Внезапно она согнулась пополам и, не в силах сдержаться, тяжело засудила. Вытошнившись какое-то время, она с трудом оперлась о колонну и поднялась на ноги, и только тогда ей стало немного легче.
Прислонившись к колонне и еще не успев толком выпрямиться, она услышала, как шаги перед ней внезапно смолкли.
Она подняла голову. В мерцающем свете фонарей перед ее глазами предстала одежда из струящегося шелка цвета туши и воды. Вэнь Ваньи еще не успела прийти в себя, как у самого уха раздался прохладный, словно снег, голос:
— Неужели барышня здесь заблудилась?
— Да.
Вэнь Ваньи не знала, кто он такой, но, судя по его наряду, он наверняка был каким-то влиятельным лицом при дворе.
Заметив легкое замешательство Вэнь Ваньи, юноша первым отступил на шаг, увеличивая расстояние.
— Барышне не стоит бояться. Я тоже только что проходил мимо и заметил, что вы стоите здесь одна и колеблетесь, судя по всему, вы заблудились.
Опасаясь, что она поймет его неправильно, юноша все же счел необходимым пояснить.
— Молодой господин знает дорогу наружу?
— Да, знаю.
— Тогда не сочтите за труд, проведите меня вперед, я буду вам крайне признательна.
— Барышня преувеличивает, мне все равно по пути, так что это сущий пустяк.
Они шли друг за другом. Вэнь Ваньи опустила взгляд и невольно заметила в руке юноши свиток с эссе.
— Молодой господин увлекается науками? — спросила она.
Юноша продолжал идти впереди:
— Это эссе написал не я, один мой соученик где-то его переписал.
— Молодой господин, не могли бы вы одолжить мне этот текст взглянуть?
Ни секунды не колеблясь, юноша протянул свиток Вэнь Ваньи.
Бегло просмотрев его, Вэнь Ваньи смогла с легкостью назвать фразы из текста.
Юноша слегка удивился и спросил:
— Барышня уже видела это сочинение раньше?
Вэнь Ваньи улыбнулась:
— Нет, просто нахожу это эссе искусно скомпонованным, читать его поистине восхитительно.
Юноша вновь спросил:
— Каково же мнение барышни?
Вэнь Ваньи ответила:
— На первый взгляд это сочинение пестрит незрелыми и поверхностными мыслями, и посторонний, увидев его, наверняка решит, что автор не преуспевает в учебе. Но если вчитаться повнимательнее, можно уловить заключенный в нем глубокий смысл: каждое слово здесь на вес золота, а каждая черта и каждый штрих пропитаны душевным трудом.
Юноша замедлил шаги, одобрительно кивнул и, сам того не замечая, повернулся к ней ухом, продолжая слушать.
Вэнь Ваньи вздохнула:
— Жаль лишь, что большинство людей читают его лишь единожды и из-за собственной ограниченности отбрасывают в сторону, полагая, что текст плох. На деле же им недостает собственных знаний, из-за чего они и зарывают в землю столь одаренного человека.
— Мои мысли сходятся с мнением барышни. Это сочинение зрело и глубоко, оно мощно и прекрасно, оно в пух и прах разбивает царящий нынче вычурный и легкомысленный слог — поистине редкая вещь. Вот только автора невозможно отыскать, как это досадно.
Юноша внезапно проникся любопытством к стоявшей перед ним девушке и завел разговор на ученые темы, с удивлением обнаружив, что они прекрасно понимают друг друга.
Они шли всю дорогу, беседуя, и незаметно дошли до конца пути.
Заметив, что они скоро расстанутся, юноша попрощался:
— Сегодняшняя беседа с барышней принесла мне огромную пользу, благодарю вас за щедрые наставления.
Вэнь Ваньи легко улыбнулась и ответила по всем правилам этикета:
— Молодой господин излишне хвалит меня, это лишь случайные мысли, надеюсь на ваше снисхождение к их несовершенству.
После того как они распрощались, Вэнь Ваньи обнаружила, что банкет давным-давно закончился. Звуки песен, плясок и стук чаш умолкли, стражу сняли, остались лишь пустые комнаты, в воздухе же все еще витал легкий запах крови.
Вэнь Ваньи переступила через порог. Внутри было залито ярким, ослепительным светом, отчего она невольно прищурилась: в поле зрения, кажется, мелькнула чья-то фигура.
Вэнь Ваньи думала, что все уже разошлись, и не знала, что здесь остался кто-то еще.
Цинь Цзян сидела на почетном месте, выпрямившись во весь рост, а по левую руку от нее лежал еще не в ножны меч с окровавленным лезвием.
Она медленно перевела взгляд, и ее мрачные глаза холодно уставились на Вэнь Ваньи. Слегка постукивая кончиком пальца по столешнице, она процедила каждое слово:
— Я прождала тебя два часа, куда ты ходила?
Каждое слово, падая на пол, отзывалось в залах многократным эхом.
Вэнь Ваньи молчала.
— Два часа назад в покои тайком проникли семеро убийц, Императрица едва не подверглась покушению.
— Я же наказывала тебе не шататься где попало, ты что, пропустила мои слова мимо ушей?
— На Императрицу совершено покушение, и любой, кого не было на месте, может оказаться главным злоумышленником. Убегая в такой момент, неужели ты считала, что неприятностей еще недостаточно?
Вэнь Ваньи отпустила прикушенную нижнюю губу и с трудом выдавила:
— Я не…
Цинь Цзян глубоко вдохнула, подавляя клокотавший внутри гнев, и спросила:
— Зачем ты отделалась от Чуньтао и куда в конце концов ходила?
Вэнь Ваньи ошеломленно стояла на месте, не зная, что и делать.
Словно доведенная до крайнего предела терпения, Цинь Цзян повысила голос и резко бросила:
— Что ты, черт побери, за спиной у меня творишь?!
Она упрямо сжала губы и упорно отказывалась отвечать.
Вэнь Ваньи опустила глаза на ковер, ее ладони вспотели, и тут Цинь Цзян внезапно встала и подошла к ней.
У тех, кто прошел через горнила войны и познал всю жестокость поля боя, во взгляде всегда таится особая, суровая властность, отличная от взгляда обычных людей. Ей доводилось видеть Цинь Цзян в гневе, но такого взгляда она у нее еще не видела — ледяного и давящего. Даже не глядя ей прямо в глаза, невозможно было не ощутить нависшую над ней тяжесть.
Стискивая в руке меч, Цинь Цзян насмешливо посмотрела на нее:
— Вэнь Ваньи, похоже, я и впрямь позволяла тебе жить слишком вольготно!
Убийцы затаились на банкете заблаговременно, переодевшись в слуг, и воспользовались моментом смены личной охраны Императрицы, чтобы с обнаженными мечами ринуться прямо на нее.
К счастью, Цинь Цзян среагировала мгновенно: в тот самый миг, когда убийцы перешли к действиям, она вовремя выхнила меч, и все семеро злоумышленников были зарублены ею наотмашь, не успев приблизиться к Императрице и на полшага.
То обстоятельство, что семеро наемников смогли беспрепятственно затеряться среди людей императорской семьи, привело Императрицу в ярость. Она отдала строжайший приказ докопаться до истины и найти зачинщиков, из-за чего при дворе в мгновение ока сгустились тучи и началась масштабная зачистка.
А Наложница Пинъян за самовольный уход была посажена под домашний арест в поместье по приказу Цинь Цзян.
— Госпожа, прошел уже целый месяц.
Видя, что настроение у Цинь Цзян сегодня неплохое, Лайфу решил вставить словечко и замолвить за госпожу замолвить словечко.
Цинь Цзян приподняла веки:
— Какой еще месяц?
— Госпожа, с возвращения из усыпальницы предков супруга уже целый месяц сидит под вашим арестом.
Услышав это, Цинь Цзян замерла на полуслове, и капля туши случайно упала на бумагу. Глядя на расплывшееся на листе чернильное пятно, она произнесла:
— Месяц?! По-моему, она и через полгода не раскается!
Не понимая, почему даже спустя месяц госпожа все еще так сильно сердится, Лайфу мог лишь виновато закрыть рот.
— Можешь идти.
Получив приказ, Лайфу вышел из кабинета и быстрыми шагами направился во внутренний двор.
Юаньбао, Чуньтао и Цюлань — все они ждали его там. Заметив его унылый вид, они поняли, что план провалился, и один за другим поникли головами, потеряв всякий энтузиазм.
Юаньбао почесал в затылке и недоуменно произнес:
— Из-за чего хозяйка все-таки упорствует и не хочет выпустить госпожу?
Цюлань тоже вздохнула:
— У мужа с женой даже обиды до утра не задерживаются. Мы-то думали, что после поездки к предкам их отношения наладятся, а оказалось, стало только хуже.
Чуньтао встревоженно заговорила:
— Госпожа от природы молчалива и замкнута, а хозяйка запрещает нам навещать ее. Сидя целыми днями взаперти в комнате, она, боюсь, совсем заболеет от тоски.
Лайфу хлопнул себя по бедру и взволнованно воскликнул:
— Тьфу-тьфу-тьфу, неужели нельзя сказать что-нибудь хорошее! Раз хозяйка запрещает нам ходить к ней, так пойдем навестим госпожу тайком. Цюлань, Чуньтао, вы обе ступайте на кухню и приготовьте что-нибудь из любимых сладостей госпожи, а ты, Юаньбао, пойдешь со мной за базарными вещицами. Через час все встречаемся здесь.
Вэнь Ваньи сидела у окна со свиток книг в руках, но чтение казалось ей чересчур тяжелым и корявым, и оттого тело начало клонить в сон.
— Ку-ку-ку…
— Ку-ку-ку…
Вэнь Ваньи с любопытством подняла взгляд к окну, однако не смогла разглядеть там ни одной птицы.
С тех пор как ее посадили под арест, Цинь Цзян запретила кому бы то ни было приближаться к этим местам ближе чем на пару лилей, и единственным живым существом, которого она видела, была маленькая служанка, ежедневно оставлявшая еду у порога.
Потерев переносицу, Вэнь Ваньи решила, что от долгого чтения ей просто мерещится всякое, и поднялась, направляясь к постели.
— Ку-ку-ку…
Наклонив голову и прислушавшись, Вэнь Ваньи вдруг заметила на подоконнике несколько маленьких деревянных фигурок: птички были вырезаны до того искусно, что казались живыми.
Взяв в руки деревянную фигурку, Вэнь Ваньи сразу догадалась обо всем и с улыбкой произнесла, обращаясь к окну:
— Лайфу, Юаньбао, я знаю, что это вы.
Птичьи трели тут же смолкли. Лайфу и Юаньбао робко высунули из-за рамы головы, такие дурашливые и круглые, словно два побега бамбука, и наперебой радостно выкрикнули:
— Госпожа!
Вэнь Ваньи невольно усмехнулась от их вида и прикрыла рукавом нижнюю часть лица:
— Почему же не встанете?
Переглянувшись, Юаньбао и Лайфу смущенно почесали затылки и простодушно протянули:
— Ноги отсидели…
Чуньтао появилась сзади с лукошком в руках и слегка оттолкнула Лайфу с Юаньбао в сторону:
— Ступайте в сторонку разомнитесь, мы с Цюлань войдем первыми.
— Чуньтао, Цюлань, как вы здесь оказались?
Чуньтао и Цюлань ловко перемахнули через окно, и их плавные движения немало удивили Вэнь Ваньи. Мягко приземлившись на пол, девушки сказали:
— Госпожа, мы переживали, поэтому решили навестить вас.
— Вы…
Цюлань поставила лукошко на стол и помогла Вэнь Ваньи устроиться рядом:
— Не беспокойтесь, госпожа, мы пробрались тайком, никто ничего не заметил.
Чуньтао расставила принесенные с собой горячие угощения — весь стол оказался заставлен изысканными сладостями на любой вкус.
— Госпожа, отведайте скорее, мы с Цюлань приготовили их специально для вас.
Глядя на заставленный яствами стол, Вэнь Ваньи внезапно лишилась дар речи.
Лайфу и Юаньбао, наконец оправившись от онемения в ногах, тоже поспешили в комнату.
— Госпожа, мы тоже здесь, мы помогали Цюлань и Чуньтао на кухне!
Четверо слуг выстроились в ряд, переругиваясь и хихикая, и от этой суетливой сценки на сердце у Вэнь Ваньи стало тепло.
http://bllate.org/book/32043/3912413
Готово:
