Собаке ли жрать сашими? — в его тоне слышалось сплошное презрение и извращенная зависть. — А ну-ка, отдавай сюда!
Это моё! — как только Е Ле увидел, что у него отнимают коробку, он тут же засуетился и, звонко залаяв, начал давать отпор. — Я несу это для Де Сы, чтобы он подкрепился, верни мне!
Ещё смеешь сопротивляться? — Ци Кай разозлился и принялся хлестать Е Ле коробкой по спине и шее. Кто бы мог подумать, что пёс даже не попытается увернуться, а лишь раскроет пасть, пытаясь ухватить добычу.
Поняв, что Е Ле хочет отобрать сашими, Ци Кай демонстративно поднял коробку высоко над головой и самодовольно задрал нос: Хочешь? Не дам! И не просто не дам, я сейчас принесу её домой и сам... А-а-а!
Ци Кай издал вопль и рухнул на землю: его голень пронзила острая боль, и он выпустил из рук поводок.
Паршивая псина, ты посмел укусить меня!
Воспользовавшись моментом, Е Ле хотел было сбежать, но не желал оставлять сашими. К его удивлению, Ци Кай, увидев, что собака тянется к коробке, забыл о раненой ноге и снова бросился в драку.
Делать нечего, Е Ле пошел ва-банк: он прямо на ходу вцепился зубами в коробку с сашими, а потом поддел её лапой и перевернул. Рыбное филе посыпалось на землю, рассыпавшись повсюду.
Есть это было уже нельзя. Ци Кай, увидев такое, собрался было взорваться от ярости, но едва повернул голову, как увидел, что Е Ле уже удрал, волоча за собой поводок.
Он разразился бессильными проклятиями: Ах ты, тварь паршивая!
А Е Ле, полный рот сашими, со всех ног помчался к 019-му номеру и, не успев затормозить, врезался прямо в дверь. Даже Де Сы, заранее почуявший неладное, не успел его предупредить.
К счастью, Ци Кай прошлой ночью не выходил на смену, так что дверь в 019-й была не заперта. Де Сы просунул лапу в дверную щель и без труда откинул засов.
Что случилось? — он посмотрел на чумазого Самоеда. Его невидимые брови нахмурились, но он не успел спросить снова: Е Ле влетел внутрь и, поспешно подбежав к миске, выплюнул в неё какую-то часть добычи.
Закончив с этим, Е Ле повернулся к Де Сы и жалобно заскулил: Де Сы, меня побил Ци Кай, у-у-у…
Де Сы в растерянности закружил вокруг Е Ле. Он не умел утешать людей, а тем более собак, поэтому мог лишь попытаться стряхнуть пыль с его шерсти, попутно расспрашивая, что произошло.
Е Ле ещё долго скулил, прежде чем немного успокоился. Но когда Де Сы, помогая очистить шерсть, случайно задел место, куда ударил Ци Кай, пёс вздрогнул от боли.
Е Ле, который только что перестал всхлипывать, снова почувствовал, как всё тело ноет, и ему захотелось заплакать ещё сильнее: Не трогай, пожалуйста, мне повсюду больно, у-у-у…
Де Сы пришлось убрать лапы. Поразмыслив, он потерся о Е Ле: Ци Кай тебя ударил? Рассказывай подробно.
Е Ле вытер морду передними лапами. Врождённый оптимизм помог ему быстро прийти в себя, и он возмущённо поведал Де Сы о случившемся.
Когда зашла речь о том, как Ци Кай специально дергал его за поводок, Де Сы взглянул на ошейник, всё ещё сжимавший шею собаки, и заметил, что шерсть вокруг него свалялась.
Он невольно обеспокоился: Тебе до сих пор неудобно в нём?
Сказав это, Де Сы замер. Когда это он научился проявлять заботу о других, не задумываясь ни на секунду?
Немного, — ответил Е Ле и потянулся лапой к ошейнику, но, промучившись, понял, что это бесполезно, и сдался. — Я не могу его снять, и шея болит.
Видя это, Де Сы подошел ближе: Ошейник кожаный, перекусить его будет несложно. Давай я попробую?
Хорошо, хорошо, — закивал Е Ле. — Спасибо тебе, Де Сы, ты такой добрый ко мне.
Подойди ближе.
Де Сы искоса взглянул на него, думая про себя: неужели помощь с ошейником — это уже проявление доброты? Если в глазах Е Ле быть хорошим парнем так просто…
К тому же, подумал он, Е Ле такая неженка — даже от укола для взятия крови может проплакать полдня. Любой бы не смог равнодушно смотреть, как у него всё болит, а ошейник только причиняет новые мучения.
Убедив себя в этом, Де Сы нашел удобное положение и приставил клыки к кожаному ремешку. Его нос уткнулся в шерсть Е Ле, и в ноздри ударил его запах.
Приготовившись, он в одно мгновение напряг мышцы и дернул головой в сторону, используя инерцию и остроту своих клыков, чтобы легко разорвать кожу.
Раздался громкий чих, и разорванный ошейник упал на пол. Е Ле встряхнулся, словно валик для чистки одежды, и посмотрел на Де Сы, который не переставая чихнул три раза подряд.
Что с тобой? Простудился? — обеспокоенно спросила собака.
Де Сы с трудом подавил очередное Апчхи и бесстрастно ответил: Всё в порядке.
Просто выбившаяся пушистая шерсть Е Ле попала в нос. И этот запах, такой же навязчивый, как зуд в носовой полости, никак не хотел выветриваться.
Невозмутимость Де Сы охладила любопытство Е Ле. Как умная собака-компаньон, он понимал, что нужно оставлять клиенту достаточно личного пространства и секретов.
Е Ле перевел взгляд на дверь и забеспокоился: А вдруг Ци Кай, этот гадкий тип, узнает, что я прибежал в 019-й, и придет следом? Нет, надо спрятать его орудия преступления.
Де Сы как раз раздумывал, о каких орудиях идет речь, когда Е Ле, виляя хвостом, подхватил порванный поводок и спрятал его под свою дырявую подстилку. Пряча, он приговаривал:
Де Сы, скорее ешь сашими! Я ведь целую коробку тебе нёс, а Ци Кай её перехватил! Хорошо хоть, что-то удалось отбить!
Сашими?
Де Сы огляделся по сторонам, и когда его взгляд упал на собачью миску, у него возникло нехорошее предчувствие.
Неужели… то, что Е Ле выплюнул в миску, когда вбежал…
Е Ле наконец закончил прятать поводок, повернулся к нему и сказал: Вот же, в миске. Я с таким трудом отвоевал этот кусочек, остальное рассыпалось, так жаль.
Но… — Де Сы подошел к миске и, глядя на сашими в собачьей слюне, нерешительно замер.
Но что? — Е Ле решил, что Де Сы опять перебирает харчами, и с важным видом начал поучать: Ты не можешь не есть ни нормальную еду, ни что-то другое. Чжан Ци говорил, что это полезно, поэтому я специально принес тебе коробку, жаль только, что остальное рассыпалось.
http://bllate.org/book/31770/3879100
Готово:
