Во Дворце Юйсю Цзян Дэцин, торопливо войдя во внутренние покои, подробно, пункт за пунктом, пересказал всё то, что произошло во Дворце Цяньцин, а затем, опустив голову, вполголоса добавил:
— Говорят, уже вызвали лекарей из Императорской врачебной коллегии. Сейчас… все они уже при Императоре.
Великая принцесса Дуньсу повернула голову и пристально посмотрела на Ци Сяо, после чего усмехнулась:
— Что я тебе говорила? В каком бы положении он ни оказался, Бай Жэнь — наследник ван Линнаня, человек благородного происхождения. Как он может позволить себя унижать? Стоит ему лишь получить возможность действовать, он ни за что не останется внакладе.
Ци Сяо, вспоминая слова Цзян Дэцина о четырех кровавых полосах и хлещущей крови, почувствовал, как у него от ярости задергалась бровь. Услышав слова тетушки, он холодно усмехнулся:
— Тетушка права. Наследный княжич действительно оказался способным — придумал такой способ: сам понесешь тысячу потерь, зато врагу нанесешь восемьсот.
Ци Сяо поднялся, намереваясь выйти, но Великая принцесса Дуньсу слегка нахмурилась и негромко прикрикнула:
— Поведение Ци Хуа дерзко и безрассудно, Император сам во всем разберется. Ты-то куда собрался?!
Ци Сяо остановился и усмехнулся:
— Пойду посмотрю на позор Ци Хуа. Тетушка, желаете присоединиться?
Великая принцесса Дуньсу вздохнула:
— Ладно, не буду тебе мешать. Сходи, посмотри, только больше не навлекай на себя неприятностей.
Ци Сяо кивнул в знак согласия и, взяв с собой свиту из евнухов, направился во Дворец Цяньцин.
К тому времени, как паланкин Ци Сяо прибыл к месту, остальные принцы уже были на месте. Третий принц и Четвертый принц караулили снаружи. Увидев Ци Сяо, они поспешно подошли и поклонились. Ци Сяо безразлично улыбнулся:
— Приветствую вас, младшие братья. Почему стоите снаружи? Отец беседует с министрами?
Третий принц и Четвертый принц переглянулись. Они не могли понять, действительно ли Ци Сяо не в курсе дела или просто притворяется. Третий принц помедлил и уклончиво ответил:
— Отец… по-видимому, занят делами.
Ци Сяо перевел взгляд на Фу Хайлу, который также стоял у дверей, и слегка усмехнулся:
— Главный евнух Фу сегодня решил лениться? Я пришел, а ты даже не доложил обо мне?
— Ни в коем случае, что вы, — поспешно заискивающе ответил Фу Хайлу, склонившись в поклоне. — Я как раз собирался сначала засвидетельствовать почтение Наследному принцу, прежде чем войти, но, слушая разговор других принцев, немного растерялся. Сейчас же иду.
Император мог оставить двух своих сыновей стоять за дверью, но с Ци Сяо он не мог обращаться так пренебрежительно. Вскоре Фу Хайлу вышел обратно и, вымученно улыбнувшись, произнес:
— Наследный принц, прошу.
Ци Сяо вместе с Фу Хайлу вошли в главный зал, прошли через переднюю и проследовали в дальний теплый кабинет. Там на почетном месте сидел Император, а внизу стоял Бай Жэнь. Рядом с ним на коленях стоял Ци Хуа. Ци Сяо склонился в поклоне, но Император утомленно махнул рукой:
— Вставай… Сяо-эр, ты пришел как нельзя вовремя. Посмотри, что за мерзость натворил твой младший брат!
Ци Сяо было вовсе не до того, чтобы смотреть на Ци Хуа. С самого момента входа в комнату его взгляд не отрывался от Бай Жэня. Он лишь жалел, что Бай Жэнь стоял с левой стороны, и рана на его шее тоже была слева — рассмотреть ее как следует не удавалось. Ци Сяо, слегка прищурив свои «фениксовы» глаза, бросил взгляд на Ци Хуа и холодно произнес:
— Второй брат всегда был почтителен и учтив, как он мог сотворить что-то мерзкое? Может, тут какое недоразумение?
— Да какой у него теперь такт? Неизвестно, куда делись все его знания! — Император был до того зол на Ци Хуа, что у него разболелась грудь. Повернувшись к Бай Жэню, он мягко произнес: — Бай Жэнь… славный мой ребенок. У Ци Хуа тяжелый нрав, к тому же нет ни капли ума. Какова бы ни была причина сегодняшнего происшествия, в любом случае, нападать на тебя — его вина. Я уже вызвал лекарей, пусть сначала осмотрят тебя. Если есть какие обиды, расскажи мне позже, я не позволю тебе пострадать.
Бай Жэнь усмехнулся:
— Не спешите. Я и сам до сих пор не понимаю, с чего это Второй принц вдруг применил силу. Раз уж пришел Наследный принц, я перескажу всё, как было. Если я в чем-то виноват, то и лекари не нужны. Раз я довел Второго принца до такой ярости, то даже если я покончу с собой в знак покаяния, этого будет мало — разве осмелюсь я еще и утруждать лекарей?
Ци Сяо, услышав это, усмехнулся про себя. Император хочет представить большое дело как пустяк, неужели он считает Бай Жэня дураком?
Император, не имея выбора, мягко сказал:
— Не говори глупостей… Разумеется, во всем виноват Ци Хуа, при чем здесь ты? Я лишь боюсь, что твоя рана требует немедленного лечения. Оставь это, рассказывай.
Бай Жэнь, повернувшись и бросив взгляд на Ци Хуа, слово в слово повторил всё то, о чем они говорили в боковом зале. В конце он посмотрел на побледневшее лицо Императора и безразлично добавил:
— Я здесь человек новый и действительно не понимаю, что такого сокровенного в делах Наследного принца. Неужели именно из-за того, что я не ведаю об этих делах, я разгневал Второго принца и заслужил такое наставление?
— Мерзавец! — Император чуть не взорвался от злости на Ци Хуа. Дела Ци Сяо — хотя об этом все молчаливо догадывались, разве можно выставлять такое на всеобщее обозрение? Соратники Императора У-ди еще не все вымерли! Да и в императорской семье немало тех, кто поддерживает Ци Сяо. Если отбросить это, то расследование происхождения Ци Сяо равносильно расследованию того, каким образом Император взошел на трон. Это всегда было его больной мозолью, и он ни за что не позволил бы кому-либо упоминать об этом. Император, глядя на дрожащего на коленях Ци Хуа, был готов разорвать его на куски! Он схватил чашку с чаем и с силой запустил ею в Ци Хуа: — Целыми днями только и делаешь, что болтаешь ерундой! Сяо-эр по родству — твой старший брат, для государства — твой будущий правитель! Разве ты можешь обсуждать его за спиной?!
Ци Хуа в испуге сжался, спрятав лицо за руками, и, плача, принялся молить о пощаде:
— Отец, помилуйте… Отец, помилуйте…
Бай Жэнь равнодушно наблюдал за тем, как Император подменяет понятия, и нанес еще один удар:
— Второй принц твердил, что, дескать, отец на людях превозносит Наследного принца и осыпает его милостями, а на деле всё иначе. Этого я и вовсе не понимаю. Пусть я здесь недавно, но за этот месяц ни разу не заметил, чтобы Император относился к своим сыновьям по-разному. К тому же, какое мне дело до того, как Император относится к своим сыновьям? Почему же это стало поводом для нападок Второго принца на меня?
Услышав это, Император до того разозлился, что едва не перешел к рукоприкладству — и это на глазах у Бай Жэня и Ци Сяо! Он вымученно улыбнулся и сказал:
— Я понял… Все дело лишь в том, что я в последнее время уделяю больше внимания Сяо-эру, вот Ци Хуа и обидно, оттого он и учинил такое…
Бай Жэнь покачал головой:
— Мне же кажется, что сегодняшнее происшествие связано с той нелепой историей о браке. Об этом я, честное слово, никогда не слышал. Раз уж Наследный принц здесь, Наследный принц… говорил ли я вам когда-нибудь, что хочу выдать Роуцзя за вас? Прошу, перед лицом Императора и Второго принца, восстановите мою честную репутацию.
Ци Сяо мгновенно понял замысел Бай Жэня. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы незаметно сбросить с себя оковы этого брачного союза.
— Разумеется, нет. И я тоже не знаю… откуда Второй брат набрался этих слухов. — Ци Сяо посмотрел на Императора с серьезным выражением лица. — Если честно, я и сам слышал подобные толки, но не ожидал, что из-за этих беспочвенных сплетен пострадает наследный княжич. Отец… прошу вас, скажите слово: я никогда не помышлял о брачном союзе с Линнанем и не буду помышлять впредь.
Император был ошеломлен. Он никак не ожидал, что Ци Сяо так легко отступится, но какая бы ни была причина, отказ Ци Сяо от брака был для него приятен. Император с сомнением посмотрел на Ци Сяо:
— Сяо-эр… ты действительно так думаешь?
Ци Сяо кивнул:
— Что касается тетушки, я сам перед ней отчитаюсь.
Это было единственным, что сегодня радовало Императора, поэтому он больше не обращал внимания на недавнюю строптивость Бай Жэня. Он кивнул:
— Хорошо. Бай Жэнь, ты слышал — Наследный принц больше никогда не возьмет в жены девушку из Линнаня. Можешь быть спокоен.
— Благодарю, Ваше Величество. Теперь я спокоен. — Бай Жэнь сделал шаг вперед, опустился на колени и холодно, но серьезно произнес: — Что касается сегодняшнего дела, пусть Второй принц и напал первым, вина все равно на мне. Я приехал из Линнаня, восхищаясь величием Императорского города и почтением к драконьей мощи Императора, и не хотел уезжать. Такова была воля моего отца — князя Линнаня. Пусть Линнань и находится за тысячи ли, мы не смеем забывать о государстве ни на миг. Отец отправил меня учиться в Императорский город, чтобы в будущем я мог нести просвещение народу и всегда быть одаренным императорской милостью. Но теперь… я здесь уже больше месяца, не научился ничему полезному, зато навлек на себя гнев Второго принца. Я размышлял над этим: сегодняшнее происшествие — целиком моя вина…
— Славный мальчик, не говори так. — Даже у Императора, несмотря на всю его толстокожесть, едва хватило духу слушать эти речи. Он мягко утешил его: — Я же сказал, во всем виноват Ци Хуа. Только из-за того, что я уделяю больше внимания Сяо-эру, он капризничает, как ребенок. Наверняка он сегодня выпил лишнего, вот и потерял всякий страх перед законом. Бай Жэнь, не волнуйся, я обязательно сурово его накажу…
Бай Жэнь был не просто наследным княжичем — он представлял Линнань. Отношение Императорского города к нему было равносильно отношению ко всему Линнаню. Если бы с Бай Жэнем что-то случилось, Князь Линнань вполне мог использовать это как повод для начала войны. Именно поэтому, даже если кто-то презирал статус заложника Бай Жэня, внешне все выказывали ему уважение — никто не хотел стать виновником войны в Наньцзяне. Конечно, не все были настолько проницательны, по крайней мере, такой дурак, как Ци Хуа, точно не был.
Ци Хуа, все еще стоявший на коленях, затрясся еще сильнее. Император, глядя на его вид, почувствовал, как от злости заныла печень. Бай Жэнь уже полдня здесь распинается, а это ничтожество не то что защититься — даже слова внятного в оправдание вымолвить не может, только скулит! Император, разочарованный в сыне, холодно приказал:
— Позвать людей! Вывести этого негодника во двор и дать двадцать палок! Если кто-то посмеет проявить снисхождение — казню на месте!
Ци Хуа думал, что в худшем случае отделается парой ударов линейкой, но никак не ожидал, что Император настроен так решительно. Он вскрикнул, но Император взглянул на Фу Хайлу. Тот понял намек, подошел и заткнул Ци Хуа рот: во-первых, чтобы тот не прикусил язык от боли, а во-вторых… кто знает, какие еще смертельно опасные слова он может выкрикнуть!
Из двора доносились глухие удары палок. Ци Сяо повернул голову, взглянул на Бай Жэня, а затем поклонился Императору:
— Рану наследного княжича нужно обработать как можно быстрее. Раз уж сегодняшнее происшествие затронуло и меня… пусть Бай Жэнь отдохнет у меня во дворце, это будет знаком моего прискорбия.
Император, не имея возражений, кивнул:
— Хорошо, Сяо-эр, ты мыслишь предусмотрительно. Скажите лекарям использовать лучшие снадобья. Если с раной Бай Жэня что-то случится, я спрошу с Императорской врачебной коллегии!
— Слушаюсь. — Ци Сяо повернулся к Бай Жэню, его взгляд был глубок. — Наследный княжич, идемте со мной.
http://bllate.org/book/32001/3907662
Готово:
