Пообедав, Юань Сяо снова поспешил вымыть посуду. Когда тушеная курица была готова, он велел Тань Цзюэ достать контейнер, наполнил его обедом до самого верха и убрал в холодильник. К половине десятого вечера альфа наконец закончил все дела и, захватив пакет с кухонным мусором, собрался домой.
Он говорил, что пришел приготовить ужин, и в итоге действительно жизнерадостно и солнечно приготовил еду. Тань Цзюэ спросил:
— Ты уходишь?
Юань Сяо кивнул:
— Угу, мы еще не начали встречаться, оставаться у тебя на ночь было бы неправильно.
Тань Цзюэ немного подумал и тоже поднялся:
— Я провожу тебя.
— Не нужно, мой скакун прямо внизу, десять минут — и я в общежитии.
Тань Цзюэ нечасто сидел в интернете и не понял его слов:
— Скакун? Ты приехал на коне?
Разве лошадей пускают в жилой комплекс?
Юань Сяо на мгновение замер, но тут же рассмеялся:
— Ага, когда я только поднимался наверх, привязал его внизу травку пощипать, сейчас, наверное, уже наелся.
Тань Цзюэ нахмурился, слегка встревожившись:
— Разве так можно? Несколько дней назад управляющая компания высадила цветы на газоне, если он всё объест, придется платить за ущерб.
Видя серьезное выражение лица Тань Цзюэ, Юань Сяо снова усмехнулся — с озорной лукавинкой. Ему казалось, что этот человек невероятно мил и готов поверить во что угодно:
— Ничего страшного, моя лошадь очень послушная, ест только траву, цветы не трогает.
Тань Цзюэ растерянно хлопал глазами, одураченный его словами. В конце концов, жизнь богачей трудно было вообразить, мало ли, вдруг у Юань Сяо действительно имелся какой-нибудь породистый конь с документами и правом выезда на дороги:
— Правда? Какая лошадь может быть настолько послушной?
Юань Сяо вытащил из кармана ветровки ключи от машины с болтающимся мультяшным брелоком:
— Айма.
Эту машину они с Сун Цзинем долго выбирали в торговом центре, сами подбирали чехол и шлем, а потом лично ехали на ней обратно в университет. Она была куда ценнее тех тачанок, что пылились в его гараже.
Тань Цзюэ: «……»
Они с Юань Сяо какое-то время молча смотрели друг на друга, после чего Тань Цзюэ безмолвно закрыл дверь и вызвал лифт. Юань Сяо тут же последовал за ним, прихватив мусор:
—……Ты злишься?
Тань Цзюэ:
— Нет.
Юань Сяо:
— Тогда зачем ты спускаешься?
Тань Цзюэ невозмутимо ответил:
— Хочу посмотреть на твоего скакуна.
Юань Сяо и сам не понимал, с чего это тот вдруг заинтересовался его электроскутером, но послушно вышел следом во двор. Там среди припаркованных в ряд огромных Геликов и Мерседесов одиноко стоял электроскутер нежно-розового цвета с забавными украшениями, нагло занимая целое парковочное место.
Тань Цзюэ с трудом воспринимал этот оттенок:
— Это твоя машина?
Юань Сяо выбросил мусор и повернулся обратно:
— Да, а что?
Если быть точным, она принадлежала им на пару с Сун Цзинем.
Тань Цзюэ немного помолчал, словно сделав какое-то открытие:
— Оказывается, тебе нравится розовый...
Юань Сяо понял, что тот наверняка истолковал всё неверно, и поспешил объяснить:
— Чехол выбирал Сун Цзинь, он просто обожает этот цвет, говорит, выглядит мило.
Тань Цзюэ впервые услышал это имя из чужих уст, и в груди инстинктивно шевельнулось неприятное чувство:
— Сун Цзинь? Однокурсник?
Разве любитель электроскутера в столь нежно-розовой гамме — не омега?
Юань Сяо кивнул:
— Мой друг детства, он альфа, тоже из спецкласса.
Услышав, что тот альфа, Тань Цзюэ едва заметно расслабился в лице:
— Оу, ну тогда у него весьма девичье сердце.
В Юньчэне только начинало теплеть по-весеннему, но после заката солнца на улице все еще было прохладно. Тань Цзюэ был одет лишь в свитер, и Юань Сяо испугался, как бы тот не простудился:
— Я пошел, поднимайся скорее наверх. Контейнер лежит на второй полке холодильника, завтра на работе не забудь захватить с собой, разогреешь в микроволновке минут пять, и можно есть.
Он давал указания обо всем на свете, словно заботливая нянька. Тань Цзюэ стоял на ветру, слушал его, но почему-то совсем не чувствовал раздражения. Время было уже позднее, он посмотрел на темное небо и вдруг, поддавшись какому-то странному импульсу, произнес:
— Хочешь остаться у меня на ночь?
Стоило словам сорваться с губ, как оба замерли. Спохватившись, он поспешно добавил:
— Можешь спать в гостевой.
В качестве платы за сегодняшний ужин.
Альфа, конечно же, польщенно уставился на него. Его глаза сначала вспыхнули ярче, но потом постепенно потухли:
—……Не нужно.
Тань Цзюэ не ожидал отказа:
— Почему?
Юань Сяо опустил голову и принялся крутить игрушку на ключах от электроскутера, а слова, которые он произнес, были далеки от скромности:
—……У меня все еще период повышенной уязвимости, с самоконтролем туго.
— Боюсь тебя испугать.
Юань Сяо держался настолько невозмутимо, что Тань Цзюэ даже позабыл о том, что тот все еще находится в периоде повышенной уязвимости. Он уставился на пальцы альфы, тересившие брелок, нарочито пропуская мимо ушей фразу насчет слабого самоконтроля, и лишь спустя долгое время выдал тихое:
— Оу.
— Тогда будь аккуратен по дороге.
Юань Сяо тут же решил зайти дальше:
— А можешь обнять меня перед уходом?
Альфе, казалось, очень нравились объятия — совсем как при встрече в прихожей, без каких-либо двусмысленных намеков и дешевых хитростей, словно с давним другом после долгой разлуки. Тань Цзюэ не стал скупиться:
—……Ладно.
Он шагнул вперед и обнял альфу. Юань Сяо на мгновение весь напрягся, но тут же пришел в себя, обхватив Тань Цзюэ за плечи и спину поверх свитера и случайно задев выступающие лопатки и прохладную ткань.
Все-таки слишком худой, пронеслось у него в голове.
Он украдкой потерся о плечо омеги, затем отстранился и заодно набросил на плечи Тань Цзюэ собственную куртку, висевшую у него на руке:
— Возвращайся, не простудись.
Он ведь и пришел сегодня ради этой куртки, но теперь, уходя, снова отдал ее Тань Цзюэ. Последний попытался отказаться:
—……Не нужно.
Однако Юань Сяо не стал слушать и уже усаживался за руль:
— Носи ее, а не то в следующий раз я даже повод заглянуть к тебе не найду.— Пока.
Розовый электроскутер бесшумно умчался вместе с ветром, оставив Тань Цзюэ стоять на месте. От его куртки исходил чистый и свежий аромат стирального порошка — он постирал её только позадимиром, а из-за недавних объятий в ней всё ещё сохранялось немного тепла, свойственного альфам.
Стоило подуть ветру, как всё мгновенно рассеялось. Тань Цзюэ с опозданием ощутил холод, одной рукой слегка запахнув просторную куртку, а взгляд его при этом устремился туда, где скрылся альфа, и было непонятно, о чём он думает.
Долгое время простояв неподвижно, он наконец повернулся и поднялся наверх.
Период повышенной уязвимости Юань Сяо должен был продлиться три дня: сильнее всего симптомы проявлялись в первый и второй дни, а на третий, стоило лишь наклеить пластырь-подавитель и запечатать феромоны, можно было вести нормальную социальную жизнь.
Выходные он провёл в квартире тихо и безмятежно, а в понедельник посвежевшим отправился на учёбу.
Шла третья неделя семестра, выбор предметов в основном уже завершился. Юань Сяо изучал экономику: пусть она была не столь загруженной, как технические специальности, но зато здесь имелось бесчисленное множество бизнес-соревнований и групповых заданий. В каждом семестре набиралось по доброй дюжине командных чатов, в которых время от времени вспыхивали споры и разборки.
Со временем Юань Сяо обзавелся в группе постоянными напарниками по проектам, и работа шла весьма эффективно, однако в самый понедельник с утра в их команде возникли проблемы.
Всё началось с того, что в выходные какой-то омега молча вышел из чата, а следом за ним вчера ещё два альфы и два омеги прислали сообщения о выходе, так что от команды из десяти человек осталось всего шестеро.
Юань Сяо, будучи старостой мини-группы, написал в личные сообщения омеге, которая вышла первой, но в итоге обнаружил, что уже заблокирован. Опросив троих участников, покинувших чат позже, он услышал лишь невнятное бормотание и попытки отмахнуться — никто ничего не хотел говорить.
Ошеломлённый происходящим, он решил попытать счастья и набрать новых людей для команды прямо в потоке, однако дождаться пополнения ему не довелось — раньше пришла пересланная Сун Цзинем новость из университетской стены признаний, где кого-то позорили.
Заголовок гласил: Позор! Некий альфа со второго курса экономического факультета влез в чужие отношения третьим лицом, крутить шашни с чужой девушкой — это по кайфу, да?
Название было крайне завлекательным, и Юань Сяо сразу же клюнул. Стоило кликнуть по нему, как открылась длинная тирада от лица пострадавшего, несколько скриншотов переписки и один снимок чека о переводе.
Юань Сяо открыл чат, и его собственная аватарка красовалась прямо там.
Юань Сяо:?
В чём дело, ведь в прошлой жизни такого сюжета не было, помнил он. С каких это пор он стал третьим лишним?
Нахмурившись, он открыл пост и принялся вчитываться в каждое слово.
[Прислано в стену.]
[Анонимно.]
[Позорим некоего альфу со второго курса эконома по имени ЮХ, который прекрасно знал, что у девушки есть парень, но неоднократно домогался её, делал пошлые намёки и даже тайком переводил деньги с требованием вступить в интимную связь. Доказательства прилагаются.]
Альфа со второго курса экономического факультета с инициалами ЮХ — любой, кто хоть изредка пролистывал посты со стены признаний и поиском людей, легко догадался бы, о ком речь. В этом посте не хватало разве что номера удостоверения личности Юань Сяо.
[Я парень пострадавшей девушки. История началась с того, что после праздников мы встретились, и она зашла в свой мессенджер с моего компьютера. Случайно я наткнулся на их переписку с ЮХ за зимние каникулы.]
[Весь зимний каникул ЮХ домогался моей девушки под предлогом обсуждения учебы. Это включало в себя, но не ограничивалось огромным количеством двусмысленных фраз, тремя крупными денежными переводами и даже очернением и оскорблением её законного парня, то есть меня. Моему терпению пришел конец, и я решил выставить его напоказ, чтобы еще больше людей увидели его истинное лицо. Говорят, в прошлом году он даже был представителем отличников учебы на экономе — неужели человек с таким низким моральным обликом и отвратительным поведением достоин быть представителем?]
[Я оставляю свои слова здесь: если кто-то не согласен, пусть идет со мной лицом к лицу. Не думайте, что пара грязных монет в семье позволяет вам творить беззаконие. В конце концов, нельзя же терять всякое человеческое лицо?]
Следом за разгромной обличительной статьей шли скриншоты переписки.
Юань Сяо с первого взгляда понял, что переписка была смонтирована из обрывков. Собеседницей выступала та самая омега из группового чата, которая вышла первой.
Шла вторая утренняя пара, преподаватель макроэкономики монотонно вел лекцию по заезженной презентации, в то время как студенты в аудитории с молчаливого согласия постоянно косились в телефоны, а затем поворачивались, чтобы бросить вороватые взгляды на Юань Сяо в самом дальнем углу последнего ряда.
Даже Сун Цзинь вытянул шею: — Это что такое? Тут и переписка, и переводы — всё выглядит до боли убедительно. Ты и правда кадрил чужую девчонку?
Юань Сяо нахмурился: — С чего бы? В прошлом семестре мы же взяли приз за участие в провинциальном конкурсе, и призовые упали мне на счёт. Преподаватель велел нам самим разделить их: всего тридцать тысяч, по три тысячи на человека. Те деньги были её долей призовых.
— Она тогда подрабатывала где-то на стороне, едва могла наскрести на квартплату и говорила, что эти деньги пришли как нельзя кстати. Я расспросил её пару раз и узнал, что у неё дома случилось несчастье: отец заболел и нуждался в операции. Я перевёл ей из своей доли две тысячи, а заодно оформил для неё квоту из благотворительного стипендиального фонда моего брата. Всего получилось три перевода на восемь тысяч, и к каждому я оставил пояснение в комментариях.
Те двусмысленные фразы и домогательства в переписке были вырваны из контекста и сшиты на живую нить, а комментарии к денежным переводам оказались замазаны, из-за чего всё это превратилось в подобие грязных тайных сделок.
— Вот оно как? А я и не знал, — Сун Цзинь тогда в вечер получения призовых сразу же повел всех в ресторан, да так потратился, что ушел в минус на триста юаней, и совершенно не подозревал, что между ними происходило что-то подобное. — Ебать, так это же чистой воды клевета!
http://bllate.org/book/31866/3891920
Готово:
