Собеседник на том конце провода предсказуемо умолк, а затем заговорил прямо перед тем, как звонок оборвался:
— Я знаю, ты меня ненавидешь.
Сюй Вэньжун посмотрел на тускло освещенную вывеску станции метро неподалеку, взглянул на часы, небрежно стряхнул скопившийся пепел с сигареты и сохранил всё тот же невозмутимый, праздный вид:
— С чего бы мне тебя ненавидеть?
Сюй Яньчэн не ответил. Возможно, ему было нечего сказать, слова застревали в горле, или же он просто не знал, как выразиться.
Спустя довольно долгое время Сюй Вэньжун уже начал терять терпение, и тогда тот произнес:
— Я знаю, ты считаешь несправедливым, что мой отец, будучи бастардом, смог переступить порог дома и встать с тобой на один уровень. Но он уже мертм, а дед в таком состоянии, что, боюсь, ему осталось жить считанные дни. Неужели ты не можешь... — он запнулся. — Хотя бы притвориться, чтобы старик ушел из жизни со спокойной душей?
Белая дымка рассеялась в ветру. Сюй Вэньжун увидел вышедшую из метро бледно-голубую фигурку, которая подпрыгнула на месте под фонарем. Уголки его губ тронула едва заметная улыбка, а в зазвучавшем вновь голосе проскользнуло неуловимое спокойствие:
— Яньчэн, прошлое я не беру в расчет. Когда дед отойдет в мир иной, нам не обязательно будет общаться. А если столкнемся в будущем, лучше даже не здороваться.
— Что это значит? Тебе не нужны семья и компания?
— Не вешай на меня громкие ярлыки.
Сделав последнюю затяжку, Сюй Вэньжун двумя пальцами потушил окурок и ровным тоном продолжил:
— Всё, что принадлежит мне, я заберу до последней капли. Предупреждаю заранее лишь для того, чтобы вы были к этому готовы.
...
Дождь шел пол ночи, а к рассвету поутих, и капли монотонно застучали о подоконник. Видимо, из-за того телефонного разговора Ци Цзяюй, впервые за долгое время, во сне увидел Сюй Вэньжуна.
В разгар лютой зимы он проснулся весь в холодном поту, нашарил телефон и с удивлением обнаружил, что на часах всего половине четвертого.
В домах на юге не было центрального отопления, а от кондиционера воздух становился слишком сухим — стоило посидеть под ним немного, как лицо тут же покрывалось красными горячими пятнами и неприятно стягивалось. Ци Цзяюй не любил им пользоваться: погоняв перед сном какое-то время, он выключал прибор. Пропотев под одеялом, стоило ему попытаться выбраться наружу, как его тут же начинало знобить от холода.
Ему было смертельно лень переодеваться, и после недолгого шуршания из-под одеяла полетели две вещи.
Ци Цзяюй перевернулся на другой бок, зарывшись лицом в копну растрепанных кудрявых волос, свернулся калачиком и какое-то время листал ленту в телефоне. Чуть позже он отложил его, но так и не смог уснуть.
Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором тут же всплывали разлетающиеся во время автокатастрофы осколки стекла и клубы густого дыма перед взрывом.
Приняв положение на боку и прислушиваясь к смутному шуму дождя за окном, Ци Цзяюй отправил родителям сообщение в WeChat с просьбой выдать карманные расходы за два месяца вперед.
В такое время родители вряд ли ответят.
Проворочавшись до самого рассвета, Ци Цзяюй поднялся и умылся.
Сегодня у него было полно пар, смена в кофейне начиналась в семь вечера, а в чайной было куда спокойнее. Во время обеденного перерыва Ци Цзяюй заново смонтировал недавнее видео, подобрал текст и одновременно выложил на нескольких платформах.
Линь Цун поставил лайк первым, а следом позвонил.
— Что такое, братец Линь? — Напиток под рукой уже остыл, Ци Цзяюй дотронулся до стакана и тут же отдернул руку.
Линь Цун никогда не звонил просто так.
Зная, что помимо подработок Ци Цзяюй учится, он старался не обсуждать рабочие вопросы в WeChat, если в этом не было нужды, и без веской причины не звонил, если всё можно было решить перепиской.
— Есть одно дело.
Линь Цун хотел снять для чайной рекламный ролик, но модель, с которой договорились заранее, неизвестно с чего вдруг перед самыми съемками пошла делать какие-то уколы красоты — не то что показываться на камеру, лицо распухло так, что людям страшно было показаться.
В этот критический момент найти подходящую замену оказалось совершенно негде, и он вспомнил про Ци Цзяюя.
Помимо всего прочего, к этой внешности действительно было невозможно придраться.
Ци Цзяюй же слегка засомневался. Он никогда не занимался ничем подобным, да и его собственный образ шел вразрез со стилем съемки. Линь Цун тратил большие деньги на профессионалов, а после этого неминуемо затеял бы масштабную рекламную кампанию — и кто знает, какие случайности и толки это вновь породило бы.
Помимо нежелания светить лицом и навлекать на себя лишние проблемы, Ци Цзяюй боялся доставить Линь Цюну какие-нибудь хлопоты и поставить старшую сестру в неловкое положение.
Поэтому он предложил:
— Может, я лучше предложу тебе кого-то другого? У меня есть коллега, чертовски красивая.
— Насколько это «чертовски»?
Ци Цзяюй не мог подобрать слов:
— Ну, просто красивая, и всё.
— Ладно уж. — Линь Цун не стал давить: — Правда, за работу модели платят много, тебе разве не обидно упускать деньги?
Вообще-то, немного было. Ци Цзяюй закрыл ноутбук и убрал в сумку:
— Чему суждено быть, того не миновать.
Линь Цун усмехнулся:
— Ну ладно. Если человек подойдет, братец Линь выпишет тебе красный конверт с премией.
Ци Цзяюй протянул:
— Спасибо, братец! — С этими словами он поднялся, но не успела улыбка продержаться и двух секунд, как его лицо резко застыло.
За спиной Юнь Шу шел Сюй Яньчэн. Они двигались друг за другом, словно о чем-то спорили.
Стоило Ци Цзяюю заметить их, как у него тут же всё внутри сжалось — заныли зубы, заболел желудок, и вообще сделалось скверно. Воспользовавшись тем, что Юнь Шу его не видит, он развернулся и поспешил к другому выходу. Кто же знал, что ему так не повезет и прямо нос к носу он столкнется с Чжао Минем.
Он вовсе не был паникером, но подобные совпадения, которые в телесериалах сочли бы верхом неправдоподобности, выпадали на его долю с пугающей регулярностью.
Ци Цзяюй не собирался вмешиваться в этот любовный треугольник, а та крошечная доля жалости к Чжао Миню, что у него теплилась, давно стерлась под воздействием неизбывных предрассудков и неприязни.
Заметив, как тот одиноко стоит на месте, Ци Цзяюй невольно обернулся.
Через стеклянную витрину мини-маркета он как раз увидел момент, когда Юнь Шу обернулся и заговорил с Сюй Яньчэном. На эту картину нельзя было взглянуть без мыслей о том, как же они подходят друг другу.
Ци Цзяюй отвернулся.
Чжао Минь уже отвел взгляд и смотрел на него. Их глаза встретились на мгновение, и все посторонние мысли в голове Ци Цзяюя мгновенно сменились бдительностью.
Сначала он действительно думал о том, не предостеречь ли Чжао Миня, но в конце концов он не был бессмертным божеством, чтобы спасать всех подряд, да и Чжао Минь вряд ли оценил бы его добрые намерения.
К тому же... — злопамятно подумал Ци Цзяюй, — он ведь далеко не ангел. Разве тот же Чжао Минь отличался добрым нравом, когда заставил его прыгать в ледяное озеро?
Прежде чем Чжао Минь успел что-либо предпринять, Ци Цзяюй уже обошел его стороной.
Во второй половине дня шла лекция по выбору, и Ци Цзяюй, отвлекшись ненадолго, написал коллеге в WeChat насчет работы моделью. Выйдя из чата, он заметил, что мама ответила на его сообщение всего пару минут назад.
Сюрприза не произошло: денег она не дала, зато отчитала его на чем свет стоит. Ци Цзяюй изначально не питаил иллюзий, поэтому и разочаровываться было не в чем, оставалось лишь в очередной раз вздохнуть о том, что люди всё-таки все разные.
Шесть тысяч — это всего лишь несколько уроков игры на фортепиано.
Ци Цзяюй мысленно прикинул сумму на балансе: если поднапрячься, восемнадцать тысяч он бы еще наскреб, но тогда у него на руках остались бы деньги впритык лишь на оплату аренды за следующий месяц.
Он и подумать не мог, что когда-нибудь окажется в таком тупике из-за какой-то десятки с лишним тысяч.
Сжав зубы и зажмурившись, Ци Цзяюй единым махом вернул Сюй Вэньжуну все восемьнадцать тысяч долга.
На этот раз он ничего не написал и молча занес того в черный список.
Линь Цун подгонял вовсю. После смены Ци Цзяюй поймал такси и привез коллегу прямо к нему, поклявшись перед этим головой, что результатом тот останется доволен.
Как выяснилось, вкус у Ци Цзяюя и правда был отменный. Коллега оказалась писаной красавицей с прекрасной фигурой, и прежняя модель ей в подметки не годилась.
Линь Цун сдержал слово и тут же перевел ей вознаграждение в размере 888 юаней, которые Ци Цзяюй радостно помог ей принять.
В день съемок он встал спозаранку, тащился следом, помогая делать закулисные кадры, заодно подрабатывая ассистентом — то сумку подержать, то воды купить.
Модели предстояло красоваться перед камерой, а одета она была легче самого Ци Цзяюя. Опасаясь помять наряд, Ци Цзяюй принес теплый плед, чтобы та могла в него завернуться.
Взяв его, девушка неожиданно тяжело вздохнула. Ци Цзяюй, как раз настраивавший фокус, от неожиданности замер:
— Что такое?
Она выдала совершенно неожиданную фразу:
— Давай лучше встречаться с тобой.
Ци Цзяюй ответил:
— Я люблю парней.
— Какая ирония, я тоже люблю парней.
Не став продолжать с ней шутливую перепалку, Ци Цзяюй сделал несколько неудачных кадров, проворчал, что не привык к этой камере, и побежал менять ее на другую.
Съемки затянулись до самого вечера и всё никак не заканчивались. Завтра ему нужно было на первую пару к восьми утра, а по возвращении предстояло еще смонтировать закулисное видео из сегодняшних материалов. Пробыв на площадке до девяти часов, он безо всяких церемоний сгреб принесенные им вещи со стола в сумку и бросил коллеге, поправлявшей макияж:
— Ну ладно, ты тут дощелкивай, а я побежал.
Девушка показала ему знак ок:
— Будь осторожен по дороге.
Вечером дул сильный ветер, причудливые тени переплетающихся ветвей зловеще ложились на землю. В это время суток на улице почти никто не ходил, и в тишине раздавались лишь завывания ветра да шаги его собственных ботинок по асфальту.
Ци Цзяюй шагал по собственной тени, засунув руки в карманы и время от времени протирая слезящиеся от холодного ветра глаза.
Новостроек поблизости не было, все жилые дома здесь стояли уже по два десятка лет. Всего в нескольких сотнях метров впереди находилась больница, а вдоль дороги росли густые кроны платанов — летом они создавали сплошную тень, а зимой улица казалась особенно пустынной и унылой.
Ци Цзяюй ходил этой дорогой бесчисленное количество раз. Заткнув в уши наушники, он ббрел в одиночестве, опустив голову и глядя только под ноги, пока в поле зрения не появились чужие туфли.
Прежде чем глаза успели разглядеть незнакомца, до Ци Цзяюя долетел знакомый запах. Сюй Вэньжун был настолько высоким, что почти полностью заслонял свет уличного фонаря.
В тот самый миг, когда Ци Цзяюй поднял голову, из его глаз помимо воли скатилась слезинка.
В следующее мгновение его подбородок легко поддержала чья-то крупная ладонь. Голова Ци Цзяюя слегка приподнялась, и эта капля скользнула по коже прямо на ладонь Сюй Вэньжуна.
— Какая же у тебя бессовестная душа, — произнес он.
Практически в ту же секунду, когда перевод был получен, Сюй Вэньжун обнаружил, что оказался заблокирован.
Несколько его помощников как раз толпились вокруг письменного стола, наперебой предлагая варианты действий. Сюй Вэньжун рассеянно слушал их, пока, скользнув пальцем по экрану телефона, неожиданно не усмехнулся.
В комнате мгновенно воцарилась тишина. Рассуждавшие до этого без умолку люди дружно замолчали и с опаской покосились на него.
Подобным поступком Ци Цзяюй словно выжженое клеймо выставил у себя на лбу надпись: «Не приближайся ко мне».
Ночной ветер яростно свистел.
Сюй Вэньжун сжал ладонь, и эта слезинка, словно влага в сухую землю, впиталась сквозь поры в его кожу, подпитывая зернышко, глубоко затаившееся в его теле.
Глаза Ци Цзяюя затуманила пелена, отражавшая тусклый свет уличного фонаря. Он тупо уставился на него пару секунд:
— Братец Сюй...
Сюй Вэньжун опустил руку:
— Какой я тебе братец? С каких пор мы стали так близки?
http://bllate.org/book/31945/3901598
Готово:
