Казалось, он с самого начала упустил какую-то важную деталь, но как ни старался, вспомнить не мог.
Во второй половине дня съемочная группа возобновила работу. Покружившись немного в виде редких искорок-снежинок, небо резко сбросило температуру.
Мэн Юньци отснял свои сцены в группе «Б» и тоже вернулся в группу «А».
В перерыве между дублями он достал из сумки только что купленную новую книгу «Изучай мою методику, и завтра жена окажется в твоих объятиях (версия для парней)» и углубился в чтение.
«Хотя у парней нет тех самых дней месяца, у них тоже порой случается эмоциональный подъем. Ни в коем случае нельзя ограничиваться лишь устными утешениями — нужны реальные действия.
Если любимый человек жалуется на боль в животе, не говори ему пить больше горячей воды. Напиши в мессенджере, чтобы не забывал поесть, иначе тебя ждет суровое наказание.
Если он говорит, что хочет молочного чая, отвечай: "Ой, богатей мой~", да и вообще тебе для него ничего не жалко.
Если у него плохое настроение, и ты заявляешь, что это пустяки, ведь в свое время ты преодолел и не такое, то, как только сопоставишь все эти фразы с реальностью, можешь сразу вырыть яму и закопать себя заживо».
Мэн Юньци словно прозрел. Он впитывал знания, как губка.
Мгновение спустя он вытащил из кармана пуховика шариковую ручку, нахмурился, с предельно серьезным видом подчеркнул этот абзац, а затем поверх вывел отчетливый треугольник.
После этого он приписал рядом несколько мелких аккуратных иероглифов. Вытянутый и стройный почерк с ровным костяком излучал мягкую, но упругую силу — основу, выработанную годами копирования прописей.
В той короткой приписке значилось:
【Просто языком молоть бесполезно】
Мэн Юньци всегда был таким: стоило ему счесть какие-то знания полезными, он тут же препарировал и разбирал их по косточкам, непременно стремясь пережевать и вплавить в собственную голову.
Закончив делать заметки, он бережно спрятал ручку в карман, перевернул страницу и продолжил штудировать материал.
Ли Ли, сидевший рядом с Лу Жуном, слегка втянул голову в воротник куртки и, глядя на Мэн Юньци, который поодаль в складном стуле сосредоточенно читал книгу, переполнился внутренним восхищением.
И правда!
Отличник учебы повсюду таскает с собой книги, сразу видно — выходец из семьи с высоким уровнем образования!
В свободное время он сам умеет разве что залипать в Маленьком Бате, да тайком поглядывать в Маленьком зеленом фрукте на то, как целуются и тискаются два мужика, а вот у книжных червей что ни минута свободного времени, так они стремятся вихрем бороздить океан знаний~~~
И ведь мало того, что читает, так еще и аккуратно конспектирует!
Судя по тому, как он только что хмурил брови, должно быть, наткнулся на какое-то философское рассуждение и внезапно озарился прозрением.
Даже обложка книги обернута так аккуратно — сразу видно человека, который искренне дорожит печатным словом.
Что там говорили в новостях? У брата Мэна, кажется, есть какой-то патент, даже если он до конца жизни палец о палец не ударит, всё равно будет финансово независим.
Говорят, у него еще и потрясающее чутье на инвестиции!
И всё-таки учиться — это невероятно полезно!
— Эх, поистине: в книгах сокрыты золотые палаты, — покачав головой с лицом, полным благоговения, тихо вздохнул Ли Ли.
Скорчившийся на маленьком табурете и замерзающий до состояния зимней спячки Лу Жун мгновенно оживился.
— Ка... какие свиньи??
Ли Ли:
— А? Кто сказал про свиней?
— Хрустящая свинина? Хотите заказать хрустящей свинины поесть? — оторвшись от сценария, спросил Су Чэн.
У стоявшего неподалеку и между делом качающего гантели Цзян Вэйнина дернулось веко, и гантель чуть не выпала у него из рук прямо на ногу.
Он бросил взгляд на две простодушные физиономии — Лу Жуна и Су Чэна, — невольно дернул уголком рта, после чего погрузился в долгое молчание.
— .............
Лу Жун немного растерялся:
— Сестрица Ли Ли, мне только что послышалось, будто вы сказали что-то про золотых молочных поросят.
Ли Ли:
— .........
— Я... я сказала, что в книгах сокрыты золотые палаты... Просто увидела, что брат Мэн читает, вот и вырвалось.
Лу Жун: ˶•⤙•˶
Су Чэн: ˶•⤙•˶
Лу Жун смущенно потеребил руки и выдохнул облачко пара:
— Хе-хе, зна... значит, мне послышалось, я просто вспомнил: пару дней назад звонила бабушка и говорила, что у нас дома свинья вроде бы должна опорозиться.
Су Сюйюэ с брезгливым выражением лица распорядилась, чтобы ассистент передвинул ее стул чуть в сторону, словно за ее спиной и впрямь неслась свинья.
Лу Жун:
— .........
Цзян Вэйнин заметил возню неподалеку, бросил темный взгляд на Су Сюйюэ, на мгновение замер, а затем с хмурым видом отвел глаза.
Мэн Юньци, слышавший всё от начала и до конца, вспомнил только что законспектированный отрывке и открыл в телефоне заметки «Вкусности Хэнши».
Всё было собрано заранее, с учетом того, что Су Чэн любит поесть повкуснее: телефоны и адреса выписаны четко и понятно.
Хрустящая свинина... нашлось!
Он подозвал сотрудника съемочной площадки:
— Помоги, пожалуйста, заказать хрустящую свинину из этого места. Посмотри, сколько всего людей вместе с массовкой, и если в ресторане согласны, бери по количеству человек.
— Хорошо, учитель Мэн.
— Эй, брат Мэн, а почему ты без ассистента? Это же так удобно, — поинтересовался Су Чэн.
— Я привык сам.
— Ох, — Су Чэн проводил взглядом удаляющегося сотрудника и почмокал губами: — Брат Мэн, ты что, услышал, как я заговорил про хрустящую свинину, и сам захотел? Я вот как раз тоже захотел!
Мэн Юньци приподнял бровь, плавно закинул правую ногу на колено левой, приняв непринужденно-элегантную позу, а на его лице проступило легкое торжество от того, что угадал с ответом.
Он видел этот совет вчера в другой недавно купленной книге «Руководство по предотвращению расставаний в любви»: если партнер хочет что-то съесть и спрашивает, хочешь ли ты, обязательно нужно сказать, что тоже хочешь, и сразу же перейти к действиям.
А еще там говорилось, что стоит предложить доесть за ним всё, что останется, дабы избавить человека от любых забот и позволить ему наслаждаться едой с чистой душой.
Впрочем, последнюю фразу Мэн Юньци счел возможным опустить, судя по собственным наблюдениям.
Потому что... он еще ни разу не видел, чтобы у Су Чэна оставалась еда...
— Угу, — подхватил слова Су Чэна Мэн Юньци, — стоило тебе упомянуть хрустящую свинину, как у меня потекли слюнки.
Ли Ли: ? Оказывается, у отличников тоже есть земные слабости!
Цзян Вэйнин: ......... Утром в спортзале он вроде бы говорил, что сейчас сушится и набирает мышечную массу? Хрустящая свинина для набора массы?
— Хе-хе, — ухмыльнулся Су Чэн, — значит, у нас и правда полное взаимопонимание.
На лице Мэн Юньци по-прежнему сохранялось интеллигентное и расслабленное выражение, однако в душе он уже словно восседал на праздничном паланкине.
— И то верно, — кивнул он, сделал паузу и вспомнил еще одно правило из книги: разговор обязательно нужно завершать вопросом, причем таким, который интересен собеседнику. — Что ты думаешь о хрустящей свинине? — слегка приподняв подбородок, уверенно поинтересовался он.
Су Чэн: ......... Что думаю...?
Ем и думаю.
Их эти отличники... даже хрустящую свинину едят только после написания научной статьи?
— Я думаю... хру... хрустящая свинина — это отлично. Поднимает экономику: раз люди ее едят, свиноводы могут заработать...
Мэн Юньци кивнул и, отталкиваясь от упомянутой собеседником экономики, плавно перевел разговор на тему фондового рынка.
Су Чэн: ......... Как... как мы вообще перескочили на биржу???
Спасите! Он же в этом совершенно не разбирается...
Глава 23. О боже~ ты меня напугал~
Лу Жун послушал пару фраз и понял, что, кроме того факта, что разведение свиней приносит прибыль, из дальнейшего он не уловил ни единого слова.
Сложив ладони в виде крошечных скобочек у рта, он шепнул:
— Сестрица Ли Ли, а брат Мэн и впрямь невероятен: и учится прекрасно, и во всем разбирается!
Ли Ли, уперевшись локтями в колени и подперев щеки руками, смотрела на них влюбленным взглядом:
— Ага, я тоже так считаю, просто супер!
Цзян Вэйнин: .........?? С чего это этот Мэн такой невероятный?
Разве он говорит о чем-то запредельно сложном? Неужели не акциях?
Он и сам в этом разбирается куда лучше...
В подобных вопросах он мог бы сам кого угодно научить.
Да если взять любого студента из его университета, тот тоже будет человеком, чье имя гремит в финансовой сфере!
— Вообще-то, когда я был маленьким, я тоже ломал голову над тем, поступать ли мне в Пекинский университет или в университет Цинхуа, — запрокинув голову к небу, мечтательно протянул Лу Жун.
— И чем же кончилось? — спросила Ли Ли.
— Мм? Да в итоге никуда не поступил.
Ли Ли остолбенела:
— Почему это?!
— Не сдал экзамены.
— Пф-ха-ха-ха-ха-ха. — Ли Ли едва не подавилась слюной и зашлась таким смехом, что захлопала себя по коленям.
Стоявший с беспристрастным выражением лица и поднимавший гантели Цзян Вэйнин дернул щекой: .........
— Вот и кажется, что брат Мэн такой крутой, он же доктор наук из самого Пекинского университета! У нас в деревне за столько лет лишь один человек смог поступить в Пекинский, — в голосе Лу Жуна слышалась искренняя зависть.
Цзян Вэйнин: ......... Подумаешь, доктор наук! Ха, если бы он сам после окончания бакалавриата не полез в шоу-бизнес... сколько докторов наук он бы запросто получил?
Лу Жун продолжал пялиться в небеса:
— К тому же он был лучшим учеником на гаокао! Выходит, брат Мэн — та самая легендарная личность, чьи баллы скрыли от всех, за кого Пекинский и Цинхуа грызлись бы насмерть и перетягивали каждый к себе, самый настоящий лакомый кусочек!
Глаза Ли Ли засияли:
— Точно! Кто-то даже откопал его старые интервью! Хочешь посмотреть, Сяожун?
Рука Цзян Вэйнина, державшая гантель, опустилась: .........
Он не сдавал китайский экзамен гаокао только потому, что заранее подал документы в зарубежный университет, а если бы сдавал, его результаты наверняка тоже засекретили бы.
Лу Жун только собрался ответить, как боковым зрение заметил опущенную руку Цзян Вэйнина, с зажатой в ней гантелью.
— Эм? Цзян-гэ, ты больше не качаешься?
Голос прозвучал довольно громко, и у Су Чэна, чей мозг уже распух от терминов экономики и биржи, затылок мгновенно окаменел: .........
О боже мой ~ ты меня напугал ~
Су Чэн даже не смел обернуться, чтобы посмотреть на выражение лица Цзян Вэйнина, и, делая вид, что фондовый рынок — это предел его мечлений, сжав зубы, потянул Мэн Юньци продолжать беседу:
— Брат Мэн, я так рад, что ты тоже любишь рассуждать о ценных бумагах и имеешь на этот счет столь оригинальный взгляд!
Уголки губ Мэн Юньци слегка приподнялись. Ему было абсолютно наплевать, качает кто-то гантели или нет — в поле его зрения существовал только Су Чэн:
— Да, я тоже очень рад. Твои суждения... тоже самые оригинальные из всех, что мне доводилось слышать...
У Цзян Вэйнина яростно задергалось веко. Он обвел взглядом окружающих, которые либо усердно делали вид, что страшно заняты, либо любовались небом, и на секунду ему показалось, будто горло забило комком мокрой ваты.
Ни проглотить, ни выплюнуть.
Где Шао Вэнь вообще откопала этого типа?
Ему сейчас действительно хотелось схватить эту шерстяную ламу и отлупить!
— Лу Жун, если ты еще хоть раз сболтнешь глупость, я заставлю Шао Вэнь... — Цзян Вэйнин осекся и процедил сквозь зубы: — ...урезать тебе зарплату!
Лу Жун: !!! Чего это?! Какую еще глупость он сболтнул?! За что это вдруг урезать зарплату?!
http://bllate.org/book/32314/3942661
Готово:
