Пьяные люди обычно не отличаются рассудительностью. Полагаясь на свои деньги, они порой подстерегают людей на дороге домой — так было и с Ся Лань. Выглядевшие с виду прилично, те люди источали отвратительный запах алкоголя, и под воздействием хмеля из их уст лились омерзительные речи.
Те люди были богаты и влиятельны, и Ся Лань не смел их оскорблять, поэтому мог лишь пытаться убедить их добрым словом.
До тех пор, пока в один прекрасный день кто-то не увязался попятам за Ся Лань по дороге с работы. В отчаянии тот свернул в тусклый глухой переулок. Пьянчуга, сочтя момент подходящим, не обращая внимания на сопротивление омеги, протянул свои жирные руки, намереваясь совершить над Ся Лань гнусное насилие.
Разница в силе между ними была столь велика, что под непрекращающимися попытками вырваться Ся Лань постепенно терял силы. Он даже всерьез думал сдаться и попытаться просто удариться о стену, чтобы напугать и отпугнуть этого пьяницу.
Именно тогда длинноволосый альфа схватил пьянчугу, пытавшегося совершить мерзость, и, приложив совсем немного силы, отбросил того за спину. Ся Лань от такого поворота событий застыл в полном оцепенении. Хотя в глубине души он ненавидел этого пьяницу, он всё еще помнил о происхождении того человека и боялся, что альфа, оказавший ему добрую услугу, подвергнется мести. Со слезами в голосе он тихо предупредил спасителя: — Уходи скорее, у его семьи есть деньги. Я боюсь, что из-за того, что ты побил его сегодня, тебе отомстят.
— О? Деньги? Разве у них может быть больше денег, чем у моей семьи Гу? — Альфа перед ним разминал суставы пальцев. По мере того как он разворачивал плечи и шею, развевались и его длинные волосы. Ся Лань сам не заметил, как засмотрелся.
Подонок, пытавшийся принудить его к близости, был жестоко избит случайно проходившим мимо длинноволосым альфой и пустился наутек, поджав хвост. Ся Лань в растерянности спросил имя длинноволосого альфы и услышал лишь то, как тот ответил мягким голосом, словно боясь испугать: — Гу Янь. Гу, как в слове «покровительство», Янь — как «задержка». Если он вздумает докучать тебе позже, можешь снова обратиться ко мне за помощью.
Гу Янь, внезапно появившийся в тупике переулка, стал словно лучиком света, озарившим те мрачные дни в жизни Ся Лань. Хозяин бара вечно заставлял его терпеть унижения, случайные посетители молчаливо отводили глаза от его взглядов, полных мольбы о помощи, но в тот момент, когда он решил пригрозить самоубийством, именно Гу Янь взял его за руку и поднял.
Вот только тусклый свет в глухом переулке не позволил Ся Лань как следует разглядеть лицо Гу Яня, да и отуманенная голова привела к тому, что уже дома он с опозданием понял: он так и не представился Гу Яню в ответ.
Ся Лань прижался к самому уху Цинь Юньи и тихо прошептал: — А Гу Янь ведь и правда очень красивый.
И впрямь тот самый недосягаемый свет в окошке, что жил в его сердце.
Омега что-то говорил, прильнув к уху Цинь Юньи, и при этом краем глаза украдкой косился на Гу Яня, сидевшего аккурат напротив. А Гу Янь, которого Ся Лань только что расхваливал за красоту, уперся рукой в обеденный стол и от нечего делать подпер щеку рукой. Заметив, что Ся Лань смотрит на него, он слегка улыбнулся и озорно подмигнул.
Движение, которым Гу Янь бросал томные взгляды, было доведено до абсолютного автоматизма, и пара его персиковых глаз с легкостью умела забирать души.
Зажатое в руке меню помялось от сильного сжатия. Мягкое дыхание коснулось уха, и Цинь Юньи протянул руку, чтобы разгладить смятое меню, но услышал, как омега продолжил: — Он только что мне подмигнул.
Словно боясь, что тот поймет его неправильно, омега добавил совершенно излишнее пояснение: — Я его вовсе не соблазнял.
Любой нормальный альфа не вынес бы, когда его лучший друг строит глазки его собственному омеге, но голос Цинь Юньи оставался холодным и сдержанным: — Я знаю.
Однако вздувшиеся на руке вены ясно показывали, насколько неспокойно было у него на душе.
Назло всем Ся Лань, похоже, вовсе не боялся раздуть пожар посильнее и принялся подливать масла в огонь: — Чего это он не смотрит в меню, а всё таращится на меня? — Омега казался невероятно озасаченным. — Если он продолжит смотреть, я ведь и покраснеть могу.
Ся Лань раньше не встречался с альфами, но учитель на уроках анатомии в школе особо подчеркивал, что все альфы — те еще собственники. Ему было ужасно любопытно, станет ли Цинь Юньи, который сейчас упорствует и отказывается признаться в своей симпатии, ссориться со своим лучшим другом из-за ревности к омеге.
Помолчав какое-то время, Ся Лань услышал, как Цинь Юньи спокойно произнес: — Давай заказывать еду.
Он молча обошел стороной жалобу, которую омега только что высказал.
Похоже, собственничество альф не такое уж страшное. Ся Лань быстро выбросил это из головы, придвинулся к Цинь Юньи и вместе с ним углубился в изучением меню: — Мне кажется, эта паровая рыба выглядит очень аппетитно.
Цинь Юньи был абсолютно не против любой еды, и раз уж омега захотел, он сделал отметку.
— Кисло-сладкая свинина в этом месте получается отменной, она сладкая как раз для таких милых омег, как ты.
Вроде бы самые обычные слова, но из уст Гу Яня они прозвучали на редкость двусмысленно и маняще. Полные страсти персиковые глаза в упор уставились на омегу с удивленным выражением лица, а уголки его чуть приподнятых губ держали идеальный угол улыбки.
Ся Лань, с детства обожавший красивых людей, не обладал ни малейшим сопротивлением к этому прекрасного вида альфе. К тому же Гу Янь когда-то спас его, и Ся Лань питал к нему чувство глубокой благодарности. Теперь же он и вовсе легко покраснел, приняв весьма застенчивый вид.
Он поспешно перевел взгляд обратно в меню и сладким голоском поинтересовался мнением Цинь Юньи: — Что думаешь?
Цинь Юньи чувствовал себя прескверно: — Невкусно.
Братья из семьи Чжоу оказались людьми совершенно не в теме: они не замечали скрытой возни между этой троицей и оставались единственными за всем столом, кто всё еще серьезно выбирал блюда. Услышав слова Цинь Юньи о том, что кисло-сладкая свинина невкусная, Чжоу Минъи с фиолетовой шевелюрой тут же оторвался от меню и с преувеличенным выражением лица воскликнул: — Да тут кисло-сладкая свинина — пальчики оближешь!
Чжоу Минсюань со своей серой головой тоже затрясся в такт и поддержал брата: — Юньи, и когда это ты стал таким разборчивым в еде?
— Наверное, невыносимо жить с таким характером, как у Юньи? — Гу Янь откинул со лва прядь волос. Его белые, тонкие и длинные пальцы заскользили среди черных прядей, и он мягко произнес: — Не обращай внимания на этого занудного альфу, давай лучше закажем порцию кисло-сладкой свинины на двоих. Без права делиться с Юньи.
Характер у Гу Яня был скверным, но при этом перед теми, к кому он испытывал симпатию, он умел притворяться нежным красавцем. Все присутствующие, за исключением Ся Лань, прекрасно знали эту его манеру играть на публику. Братья из семьи Чжоу переглянулись — посмотрели на сдержанного Цинь Юньи, затем на Гу Яня, в открытую заигрывающего с омегой, — и, совершенно не чувствуя себя причастными к происходящему, свистнули, продолжая подливать масла в огонь.
— Гу Янь. — Цинь Юньи поднял взгляд, и в его глазах блеснул холод. — Я слышал, что этот новоиспеченный глава семьи Чжао в последнее время ведет себя как сумасшедший и повсюду разыскивает того альфу, который посмел его ранить.
Ся Лань не понимал, с чего это вдруг Цинь Юньи заговорил о каких-то посторонних вещах, однако заметил, как прекрасный альфа напротив мгновенно сник и понуро опустил голову: — Сколько лет дружбы за плечами, неужели обязательно шантажировать меня этим?
http://bllate.org/book/32194/3929095
Готово:
