Бог Демонов искоса взглянул на дерущихся на поле боя учеников с обеих сторон — он уже устал от этой шумной и кровавой игры. Пламя на его ладони стремительно закручилось, и в одно мгновение прямо посреди него образовалась не маленькая и не большая черная дыра.
Из черной дыры хлынули несметные полчища неприкаянных духов и диких призраков, мгновенно затянув половину небосвода.
Перед лицом черноты надвигающихся свирепых духов и злых призраков ясный лунный свет оказался полностью скрыт плотной пеленой душ, похожей на грозовые тучи, сквозь которую начал проступать слабый багровый свет.
Множество душ вспыхивало серым духовным пламенем, и тысячи призраков с пронзительными и дикими воплями бросились на женщину, оказавшуюся на самом гребне волны в центре поля боя.
Ци Ханьюэ снова поднялась на ноги, её взгляд был холоден и остер, как лезвие клинка, а нескрываемая Скверна бурно вырвалась из её тела наружу.
На губах мужчины застыла лишённая тепла усмешка, словно он насмехался над её попытками сокрушить камень яйцом.
Тянь Шу вперила взгляд в пророческую бездну на небесах. Видения пророчества подходили к концу; она откинула со лба прядь волос и наконец горько рассмеялась, чувствуя, как её сердце стало настолько тяжёлым, что стало трудно дышать.
Если бы только в полдень она прислушалась к словам Ци Ханьюэ и решила покинуть это гиблое место, неужели Бог Демонов всё равно последовал бы за ней, дав им шанс на спасение?
Кто бы мог подумать, что она попалась на удочку этого специально показанного ей пророчества.
А теперь она сама шагнула навстречу предрешённой реальности.
Она давно была готова встретить свою судьбу лицом к лицу, но не могла смириться с тем, что погубила Ци Ханьюэ именно она.
Чувство вины — это самое глубокое саморазрушение.
Испытывая лёгкий гнев от того, как над ней посмеялась судьба, Тянь Шу с горьким чувством осознала, что она похожа лишь на плывущий по течению увядший лист, чьё будущее и судьба совершенно не находятся в её собственных руках.
Это чувство собственного бессилия и ненависти заставило окружавший её шум и гам постепенно затихнуть, а её сердце погрузилось в мёртвую, абсолютную тишину.
Словно в одиночестве очутившись на безмолвном поле браи, она дрожала, подавляла себя и страшась, принимала уготованное ей судьбой отчаяние.
Они были заперты в холодном и мрачном течении судьбы, и сбежать было некуда.
Её бледная ладонь внезапно сжалась на лезвии Меча Бессонной Ночи. Не обращая внимания на пронзительную, доводящую до мурашек боль, когда рука скользнула по клинку, из её ладони хлынула яркая кровь, оставив на металле чёрный кровавый след.
Словно человек, тонущий в морской пучине, который среди накатывающих одна за другой волн судьбы тщетно цепляется за последнюю соломинку и выкладывает на стол свою последнюю карту.
Окинув взглядом пределы затянутого чернеющим небом края, она увидела фигуру той женщины, что вела жестокий бой на поле браи.
Она и подумать не могла, что эта женщина способна пойти ради неё на такое.
Раньше Тянь Шу противилась леденящему душу обличью Ци Ханьюэ, её виду, жаждущему крови и убийств…
Но теперь, на поле боя, она наконец перестала терзаться вопросами о праведных путях и зловещих искусствах — она лишь хотела с помощью крови Божественного зародыша пробудить древнюю Скверну, таящуюся в Священном Мече, чтобы выторговать для них обеих путь к спасению.
Кровь медленно впитывалась в тело меча, и зрачки Тянь Шу затуманились кровавой пеленой.
Это предсказание, обошедшее острые углы, превратилось в неразрешимый узел в её сердце. Её дрожащая рука крепко сжала рукоять Меча Бессонной Ночи, и клинок мгновенно испустил ослепительное сияние, а свирепый зверь в глубинках её разума взревел.
— Спаси её.
— Спаси её!!
Этот отчаянный приказ отражал бушующую в её сердце тревогу. В тот самый момент она отчаянно желала искупить ту участь, что принесла Ци Ханьюэ из-за неё самой.
По мере безумного роста её решимости Меч Бессонной Ночи издал оглушительный долгий звон; Ци меча пронзила её тело, обвивая Дантянь, и жажда крови взметнулась вместе с потоками духовной энергии (ци).
Лязг оружия и топот тысяч коней древнего Священного Меча хлынули прямо на неё, проникая нить за нитью в её тело и подчиняя себе её желания.
У неё никогда раньше не возникало желания убивать, но в этот миг жажда убийства захлестнула её с головой.
Встанет на пути бог — убью бога, встанет демон — уничтожу демона.
Зажав Меч Бессонной Ночи окровавленной ладонью, Тянь Шу слегка задрожала всем телом. Подняв голову к затянувшей небо бездне, она вдруг подумала, что эта лишённая надежды ночь тянется просто бесконечно.
Глава 14. Тяжелый бой
Бушующая вдали черная дыра изливала клубы Скверны, кругом простиралась густая тьма, делающая каждый шаг тяжёлым испытанием, требующим предельной осторожности.
Женщина на поле боя походила на асуру, вернувшуюся с бойни, и от её тела разило леденящим кровь запахом смерти.
Среди оглушительного пронзительного визга вокруг Ци Ханьюэ закружились лепестки меча, подобные огненному колесу, и посреди вспыхивающего пламени разнеслись вопли тысяч призраков.
Души из черной дыры разрывали её тело, заставляя трепетать внутренние органы. Подавив рвущуюся наружу кровь, она высвободила свою культивацию, разорвавшую небосвод, и вмиг оказалась перед управлявшим всем Богом Демонов.
Вложив в удар всю оставшуюся культивацию ради единственной попытки, она рухнула вместе с ним с неба прямо на землю.
Яркий фиолетовый свет с грохотом врезался в землю, оставив на синем кирпиче глубокие трещины. Ци Ханьюэ почувствовала, что за пределами поля боя, остававшегося вне поля её зрения, уже давно бурлят скрытые течения.
— Марионетка?
Появившийся неведомо откуда позади неё мужчина мгновенно протянул руку, заломив ей запястье и придавив его, а затем насмешливый, слегка самодовольный голос раздался у неё за спиной:
— И впрямь стоишь того, чтобы выжить в моих Диких Землях.
— Не примени я обман, пожалуй, тебя было бы не поймать.
Оковы, вырвавшиеся из черной дыры, обвились вокруг прижатого запястья Ци Ханьюэ, и в тот же миг пронзившие её ключицы шипы пригвоздили её к месту, залитому кровью и плотью, а вся бледность и показная бравада обратились капельками пота на её висках.
Кроваво-красные пальцы Бога Демонов нежно, словно жалея хрупкий цветок, тронули пряди волос женщины, спутав их и сделав грязными и липкими.
Он наслаждался своей долго планировавшей добычей, у которой теперь не было выхода из клетки.
Ци Ханьюэ широко распахнула глаза, и от вспыхнувшего в них ослепительного блеска рука Бога Демонов невольно отдернулась назад.
На губах женщины заиграла насмешливая улыбка.
Столько лет ведя скрытую и явную борьбу под именем Кровавой Девы, эта женщина давно научилась встречать всё происходящее с глубочайшим презрением.
Даже собственную смерть.
— Суметь сразиться со мной на равных... Неужели неудивительно, что под Божественной Ступенью у тебя никогда не было соперников.
Досадуя, Бог Демонов убрал руку и со смешком взглянул на неё, пытаясь вернуть себе прежнюю горделивость, как вдруг раздался звук вонзившегося в плоть клинка, оборвавшего его слова на полуслове.
Холодный блеск прорвал его невозмутимость, мужчина кашлянул кровью и недоверчиво вытаращил глаза.
Взгляд Ци Ханьюэ слегка потускнел от унижения, однако, подняв глаза и заметив прибывшего, она уловила в своих отрешенных глазах проблеск едва заметного огня.
— Тянь Шу…
Лицо юной девушки по имени Тянь Шу скрывалось в непроницаемой темноте черной дыры, но её длинный меч сейчас источал устрашающую жажду крови, а очертания фигуры стали высокими и стройными, почти как у взрослого человека.
Она медленно подняла голову, и в бушующей вокруг неё чернеющей от жара силе отчетливо выделялись две алые, налитые кровью глаза, источающие куда более свирепую Скверну, чем та, что исходила от них обоих.
Ци Ханьюэ невольно перевела взгляд на ладонь девушки — по рукояти меча размазался свежий кровавый след, а её бледное лицо походило на бескрайний снег, отчего Ци Ханьюэ вдруг перестала понимать истинные цвета в её сердце.
— Ого, да это же дух меча, принявший человеческий облик.
— Сама пришла прямо в пасть.
Мужчина опустил взгляд на торчавший из его тела клинок, и из черной дыры вылетели несколько цепей, стремясь похитить душу девушки.
Холод разорвал её тело, острые цепи пронзили плечи Тянь Шу, но та осталась глуха и слепа к боли: сжав Меч Бессонной Ночи, она выдернула его и бросилась колоть прямо в голову Бога Демонов.
В тот момент, когда клинок вышел из раны, Бог Демонов резко развернулся и качнул головой в сторону, но лезвие всё же располосовало ему щеку.
Глаза девушки полыхали красным пламенем из-за бушующей Скверна, а потоки крови окутывали её взметающиеся волосы.
Его тело, долгое время не знавшее ран, пронзила острая боль, и лицо мужчины исказилось суровостью зимней стужи. Цепи, пронзившие хрупкие плечи девушки, обвились вокруг её запястья, сжимающего меч, а его темные зрачки погрузились, словно бездонный океан.
— Всего лишь дух меча, а смеешь покушаться на убийство бога.
Тянь Шу не выказывала никаких признаков боли; она смотрела на него так, словно дикий зверь, не евший много дней, глядя на добычу полным неприкрытой злобы взглядом, а на её лице застыло возбужденное выражение хищника, смакующего вкус бойни.
С хрустом, от которого зашевелились волосы на голове, суставы вывернулись, и она силой вырвалась из цепей, а меч устремился прямо к его сердцу.
Бог Демонов остолбенел, с удивлением созерцая вспыхнувшую в этот миг жизненную силу и свирепость Тянь Шу.
Эта женщина действительно была готова пойти на всё, лишь бы убить его.
Защитный черный свет покрыл его тело, и при столкновении с кончиком клинка раздался громовой удар — мощнейшая отдающая сила мгновенно отбросила их друг от друга.
Цепи, вырванные из тела, унесли с собой брызги крови, на мгновение сделав всё вокруг липким и влажным.
Хрупкое тело девушки описало дугу в воздухе и упало неподалеку.
Среди переплетения крови и черной дыры ее белоснежная кожа казалась белым лотосом, распустившимся в бездне, привнося в отчаяние толику неземной, зловещей демонической красоты.
Её поврежденное запястье выглядело словно сломанная детально игрушка, в Дантяне забурлила божественная сила, и точь-в-точь такой же, как у неё самой, но прохладный и чистый голос раздался над ухом, заглушая слои Скверны:
— С твоей нынешней культивацией ты не одолеешь его, даже если задействуешь Скверну.
Эта божественная сила словно несла в себе примесь отрешенных от мира чувств и жалости, возвращая рассудок Тянь Шу некоторую ясность посреди Хаоса.
Её тут же захлестнула последовавшая за этим тоска.
Вся её изломанность, её мрачность и её метания проистекали из неизбывной мечты обрести силу, которой ей так и не суждено было воплотиться в реальность.
В этот момент она походила на бродячего, раскаявшегося ребенка, использующего любые средства и ухищрения лишь бы заслужить чуткость и тепло всех окружающих.
Она перехватила меч левой рукой и медленно провела глубокий порез на правой руке.
Лезвие закружилось в вихре, за ним последовали живот, ноги, запястья…
Кровь из ран хлынула потоком, казалось, её не остановить и не исчерпать, и клинок жадно впитывал её до последней капли.
Пронзающая всё тело боль растворилась в том наслаждении, которое приносит принцип была не была, когда сдирают кожу и ломают кости.
Когда её культивация окончательно перестала подчиняться, она в конце концов решила отказаться от собственной воли и души, позволив тьме захватить и поглотить себя.
Жизнь подобна поденке, но всё равно требует горечи и радости, скорби и счастья, приобретений и потерь.
Из ран забили фонтаны крови, а в затуманенном взоре небо и земля слились воедино, оставив в поле зрения лишь жуткий разноцветный черный цвет, а взмывающая ввысь сила заставила само мироздание откликнуться на этот зов.
На небосводе сверкали фиолетовые молнии, раскаты грома обрушивались на землю, словно предвестники конца света, накрывая черную дыру и принося с собой еще более властную силу.
Скверна, раскинувшаяся на тысячи ли, заставила помрачнеть даже лицо Бога Демонов.
Тянь Шу шатаясь поднялась на ноги. По мере того как её сознание рассеивалось в прах, густая кровь в её глазах начала бурлить и чернеть, а всё её тело окутала бесконечная бездна.
http://bllate.org/book/32195/3929128
Готово:
