Лу Чжао не предупредил заранее, и Сун Чумань не знал, что тот вернётся сегодня вечером.
Он помог занести чемодан, и когда приблизился к Лу Чжао, от того пахнуло еще более крепким перегаром. Мяньмянь, судя по всему, тоже это учуяла — она притаилась неподалёку, покачивая хвостом, и не стала подходить.
Возможно, перед возвращением Лу Чжао был на каком-то приёме или у него были другие дела. Немного погодя Сун Чумань, прекрасно зная ответ, всё же спросил:
— Ты пил?
— Мм.
Лу Чжао сменил обувь, бросил верхнюю одежду на диван, сел и, зажав переносицу пальцами, тяжело вздохнул.
Сун Чумань никогда не притрагивался к алкоголю, но догадался, что сейчас Лу Чжао чувствует себя не лучшим образом, и пошёл налить ему стакан тёплой воды.
Услышав шаги, Лу Чжао открыл глаза, с улыбкой протянул руку и взял стакан:
— Спасибо.
— Сколько ты выпил? — посмотрел на него Сун Чумань. — Вернись ты чуть позже, я бы уже спал.
В устах Лу Чжао эти слова прозвучали так, будто в них таилась лёгкая обида.
Сун Чумань стоял совсем рядом. Лу Чжао опустил стакан, перехватил его за руку, висевшую вдоль тела, и тихо попросил:
— Подай мне полотенце, пожалуйста?
Его ладонь была горячей. Сун Чумань отдёрнул руку, бросил короткое «умм» и направился в ватную.
Смочив полотенце горячей водой и хорошенько его отжав, Сун Чумань вернулся в гостиную. Лу Чжао полулежал, прислонившись к подлокотнику дивана, и с закрытыми глазами казался спящим.
Сун Чумань подошёл, дважды позвал его и слегка толкнул в плечо, но ответа не последовало.
Тогда он просто сел рядом с Лу Чжао и, развернув полотенце, принялся протирать ему лицо.
Заботиться о ком-то ему ещё не доводилось, поэтому движения выходили неуклюжими и медленными.
Если не считать запаха алкоголя, лицо Лу Чжао выглядело вполне нормально, только мочки ушей слегка покраснели, а температура тела была чуть повышена. Сам он расстегнул пару пуговиц на вороте, и Сун Чумань заодно потёр ему шею и руки.
Вернувшись после того, как он убрал полотенце на место, Сун Чумань застал Лу Чжао в прежней позе.
Без верхней одежды, он никак не мог уснуть прямо здесь, на диване, поэтому Сун Чумань пришлось снова попытаться его разбудить.
— Лу Чжао, Доктор Лу? — не добившись ответа, он не удержался и ущипнул Лу Чжао за щёку.
На этот раз Лу Чжао проснулся. Он открыл глаза, и Сун Чумань поспешно убрал руку, с лёгким кашлем произнеся:
— Иди спать в комнату.
Лу Чжао потёр виски и, опираясь на диван, поднялся:
— Хорошо.
Стоял он неуверенно. Боясь, что тот рухнет, Сун Чумань подхватил его под руку и помог дойти до спальни.
Дверь не была заперта. Мяньмянь шмыгнула внутрь следом за ними, первой запрыгнула на изголовье кровати и улеглась, уставившись на обоих сапфировыми глазами.
Всю дорогу Сун Чумань поддерживал Лу Чжао, но чем ближе они подходили, тем тяжелее становился прижимавшийся к нему мужчина. Возле самой кровати он попытался отпустить его, но Лу Чжао ухватил его за предплечье и случайно потянул за собой — оба рухнули вниз.
Половина тела Сун Чуманя оказалась придавлена Лу Чжао. Перевернувшись, он попытался оттолкнуть его, но его запястье тут же крепко сжали.
— Чумань, — взгляд Лу Чжао постепенно прояснялся, он убедился, что перед ним действительно тот самый человек, и хватка стала только крепче. — Не уходи пока.
Сун Чумань дёрнулся, пытаясь высвободиться:
— Что такое?
Ничего не отвечая, Лу Чжао молча смотрел на него какое-то время, а затем вздохнул:
— Страшно одной оставаться дома?
Слушая его, Сун Чумань опешил.
Он всегда жил один — даже до того, как съехал из особняка семьи Сун, всё было точно так же. Никто и никогда не задавал ему подобных вопросов.
Заметив, что ответа нет, Лу Чжао решил, что ему страшно, притянул его к себе и заключил в объятия:
— Не бойся, я вернулся.
— Мне не страшно, со мной Мяньмянь, — покачал головой Сун Чумань и ответил со всей серьёзностью.
— А ел дома нормально? — Лу Чжао обхватил пальцами всё запястье Сун Чуманя и нахмурился. — Ты слишком худой, надо кушать больше.
Они находились непозволительно близко. От Лу Чжао пахло вполне приятно, но от этого у Сун Чуманя зачастило сердцебиение:
— Ел.
— Вот и хорошо.
Дома были установлены камеры, и Лу Чжао знал, что Сун Чумань не врёт и из дома никуда не выходил.
Его рука скользнула выше, легонько или чуть сильнее перебирая пальцы Сун Чуманя:
— Какой же ты послушный.
Жест был донельзя двусмысленным. Кончики пальцев Сун Чуманя слегка задрожали, и он медленно вытянул руку.
Лу Чжао не сводил с него глаз. Напившись, он не буянил, не нёс чушь и вообще выглядел так, будто вовсе не пил спиртного, однако Сун Чумань чувствовал: в нём появилась какая-то неуловимая разница по сравнению с обычным состоянием.
Он не мог точно подобрать слова, но казалось... будто тот стал гораздо более открытым и честным.
Сун Чумань вдруг подал голос:
— Ты в прошлый раз говорил, что я могу спросить тебя о чём угодно?
Лу Чжао издал глухое «мм».
— Тогда ты... — Сун Чумань внимательно разглядывал Лу Чжао. — Ты сейчас пьян?
Лу Чжао даже глазом не моргнул:
— Нет.
Но ведь пьяные вечно утверждают, что они трезвы. Сун Чумань оказался в тупике и решил пока считать, что тот всё-таки пьян.
С покрасневшими ушами он продолжил расспросы:
— Зачем ты ездил в командировку?
— Возвращался в компанию по делам.
В компанию? В голове Сун Чуманя промелькнула догадка, но развивать её он не стал и резко сменил тему:
— Кто научил тебя готовить?
На этот абсолютно не связанный с предыдущим вопрос Лу Чжао ответил с той же готовностью:
— Сам научился.
— А сколько кошек у тебя раньше жило?
— Только Мяньмянь.
Сун Чумань задал ещё с десяток бессвязных вопросов, и на каждый Лу Чжао ответил без малейшего намёка на раздражение.
Набравшись храбрости, он чуть быстрее обычного задал последний вопрос:
— Я тебе нравлюсь?
Пройдя такой долгий круг, Сун Чумань хотел услышать лишь этот единственный ответ. Он ещё даже не успел испугаться, как услышал голос Лу Чжао:
— Да.
В комнате на мгновение воцарилась тишина, в которой были слышны лишь чужие дыхания. Сун Чумань медленно моргнул.
Он вовсе не был удивлён — Лу Чжао действительно... нравился он сам.
Но в душе шевельнулось какое-то странное, не поддающееся описанию чувство, похожее на радость, но не совсем.
Опустив взгляд, он долго молчал, пока внезапно не услышал вопрос Лу Чжао:
— А ты?
— Я... — Сун Чумань поднял глаза, встретился с ним взглядом и тут же отвёл его: — Что я?
Он не мог лгать самому себе, но и не забыл о главном: в глазах Лу Чжао у него всё ещё имелся парень...
Чтобы объясниться с Лу Чжао, ему сначала следовало разобраться со своим «парнем», придумав другую причину или прямо заявив о расставании.
Пока Сун Чумань обдумывал это и пытался оттолкнуть Лу Чжао, чтобы подняться, стоило ему шевельнуться, как тот снова перевернулся и прижал его к матрасу.
Взгляд Лу Чжао был ясным, в нём не осталось и следа хмеля. Чеканя каждое слово, он спросил:
— Я тебе нравлюсь?
Он терпеливо ждал подходящего момента, но раз уж Сун Чумань сам завёл этот разговор...
К тому же инициатором был он сам, и теперь, когда он захотел сбежать сразу после вопроса, так просто это бы не сошло ему с рук.
С паникой в голосе Сун Чумань произнёс:
— Пусти меня встать.
Пропустив его слова мимо ушей, Лу Чжао крепко прижал его запястья к постели:
— Расстанься с ним, хорошо?
Низко склонившись и приблизив лицо вплоть до уговоров в голосе, он добавил:
— Я уже уволился из больницы.
Застигнутый врасплох, Сун Чумань замер и тупо переспросил:
— Уволился?
Лу Чжао усмехнулся, с прозрачным намёком:
— Психотерапевтам нельзя заводить романы с пациентами.
Когда они в прошлый раз беседовали в кабинете, Лу Чжао уже чувствовал, что Сун Чумань что-то от него скрывает, хотя и не мог догадаться, что именно.
Вспомнив испуганный взгляд Сун Чуманя, Лу Чжао попытался прощупать почву:
— Если боишься, дай мне его номер телефона. Я сам с ним поговорю.
Сун Чумань тут же запротестовал:
— Нельзя...
Да где он возьмет номер, чтобы дать его Лу Чжао...
Лицо Лу Чжао помрачнело, а в груди запылал огонь ревности:
— Его вечно нет рядом, и он к тебе плохо относится.
За всё время, пока тот отсутствовал дома, Сун Чумань никому не звонил, почти не пользовался телефоном, а его поведение оставалось абсолютно нормальным — никаких признаков галлюцинаций от болезни.
С учётом того, что Сун Чумань говорил ранее, Лу Чжао всё больше склонялся к другому предположению: этот парень действительно существовал в реальности, и они, возможно, поссорились и сейчас переживали период холодности.
Чем больше он думал об этом, тем сильнее его снедала жгучая ревность. Он лишь жалел, что Лу Чжао не встретился Сун Чуманю раньше других.
У Сун Чуманя сбилось дыхание, и он попытался оттолкнуть его:
— Я... я сам с ним потолкую.
Он сопротивлялся, и Лу Чжао, чувствуя глухое раздражение, почти касался кончиком носа его щеки:
— И как же ты ему это скажешь?
Расскажешь, как сейчас лежишь под ним?
Дурные мысли, поднимавшиеся со дна души, просились наружу, но Лу Чжао промолчал, хотя в воображении уже всплывали совсем другие картины.
Ощутив, что упирается во что-то твердое внизу живота, Сун Чумань замер на пару секунд, дошло до него не сразу, и лицо окаменело:
— Ты...
Дыхание Лу Чжао стало тяжёлым, взгляд прожигал его кожу, сбросив овечью шкуру и обнажая истинную сущность хищника, преследующего добычу.
Издав приглушённый стон, он разжал руки и поднялся:
— Прости.
Не смея поднять глаз, Сун Чумань вскочил с кровати и сбежал из спальни, словно спасаясь от погони.
Добравшись до своей комнаты, он быстро погасил свет, лёг и натянул одеяло прямо на голову.
Спустя мгновение стало невыносимо жарко, и Сун Чумань откинул одеяло, чувствуя, что в голове по-прежнему пустота.
Что он вообще творит? И что творит Лу Чжао?
Лу Чжао выпил, так что вряд ли соображает, что делает, холодно рассудил Сун Чумань.
В коридоре послышался шум — судя по всему, Лу Чжао вышел из спальни в направлении ванной.
Лицо Сун Чуманя, только-только переставшее гореть, вспыхнуло с новой силой. У него никак не получалось заснуть, он прислушивался к звукам: Лу Чжао возился там ужасно долго, после чего раздался тихий щелчок закрывающейся двери.
Нащупав на тумбочке телефон, он нажал на экран — было уже почти полпервого ночи.
В этот момент в WeChat как раз звякнуло уведомление.
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Хе-хе! Я в этом году возвращаюсь на родину на праздники!
Сун Чумань как раз хотел с кем-нибудь поговорить, поэтому сел в постели и ответил.
[Ан] : Лу Чжао сказал, что я ему нравлюсь.
[Манговый циньтуань — божество на веки] : ？？？
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Он это серьёзно？？？
[Ан] : Почему ты так спрашиваешь?
Озадаченный Сун Чумань ожидал от Тун Ихана совершенно других слов.
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Да ладно, он... я же раньше вечно шутил над этим, просто чтобы подразнить тебя, неужто он и правда к тебе неравнодушен?
[Манговый циньтуань — божество на веки] : ？？？ К тому же у тебя есть парень!
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Даже если бы ты был одинок, он всё равно не имел бы права на тебя заглядываться！！！
Забыв о необходимости объяснять ситуацию с парнем, Сун Чумань нахмурился и напечатал:
[Ан] : Почему не имел бы?
В этом вопросе уже сквозило стремление встать на сторону Лу Чжао, отчего Тун Ихан занервничал ещё сильнее.
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Да потому что он психотерапевт！！！
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Во всём виноват я... не стоило мне тогда так шутить с тобой...
Спустя пару секунд Тун Ихан скинул ссылку.
[Почему психотерапевтам нельзя заводить романы с пациентами?]
Сун Чумань открыл статью, пробежал глазами пару абзацев и почему-то даже почувствовал облегчение.
[Ан] : Он сказал, что уже уволился.
[Манговый циньтуань — божество на веки] : ......Это когда это? Когда он успел тебе об этом сказать?
[Манговый циньтуань — божество на веки] : А до увольнения у него что, никаких мыслей на этот счёт не было?
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Психотерапевтам мало того что запрещено крутить романы с пациентами, им даже дружить с ними нельзя.
Даже известие об увольнении Лу Чжао не развеяло подозрения и отторжение Тун Ихана.
Сун Чумань снова вернулся к чтению статьи. Раньше он никогда об этом не задумывался и не пытался узнать подробности.
На странице бросилась в глаза фраза: «Стоит пациенту вступить с психотерапевтом в более близкие отношения, у него с лёгкостью развивается зависимость и прочие нездоровые эмоции, которые пагубно сказываются на лечении».
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Отвечай честно, он раньше позволял себе по отношению к тебе какие-нибудь вольности?
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Я же просто шутил, чтобы поднять тебе настроение! Кто же знал, что он окажется геем!
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Манюня, тебе надо держаться от него подальше. И ещё неизвестно, правду ли он сказал насчёт увольнения и насколько искренни его чувства к тебе.
[Манговый циньтуань — божество на веки] : Я пойду порою информацию о нём, а ты скажи, съехал ты от него или нет?
http://bllate.org/book/31759/3877819
Готово:
