Он мог с уверенностью сказать лишь одно: Наследный принц положил на него глаз, иначе никак не объяснить, почему Ваше Величество решило выделить именно его на должность чтеца-наставника. Однако все его общение с принцем сводилось к тому, что он читал лекции Девятому высокому принцу, когда тот был еще совсем мал. Но Девятый принц тогда почти не слушал, да и читал лекции не он один ничем особенно не выделялся. Где же он оступился? На лице Сюй Фу царило полное спокойствие, но в голове роился настоящий узел из мыслей.
Но и это было еще не все. Мало того что командование столичной стражей косвенно передали в ведение Наследного принца — в конце концов, всем было ясно, что Восточный Дворец изначально представляет собой малый двор, — еще не бывало такого, чтобы у какого-либо Наследного принца этот малый двор с самого начала был полностью укомплекдован и чиновниками шести министерств, и связями со столичной стражей.
Чиновники вспоминали прежнего Наследного принца и, сравнивая его с нынешним, невольно приходили к выводу, что прежний выглядел сущим страдальцем.
Если это еще можно было назвать стандартной процедурой назначения Наследного принца, разве что Ваше Величество проявило чуть больше внимания и делегировало чуть больше полномочий, то следующий императорский указ заставил весь столичный чиновников всерьез заподозрить, что уже завтра Ваше Величество собирается отречься от престола и уйти на покой в качестве Верховного императора-отца. Разве можно выпускать Призыв к мудрецам от имени Наследного принца?
Нынче в отборе чинов преобладала система имперских экзаменов. У простолюдинов появился четкий и относительно справедливый путь к карьерному росту, но экзамены не могли охватить всех талантливых людей. Ведь у каждого свои сильные и слабые стороны, и кто-то может не подходить для сдачи экзаменов. Однако таким талантам, если у них не было покровителей при дворе, было крайне сложно найти способ попасть на личное собеседование.
И вот теперь Император Юаньтай отдал приказ: люди, обладающие талантами, независимо от их ученых степеней и происхождения, могли подавать прошения о приеме в Восточный Дворец. После ритуала жертвоприношения Небу третьего дня девятого месяца Наследный принц должен был устроить в Восточном Дворце Пир Люмин и пригласить на него первую партию мудрецов. Тем же, кто не попал на пир, не стоило падать духом: на следующий год назначался дополнительный внеочередной экзамен. Да-да, именно из-за назначения Наследного принца специально вводились внеочередные экзамены...
Кто не знает, тот еще подумает, что Отец-Император трон передает! Теперь, когда Наследный принц был назначен, остальные принцы наконец смогли вернуться в свои резиденции. Четвертый принц, Цзинь-ван, едва вернувшись во дворец, не удержался и принялся жаловаться собственной супруге.
Жалеть его жена вовсе не собиралась:
— Чего раскричался? Есть злость — не на мне ее срывай, иди выплесни на Отца-Императора и Наследного принца.
— Да с чего бы мне на тебе срывать злость? Если мне на душе нехорошо, с кем мне еще поделиться, как не с тобой?
— Мы столько лет в браке, у нас уже несколько детей, неужто я тебя не знаю? Ты ведь просто обижен, что проиграл девятому младшему брату, который всегда казался слабым. Подумай сам: Второго брата лишили титула три года назад, если бы Отец-Император всерьез рассчитывал на тебя, ты бы до сих пор оставался всего лишь Цзинь-ваном.
Ложь не ранит так больно, как режущая без ножа правда. Цзинь-ван от такого ответа лишился дара речи и принялся из стороны в сторону мерить комнату шагами, пока жена не отвесила ему оплеуху, чтобы он наконец угомонился.
— Я просто... я просто не могу взять в толк: прошло семь лет, как девятый младший брат умудрился всего за семь лет добраться до вершины? И вообще, откуда нам знать, настоящий этот Небесный Занавес или нет? С чего вдруг Отец-Император стал таким щедрым?
Цзинь-ван никак не мог понять, почему Император Юаньтай вдруг проявил такую щедрость по отношению к Наследному принцу. Сам же Наследный принц в этот момент недоумевал, почему Отец-Император ведет себя так мелочно, придираясь к какому-то ребенку.
Помощник министра ритуалов Лю Бин вместе со своим сыном Лю Юнем явился на личную аудиенцию к Императору Юаньтаю и Наследному принцу. Держался маленький Лю Юнь просто безупречно: в свои юные годы он выказывал больше самообладания, чем взрослый Лю Бин. Впрочем, возможно, он еще не до конца осознавал всю мощь императорской власти так глубоко, как его отец. Но раз уж от самого появления до поклона и выпрямления не было допущено ни единой ошибки — это уже заслуживало высшей похвалы, по крайней мере, по мнению Цзян Хэна.
Тут Император Юаньтай обратился к стоявшему перед ним Лю Юню:
— Все говорят, что Хо Гуан отличался особой осмотрительностью, строго соблюдал дворцовый этикет и всегда передвигался лишь по дозволенным местам. По мне так Лю Юнь, хоть и мал годами, а в соблюдении правил и точен, и безупречен. Молодец, талантливый юноша.
Цзян Хэн тут же повернул голову, не веря своим ушам. *Ты что, старик, серьезно решил поиздеваться над ребенком?*
Сердце Чэн Ци в зале на мгновение замерло, но он быстро взял себя в руки. У Лю Бина же внутри все сжалось, он чуть было не рухнул на колени с мольбой о пощаде — уж слишком хлопотным и опасным оказалось это дело с заменой и назначением императоров. К счастью, заметив предостерегающий взгляд тестя Чэн Ци, он сумел совладать с собой. *Что за напасть такая!*
Маленький Лю Юнь уловил в голосе Императора Юаньтая странные нотки, быстро проанализировал его слова и, подражая взрослым, ответил, сложив руки перед грудью:
— Служить государю со всей преданностью и соблюдением всех правил — долг каждого. Хоть ваш подданный и мал, но нарушить его не посмеет.
Он ловко обошел неудобный вопрос про Хо Гуана, сделав упор на соблюдении ритуала. Для взрослого чиновника такой ответ оставил бы слишком много поводов для толков, но из уст шестилетнего ребенка он звучал так, что Император Юаньтай пришел в искренний восторг. Неудивительно, что Сяо Цзю в будущем с первого взгляда приметил этого мальчишку — у парня железные нервы, настоящая находка.
Остался ли доволен Император Юаньтай, Цзян Хэн не знал, но сам он был в полном восхищении: его карта высокого уровня оказалась подлинной! Поэтому он поспешил сменить тему:
— Выходит, Юнь-гэр уже приступил к изучению Лунь Юй?
Лю Юнь поднял голову и увидел, что Наследный принц с улыбкой манит его к себе. Почувствовав легкий подталкивающий жест отца в спину, мальчик сделал шаг вперед и подошел прямо к Наследному принцу:
— Отвечая Вашему Высочеству, Четыре книги начал изучать в прошлом году.
Цзян Хэн воспользовался моментом и ущипнул ребенка за щеку. Малыш, похоже, к такому привык — дома его наверняка часто тискали, — и с улыбкой ответил:
— Умеешь применять знания на практике, какой же ты умница! А Небесный Занавес в те дни смотрел?
Император Юаньтай искоса глянул на Цзян Хэна: *Только что возмущался, мол, я над ребенком издеваюсь, а сам-то чем лучше?*
Маленький Лю Юнь послушно кивнул:
— Смотрел. Ваше Высочество ко мне очень добр, и ваш покорный слуга не знает, как отблагодарить вас за это.
Лю Бин почувствовал, как камень наконец отвалился у него с сердца. А вот сановник Чэн — напротив. И точно, брови Цзян Хэна взлетели вверх:
— У кого это ты научился таким лести и сладкоречию?
Маленький Лю Юнь покачал головой:
— Я говорю искренне.
Цзян Хэн немного подвинулся и притянул к себе Лю Юня еще ближе, точно какой-нибудь странный дядя или подозрительная тетя из современного мира:
— Тогда оставайся-ка жить в Восточном Дворце, будем играть вместе, домой больше не пойдешь, хорошо?
У Лю Юня глаза на лоб полезли. *Как так?! Дома перед выходом ничего не говорили о том, что возвращаться больше нельзя!* Все-таки он был еще ребенком и в испуге перевел умоляющий взгляд на отца и деда.
Лю Бин и сановник Чэн прекрасно понимали, что Наследный принц просто шутит, но... Два чиновника, отец и сын по закону, переглянулись и одновременно посмотрели на восседающего во главе Императора Юаньтая, который с явным удовольствием наблюдали за представлением.
Выходило, что это непутевый сын Императора пытался сманить чужого ребенка, а родители пришли разбираться. Но хотя виноват был этот непутевый отпрыск, Император Юаньтай отчего-то почувствовал неловкость. Он бросил взгляд на Цзян Хэна:
— Кх-кх, хватит. Посмотри, до чего ребенка напугал.
Под боком у Императора Юаньтая находился такой непредсказуемый смутьян, что чужой ребенок Лю Юнь казался ему верхом послушания. В конце концов, это был всего лишь беззащитный мальчишка, назначенный пешкой, не стоило ему уподобляться.
— Наследный принц дурачится, Юнь-гэр, не бойся. Ступай, пусть принц сводит тебя в Восточный Дворец поиграть.
Лю Бин, как отец, тоже ободрил сына:
— Юнь-гэр, веди себя послушно, отец заберет тебя позже.
Малыш повертел головой по сторонам, сглотнул слезы и кивнул. Цзян Хэн с улыбкой подхватил его на руки и под испуганными взглядами двух сановников решительно направился в Восточный Дворец.
Как только их силуэты скрылись из виду, сановник Чэн тут же склонил голову в знак повинной:
— Мальчик мал годами и имел дерзость потревожить Ваше Высочество, прошу Ваше Величество о снисхождении.
Император Юаньтай махнул рукой:
— Наследный принц сам мается дурью, не стоит об этом.
И тут же перешел к делу:
— Теперь семье Чэн уже точно ничто не угрожает. Что же до ребенка по имени Лю Юнь, изменит ли он имя и фамилию? Как вы обе семьи договорились меж собой?
В конце концов, на Небесном Занавесе было ясно показано, что маркиз Гуннин — это Чэн Ян, продолживший родовую линию семьи Чэн, и именно семья Чэн прославит свой род в будущем.
Но раз уж сейчас клан Чэн процветал, а Наследный принц снова обратил внимание на мальчика, его несомненно станут воспитывать и обучать с особым усердием. Неужели семья Лю действительно согласится расстаться с таким самородком?
Кому бы ни принадлежал этот ребенок, ему суждено было быть записанным в отдельную ветвь родословной книги. Какая же семья добровольно откажется от такого? Ведь перед ними был живой, неподдельный будущий корень канцлера.
Хотя Император Юаньтай был самодержцем, в вопросы семейных уз он обычно предпочитал не вмешиваться.
Было очевидно, что расставаться с мальчиком не хотели ни те, ни другие, но в то же время ни одна из сторон не желала портить отношения. К тому же сановник Чэн, долгие годы прослуживший при дворе, считал, что неплохо изучил нрав Императора Юаньтая, и опасался, что тот уже заранее все распланировал. Поэтому он ответил:
— Во всем полагаемся на волю Вашего Величества.
Раз уж оба родителя доверили выбор ему, императору, Император Юаньтай церемониться не стал:
— Раз так, то я вижу это следующим образом: пусть Юнь-гэр будет переписан в род младшего брата покойной благородной супруги Гунъи и носит имя Чо Яна. Что думают об этом почтенные министры?
Благородная супруга Гунъи — это была родная мать Наследного принца, красавица Чжао. После того как тот был объявлен Наследным принцем, ей посмертно присвоили этот титул. Что же до братьев благородной супруги Гунъи... какие могли быть братья у актера бродячей труппы в годы смуты? Но раз Император Юаньтай сказал, что братья есть, значит, они были.
Отец и зять никак не ожидали, что Император Юаньтай даже делать вид не станет, а просто и нагло заберет спелый плод себе!
Могли ли они отказаться? Сановник Чэн не слишком хотел, чтобы его внук был замешан в делах влиятельной родни по материнской линии, но с другой стороны... биологическим отцом Лю Юня был Лю Бин. Пока Лю Бин не возражает, никто другой слова сказать не смеет. А мог ли Лю Бин отказаться? Не мог! И даже не стал бы!
В отличие от высокого и влиятельного положения сановника Чэна, Лю Бин никак не мог упустить столь выгодную возможность бесплатно заполучить статус родственника правителя по материнской линии. Как и сказал Император Юаньтай, кровные узы не подделка, и ничто не изменит того, что кровь гуще воды. Разве Юнь-гэр после этого отдалится от них? Ни за что.
Подобный шаг Императора Юаньтая был очевидно направлен на благо Наследного принца. Ведь у того при дворе не было ни единого родственника по материнской линии, а сам Наследный принц, как подтвердил Небесный Занавес, не имел собственных детей. Таким образом, в предстоящую эпоху Хундэ при дворе не появится опасной клики родственников императрицы. И прямо сейчас Император Юаньтай устранял эти недостатки для своего преемника — слабые места во всех отношениях. Все, чем обладали другие наследники, у Наследника Далянь обязательно должно было быть.
Поэтому, если ничего непредвиденного не случится, будущий маркиз Гуннин по имени Лю Юнь сменит имя на Чжао Ян и станет двоюродным братом Наследного принца.
Этот маневр Императора Юаньтая превзошел все ожидания, включая самого Наследного принца Цзян Хэна.
Глядя на новоиспеченного кузена, Цзян Хэн не удержался от улыбки:
— Малыш Фугуан, зови меня старшим братом.
Лю Юнь, а вернее теперь уже Чжао Ян, выкарабкавшись из песочницы, отряхнул застрявший в волосах песок и посмотрел на него совершенно растерянным взглядом:
— Наследный... старший брат?
Так вот о чем говорил отец, когда упоминал о коварных и непредсказуемых интригах императорского двора? Поистине, здесь невозможно ничего предугадать! Как это он вдруг стал двоюродным братом Наследного принца? Неужели он и правда теперь не сможет вернуться домой?
К счастью, у бессовестных представителей императорской фамилии осталась хоть капля совести. Поиграв с Наследным принцем вволю, маленький Фугуан был благополучно возвращен в семью Лю. Помощник министра Лю за свои хлопоты получил повышение по службе и прибавку к жалованию, а госпожа Чэн была удостоена официального титула благородной госпожи. Всех ждало светлое будущее.
Спектакль о Се Яохуань начал стремительно распространяться из столицы по окрестным землям. До третьего дня девятого месяца оставалось еще немало времени, а люди Восточного Дворца уже сбились с ног, просеивая кипы прошений о приеме одно за другим. Цзян Хэн же ломал голову над составлением учебных пособий. Зал Цзяньчжэн предстояло открыть снова — это был класс даже более камерный, чем в Гоцзыцзяне.
Сюй Фу и помощник министра Ху были привлечены к работе и помогали Цзян Хэну вносить правки в базовые учебные материалы согласно его требованиям. Помощник министра Ху, долгое время находившийся подле Цзян Хэна, к подобному уже привык и воспринимал все как должное. Сюй Фу же, глядя на этот перечень строжайших требований, молчал добрую половину дня. Выражение его лица оставалось прежним, спокойным, но первые же слова прозвучали раскатом грома:
— Ваше Высочество, неужели ваши будущие реформы означают подражание опыту Цинь и управление страной на основе Школы законников?
В этой стопке черновиков учебников, которые требовалось привести к единому стандарту, учения Школы законников занимали большую часть разделов, за ними следовали различные прикладные дисциплины. Если это обнародовать, разве не взбудоражатся все ученые мужи Поднебесной?
http://bllate.org/book/32359/3949077
Готово:
