуска. Насмешливый, до тошноты сладкий голос внезапно раздался прямо в командном отсеке:
— Вот как?
Командир вскинул оружие, но в ужасе заметил, как в поле зрения его собственная рука медленно искривляется, вытягивается и в конце концов обвисает, словно кусок лапши.
В космическом пространстве за бортом корабля, паря в пустоте и широко распахнув звёздные крылья бабочки, замер Сир. Он протянул изящную руку и легко сжал её наотмашь перед пустым местом.
Хлюп!
Пространство словно смяла невидимая гигантская рука, и стоивший миллиарды федеральных кредитов стелс-разведчик в мгновение ока спрессовался в металлический шар. Сир поймал этот металлический шар, а уголки его рта изогнулись в жестокой улыбке.
В этот момент пустота вдалеке была жестоко разорвана. Огромный силуэт корабля «Юрий», пробив пространственные грани, вырвался наружу, а следом за ним показалась тяжёлая бронированная цитадель Кайуса.
— Мама вернулась!
Жестокость на лице Сира вмиг испарилась, сменившись чистой наивностью и привязанностью. Он небрежно швырнул тот «подарок» в пространственный разлом и, словно бабочка, бросился к Линь Чэню, только что сошедшему с трапа.
Линь Чэнь едва успел выровнять шаг, как его тут же сбило с ног тёплое тело.
Сир горько плакал, заливаясь слезами, словно тот безумец, что только что играючи уничтожил целый флот, был вовсе не он.
— Мама! Сир так боялся... Только что какие-то плохие люди хотели обидеть Акану... — Сир терелся о грудь Линь Чэня, а его тонкие пальцы незаметно оттесняли в сторону Шэнь Хуайсюя.
Линь Чэнь окинул взглядом усыпанную пространственными обломками землю, а затем посмотрел на дрожащего в его объятиях Сира.
Он беспомощно вздохнул: этот его образ «натурала» сталкивался с величайшим испытанием за всю историю.
— Шэнь, отведи Кайуса на переформирование. Сир, отпусти руки, вернись в главный зал и всё мне объясни.
В главном зале слабо пульсировал свет пси-энергии. Шэнь Хуайсюя оставили за дверью, и тяжёлые хрустальные створки медленно сошлись, отрезая все взгляды снаружи.
Линь Чэнь повернулся и посмотрел на Сира, который неотступно следовал за ним по пятам и отказывался выпустить из рук даже полу его одежды:
— Объясни-ка, что это за металлический шар? Я же учил тебя, что пленные куда ценнее трупов.
Слёзы на лице Сира ещё не высохли. Он задрал голову, и в его сдвоенных зрачках таинственно замерцал фиолетовый свет, полный пугающего, упрямого безумия:
— Но мама, они хотели причинить вред Акане, хотели навредить тебе. Зачем оставлять такую мерзость? Когда Сир раздавил их, они так визжали... Звучало просто прекрасно.
Сердце Линь Чэня ёкнуло. Он резко схватил Сира за плечи, заставляя посмотреть ему прямо в глаза:
— Сир! Там были десятки человеческих жизней! Каковы бы ни были их цели, при такой абсолютной разнице в силе ты вполне мог просто уничтожить их двигательную систему!
— Человеческие жизни? — Сир вдруг рассмеялся, заливисто и звонко, его крылья за спиной затрепетали, разбрасывая густую волну призрачной фосфоресцирующей пыльцы. — Мама, ты что, забыл? Как в той лаборатории они прибивали мои крылья стальными гвоздями? Они вскрывали моих подданных, выкачивали нашу кровь — где тогда были те самые человеческие жизни, о которых ты говоришь?
Он шаг за шагом наступал на Линь Чэня, прижав того к краю трона. Дыхание Сира касалось шеи Линь Чэня, неся с собой слабый, свойственный насекомым аромат, но от этого Линь Чэню стало холодно.
— Мама, ты слишком добр, добр настолько, что мне хочется спрятать тебя. — Сир провёл холодными пальцами по щеке Линь Чэня, его взгляд был полон одержимости и безумия. — Внешний мир слишком хаотичен: там есть люди, есть этот противный Шэнь Хуайсюй, есть те звери, что смотрят на тебя во все глаза. Если переломать маме ноги и запереть в самом глубоком коконе, неужели ты тогда будешь смотреть только на одного Сира?
— Сир, приди в себя! — рявкнул Линь Чэнь, резко высвобождая духовную силу и силой отталкивая нападки Сира.
Сир качнулся назад и осел на пол, крылья его бессильно поникли. Он не сопротивлялся, лишь поднял голову, и его сдвоенные зрачки наполнились обидой и униженными слезами:
— Мама бьет меня... Из-за тех жуков, что хотели убить тебя, ты бьешь Сира...
http://bllate.org/book/31736/3874456
Готово:
