Шэнь Сун не умел торговаться, он совершенно не представлял, много просить или мало, поэтому Шэнь Чун пошел с ним.
Старшего лекаря звали Чжан Шунь.
Шэнь Чун почтительно, спокойным тоном обратился к нему:
— Лекарь Чжан.
Ученик лекаря проворно подал чай. Шэнь Чун никогда раньше не пил настоящего чая, но видел его в чайных лавках и сразу понял, что это не дешевая труха. Какой именно это сорт, он определить не мог, но аромат стоял тонкий и чистый. Должно быть, хороший чай.
Лекарю Чжану было за пятьдесят, волосы его почти полностью поседели. Однако жизнь врачевателя всё же была сытнее, поэтому выглядел он лет на десять моложе своих сверстников, гнувших спины на желтой крестьянской земле. И хотя волосы его были белы, глубоких морщин на лице не наблюдалось, а когда он улыбался, от него веяло мягким, успокаивающим добродушием.
— Буду с вами откровенен: корень, который вы принесли, — это отборный женьшень, которому не меньше ста лет.
Услышав это, Шэнь Чун просиял, но не потерял самообладания. Он молча ждал, что лекарь скажет дальше.
Услышав такую новость, обычные люди давно бы пришли в неописуемое волнение. Лекарь Чжан и подумать не мог, что этот человек, которому так нужны были деньги на спасение старшего брата, сохранит хладнокровие и рассудительность. Поразмыслив над этим, он отбросил небрежный тон и заговорил с большей серьезностью:
— Чем ценнее женьшень, тем сложнее его продать. Семей, способных выложить за него деньги, раз-два и обчелся. Знатные дома, конечно, купят, но попробуй к ним пробейся! Даже если захочешь преподнести как дар — не к каждому во двор пустят. А мне ваш корень, признаться, приглянулся, хочу оставить его в аптеке как главное сокровище. Поэтому ходить вокруг да около не стану: сто тридцать таэлей серебра за то, чтобы полностью выкупить ваш корень. По рукам?
Сто тридцать таэлей! На эти деньги вся семья Шэнь могла бы подняться на ноги и зажить в достатке.
Но если пустить их на лечение ноги Шэнь Цзина, этого хватит лишь впритык.
А во сколько обойдется полное выздоровление — одному небу известно.
Шэнь Чун не знал, сколько времени займет лечение, но хотел продать корень как можно дороже. Он понимал, что если продать такой отборный женьшень в по-настоящему богатый дом, можно выручить и тысячу таэлей. Но лекарь Чжан был прав — простым людям этот порог не переступить.
Для первоначальной продажи на самом нижнем уровне выручить такую сумму было неплохо; лекарь Чжан цену не занижал.
Тщательно подбирая слова, Шэнь Чун ответил:
— Лекарь Чжан, я безмерно благодарен вам за честность. Но, как вы сами понимаете, наша семья хочет вылечить ногу брата. Вы сами сказали, что на полное выздоровление и последующее восстановление уйдет как минимум сотня таэлей. И это, надо полагать, только за лекарства, без учета повседневных расходов на жизнь. А если посчитать и их, то придется накинуть еще таэлей десять с лишним.
— Если нам улыбнется удача и нога заживет быстро, этих денег хватит. Но если лечение затянется, мы ведь не сможем сдаться на полпути! Ради выздоровления старшего брата я не стану жадничать, но если вы действительно хотите этот корень, прошу вас, накиньте немного серебра. Ради нашего спокойствия.
Слова Шэнь Чуна были разумны, обоснованны и шли от самого сердца.
Лекарь Чжан опустил глаза и задумался. Такой женьшень попадается раз в жизни, упускать его он не хотел.
Даже если не удастся продать его целиком, принимая богатых пациентов, он сможет спасать их с помощью корешков-отростков. Целебная сила отростков столетнего корня не шла ни в какое сравнение с обычным молодняком.
Взвесив всё, лекарь Чжан произнес:
— Хорошо, я накину вам еще сорок пять таэлей чистого серебра. К тому же, если ваш брат останется лечиться в моей аптеке, я выделю ему место на заднем дворе и не возьму с вас денег за постой. Если он будет столоваться здесь, мы подберем еду, полезную для восстановления ноги, из недорогих продуктов, а плату за харчи будем брать раз в месяц.
Лекарь Чжан был врачевателем, но также и дельцом, управляющим аптекой.
Потратив большие деньги на покупку женьшеня, он рассчитывал вернуть их обратно.
Аптека «Пиншунь» не считалась лучшей в уезде, но и не была худшей. Шэнь Чун не раз видел, как лекарь Чжан бесплатно осматривал и лечил бедняков, проверял пульс и обрабатывал раны грузчикам на пристани, не беря с них ни гроша.
Он кивнул и выразил свою благодарность.
Предложение лекаря Чжана действительно решало множество проблем.
Для лекаря Чжана заполучить пациента на долгий срок не было поводом для радости, ведь это означало, что лечение предстоит долгое и трудное.
Шэнь Чун предложил составить расписку, а серебро пока не забирать. Плату за лекарства и еду можно было просто списывать из суммы за женьшень.
Если отнести такое серебро домой, его придется прятать, дрожа от страха перед ворами, так что прямой вычет был куда надежнее.
Лекарю Чжану такой уговор был только на руку:
— В аптеке есть специальная долговая книга, многие пациенты лечатся в долг и отдают деньги, когда они появляются. Я велю завести на вашу семью отдельную тетрадь, чтобы каждый месяц кто-то из ваших приходил и сверял счета. Можете не сомневаться, старик Чжан не берет греха на душу. Каждая травинка, каждый продукт будут записаны предельно ясно, и уж тем более я не стану нарочно затягивать лечение.
Сказав это, он немного помедлил:
— Ты грамоте обучен?
Шэнь Чун слегка кивнул:
— В детстве два года ходил в частную школу. Кое-какие иероглифы разбираю, но не все.
Лекарь понимающе кивнул. Недаром речь Шэнь Чуна звучала так гладко и литературно, не чета его братьям.
— Вот и славно. Приходи каждый месяц, а я велю кому-нибудь зачитывать тебе записи. Раз ты знаешь хотя бы часть иероглифов, если что-то прочитают неверно или упустят, сразу сможешь указать на ошибку.
Шэнь Чун поблагодарил. Лекарь Чжан велел ученику приготовить кисть, тушь, бумагу и тушечницу, после чего принялся писать расписку.
Документ составили в двух экземплярах: четко прописали имена, адреса, размеры женьшеня, сумму покупки и способ оплаты...
Закончив, лекарь Чжан послал человека за туншэном, который сидел неподалеку и зарабатывал написанием писем, чтобы тот зачитал содержимое.
Шэнь Чун знал не все иероглифы, но те, что знал, по звучанию полностью совпадали с прочитанным.
За услуги чтеца полагалось три вэня, и Шэнь Чун заплатил их.
Туншэн, получив монеты, почтительно сложил руки рупором, попрощался и ушел. Шэнь Чун и старый лекарь скрепили расписки отпечатками пальцев.
Обменявшись экземплярами, Шэнь Чун бережно сложил бумагу и спрятал её на груди, после чего они покинули задний двор и вернулись в главный зал.
Братья Шэнь, изнывавшие от тревоги, при виде вышедшего Шэнь Чуна едва заметно кивнули и с облегчением выдохнули.
С лечением травмы Шэнь Цзина нельзя было медлить.
Шэнь Чун вкратце обрисовал братьям цену женьшеня и договоренность оставить деньги на счету аптеки для оплаты лечения старшего брата, не забирая их домой.
Изначально эти деньги и предназначались для спасения Шэнь Цзина, поэтому братья лишь согласно закивали, не высказав ни малейших возражений.
Конечно, сумма, вырученная за женьшень, их ошеломила.
Но кроме изумления, они чувствовали только безмерную радость и облегчение.
Какое счастье, что Сяо Ба улыбнулась такая удача и он нашел женьшень! Иначе ногу старшего брата было бы не спасти.
Никаких других мыслей об этих деньгах, способных перевернуть их жизнь, у них не возникло.
А вот Шэнь Цзин думал иначе. Ему не давала покоя мысль, что на эти серебряные слитки семья могла бы зажить в достатке.
Но, видя искреннюю радость братьев от того, что его нога наконец-то получит лечение, Шэнь Цзин вдруг поймал себя на том, что тоже улыбается.
В глубине души он всё же был никчемным старшим братом, раз позволил себе искренне обрадоваться, понимая, что из-за него младшим братьям придется и дальше давиться мякиной и дикой травой.
Шэнь Цзин презирал себя, считая себя полным ничтожеством.
Шэнь Сун, заметив мимолетную улыбку на лице Шэнь Цзина, тут же просиял. Склонив голову набок, он с сияющими глазами пролепетал:
— Старший брат, хорошенько лечи ногу, хорошенько кушай, хорошенько отдыхай! И выздоравливай поскорее!
Шэнь Цзюэ и Шэнь Ле тоже с улыбкой подхватили:
— Слушайся лекаря, старший брат!
Шэнь Чжунь и Шэнь Чун промолчали, но их глаза, устремленные на Шэнь Цзина, горели ярким огнем. Они были полны надежды и искренне верили, что старший брат скоро поправится.
И тогда их семья заживет как прежде — будут вместе усердно трудиться в поле и радоваться жизни.
У Шэнь Цзина дрогнул кадык, и он хрипло выдавил:
— Хорошо.
Он обязательно поправится. Обязательно.
Обустроив каморку, где предстояло жить Шэнь Цзину, братья стали собираться.
Шэнь Чжунь, Шэнь Чун, Шэнь Цзюэ и Шэнь Ле должны были вернуться к работе. Проблема с деньгами на лечение старшего брата была временно решена, но семье нужно было на что-то жить, продолжая свои будни.
Более того, с потерей такого работника, как старший брат, доходы семьи ощутимо сократятся.
Шэнь Сун должен был отнести домой расписку и рассказать обо всем, что произошло в уезде, чтобы родные не волновались.
Шэнь Чун, Шэнь Цзюэ и Шэнь Ле работали на пристани, поэтому они отправились первыми. Шэнь Чжунь, переживая за Шэнь Суна, проводил его до городских ворот и нашел для него повозку, запряженную волом. Неразговорчивый по природе, он лишь коротко бросил сидящему в повозке младшему брату:
— Будь осторожен.
Шэнь Чжунь достал из-за пояса несколько медных монет, пересчитал их и передал вознице. Еще раз бросив на Шэнь Суна тревожный взгляд, он всё же развернулся и зашагал прочь.
Ему еще предстояло уладить дела со штрафом у десятника Сюя.
Всю дорогу Шэнь Сун ехал, крепко прижимая руку к груди, где лежала расписка. Пятый брат сказал, что это очень важный документ, от которого зависит нога старшего брата, поэтому Шэнь Сун берег её как зеницу ока.
Добравшись до дома, он, как и велел Шэнь Чун, первым делом отдал бумагу матушке.
Затем, ловя жадные, тревожные взгляды родных, он даже отставил в сторону воду, которую налила ему старшая невестка, и подробно рассказал обо всем, что произошло в уезде, пересказав суть договора.
Услышав, что лечение ноги Шэнь Цзина уже началось, жилье найдено, а денег за женьшень, даже если их не хватит на полное выздоровление, будет достаточно, чтобы сохранить ногу, вся семья с облегчением выдохнула.
Даже если он останется хромым, это куда лучше, чем ампутация.
Если понадобятся деньги, достаточно будет прийти в аптеку «Пиншунь» с распиской. А если после окончания лечения на счету останется серебро, аптека вернет всё до последней монеты.
Шэнь Чун всё устроил как нельзя лучше, и домочадцы с полным удовлетворением закивали.
Уезд был для них местом совершенно чужим и незнакомым, одни лишь поиски жилья стали бы неразрешимой задачей. Так что нынешний расклад был просто идеальным.
Десятник Сюй не стал требовать с Шэнь Чжуня штраф — он внес его еще накануне вечером из своего кармана.
Зная, как тяжело приходится семье Шэнь Чжуня, он старался подкидывать ему побольше работы, но при этом всячески оберегал от жестоких контор вроде «Юаньфэн».
Шэнь Чжунь чувствовал эту заботу десятника Сюй Сяошаня, но кроме бесконечных слов благодарности ничем не мог отплатить.
От этого бессилия он при каждой встрече с Сюй Сяошанем хмурил брови, погружаясь в тяжкие раздумья.
К счастью, Сюй Сяошань знал характер Шэнь Чжуня, иначе решил бы, что тот затаил на него злобу и вынашивает планы мести!
— Когда-то вы с братом, рискуя жизнью, спасли меня от грабителей. Считай это моей благодарностью, — сказал ему как-то Сюй Сяошань. — Большего я сделать не в силах. Так что выбрось это из головы. Главное, будь предельно осторожен на работе, не отвлекайся. Беречь свое здоровье — вот что сейчас важнее всего.
Шэнь Чжунь согласно кивнул. Их семья не могла позволить себе потерять еще одного кормильца.
В последующие полмесяца Шэнь Чун, Шэнь Цзюэ и Шэнь Ле рвали жилы на пристани, таская тюки. Когда работы там не было, Сюй Сяошань помогал им устроиться в другие места.
Шэнь Чжунь тоже просил Сюй Сяошаня давать ему как можно больше поручений, не обращая внимания на размер оплаты — лишь бы была работа.
А дома, в семье Шэнь, Шэнь Дашу и Лю Чунься ухаживали за посевами. Ведь бросить семена в землю — это только полдела, за полем нужен был постоянный уход.
Чжоу Гу, Ли Майцзы и Шэнь Сун тем временем продолжали собирать дикую траву.
Как и прежде, они приносили по три корзины в день. Больше собирать не стоило: даже если бы это не вызвало подозрений, харчевня семьи Сюй всё равно не смогла бы закупить больше.
В один из дней, когда эта троица несла корзины с травой в городок, Шэнь Суна окликнули.
Обернувшись, он с первого же взгляда узнал старика, торговавшего патокой, с которым познакомился в свой первый визит в городок.
Старик сначала не решался окликнуть Шэнь Суна, и только разглядев в корзинах знакомую зелень, подал голос.
— Ах, какая же у вас вкусная трава! — воскликнул старик. — Жаль только, что я потом вас больше не видел, а купить очень хотелось — да не знал, у кого. Слава богу, в харчевне семьи Сюй её тоже начали подавать, так что мой фулан сына не остался голодным.
Оказалось, фулан его третьего сына страдал от тяжелого токсикоза и не мог проглотить ни кусочка, спасаясь только этой дикой травой.
Как назло, несколько дней подряд старик не мог отыскать продававшего зелень гэра. К счастью, бродя по улицам со своими сладостями, он услышал, как расхваливают жареную траву в харчевне семьи Сюй. Он купил немного на пробу, и, к его великой радости, фулан третьего сына действительно смог её съесть.
Заметив за спинами Шэнь Суна и его спутников корзины, старик смекнул, что ту самую вкуснейшую траву в харчевню семьи Сюй поставляют именно они. Спросил — и точно, идут прямо туда.
Не став задерживать путников, старик лишь наполнил патокой маленькую бамбуковую тубу и протянул её Шэнь Суну, чтобы тот полакомился в дороге. Много ли надо для благодарности? Если бы не их чудесная трава, кто знает, что бы стало с фуланом его сына, а так — он сейчас в полном здравии!
Раз старик давал, Шэнь Сун с радостью принял угощение, а в ответ щедро зачерпнул из своей корзины несколько пригоршней дикой травы и вручил ему.
Они распрощались с улыбками, помахав друг другу на прощание.
На этот раз Шэнь Сун не стал есть патоку.
Он помнил, что давно собирался купить этого лакомства для Саньцю и остальных детей. Да только всё никак не представлялось случая.
http://bllate.org/book/31938/4703921
