Цзюнь Янь с помощью телефона просматривал материалы, присланные Ли Дачжуаном, и случайно заметил лежавший на столе маленький блокнот.
Это было то, что Линь Цзэ рисовал от нечего делать в период восстановления после травмы.
Подумав, что собеседник вполне может быть очарован его внешностью, Цзюнь Янь внезапно заинтересовался: интересно, а есть ли он сам в этом альбоме?
Вдруг тот тайком рисовал портреты своего возлюбленного, и, возможно, он сам тоже обитает на страницах чужого альбома. С таким настроением он открыл тетрадь.
Как оказалось, он слишком много о себе возомнил…
Этот альбом состоял сплошь из натюрмортов и пейзажей, а на последней странице был запечатлен тот самый угол во дворе, который он рисовал.
Его взгляд привлекло изображение кузнечика, причем ощущение от этого кузнечика показалось ему очень знакомым.
Цзюнь Янь чуть перевел взгляд, и тот зафиксировался на верхней панели телевизора.
Телевизор был старым, коробочного типа, покрытым сверху розовым тканевым чехлом, на котором также были расставлены какие-то мелкие разности.
Сплетенный Дядюшкой Ци соломенный кузнечик покоился на розовой телечехлобине вместе с прочим хламом. Из-за того, что он простоял там слишком долго, соломенный кузнечик уже утратил свой свежий зеленый цвет.
Цзюнь Янь снова взял в руки рисунок Линь Цзэ и наконец понял, откуда взялось это чувство знакомости.
Узоры на кузнечике из блокнота точь-в-точь повторяли текстуру плетенного из соломы насекомого.
Между поделкой из соломы и живым существом неизбежно существует разница, но заметил ли Линь Цзэ эту странность, когда создавал свой рисунок?
Пока он застыл в задумчивости, соломенный кузнечик исчез с телевизионной тумбы.
Цзюнь Янь окинул комнату взглядом, и зеленая фигурка привлекла его внимание.
Серо-зеленый кузнечик, подпрыгивая, направлялся к выходу. Этот прыгающий кузнечик был именно тем самым соломенным изделием.
Цзюнь Янь бросился следом, не раздумывая, но, к сожалению, цель была слишком мала. Он добежал за кузнечиком до двора, а когда тот нырнул в траву, слившись с зеленью, то и вовсе исчез из виду.
Линь Цзэ побродил снаружи какое-то время и вернулся как раз вовремя, чтобы столкнуться с Цзюнь Янем, который что-то выискивал в траве.
— Вернулся? — Цзюнь Янь пошарил вокруг еще немного, но так и не обнаружил и следа кузнечика, поэтому ему пришлось сдаться.
Он поднялся из травы и направился к дому, как раз по тому направлению, где стоял Линь Цзэ.
Внутри возникло странное чувство: когда Цзюнь Янь приблизился, Линь Цзэ подсознательно отступил на шаг. Он чувствовал, как его сердце начинает колотиться — и уж конечно, это было далеко не трепетом влюбленности.
Цзюнь Янь не заметил его странного поведения; войдя в дом, он привычно налил себе стакан воды и осушил его. Прожив здесь некоторое время, он уже успел крепко освоиться.
Линь Цзэ все еще стоял на пороге, не решаясь войти. Он прижал обе руки к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.
Цзюнь Янь оставался всё тем же Цзюнь Янем, но самым пугающим было то, что Линь Цзэ не видел над его головой клубящейся дымки.
Изначально наличие дымки над головами было странным само по себе, но когда туман появлялся над всеми окружающими существами, и лишь один человек выделялся своей непохожестью, это невольно заставляло направить подозрительный взгляд именно на эту особу.
Возможно, просто истек срок, в течение которого глаза способны видеть странные вещи, — утешил он себя мысленно. Но поскольку он еще не был морально готов делить крышу с Цзюнь Янем, то попятился назад и тихонько ускользнул.
Называйте это умением вовремя приспособиться к обстоятельствам или же обычной трусостью.
— О-у… —
Когда Царь-Побродяжка с юга деревни патрулировал свои владения, он снова заметил этого бродящего вокруг человека. Пес тихонько взвыл, и этот звук походил на ласковое поскуливание маленького щенка — совсем не так, как незадолго до этого, когда он яростно лаял на него и тут же норовил справить нужду.
Раздвоение личности!
Это же просто шизоидная собака!
Линь Цзэ ни за что бы не поверил, что эта собака вдруг прониклась к нему такой симпатией без всякой причины. И действительно, он протянул руку в карман, вытащил оттуда сосиску, сорвал упаковку и протянул ее прямо к пасти Ванцая:
— Ванцай, на.
Ванцай принюхался к запаху сосиски, радостно высунул язык и втянул угощение в пасть, после чего его отношение к Линь Цзэ улучшилось еще сильнее.
Побродив вокруг, он в очередной раз убедился, что над головами всех жителей южной части деревни клубится дымка.
В мгновение ока наступило время полуденного обеда. Линь Цзэ на мгновение замер в нерешительности.
Тот факт, что Цзюнь Янь отличался от остальных людей, он глубоко запрятал в своем сердце.
Прогуливаясь и направляясь домой, он одновременно прокручивал в голове всё, что было связано с Цзюнь Янем.
Если подумать тщательно, вся череда странных событий в его жизни словно бы началась именно с момента встречи с Цзюнь Янем. Взять хотя бы фотографии, почетные грамоты и альбом, обнаруженные в его чемодане.
У него совершенно не было воспоминаний об этих вещах, однако они самым реальным образом находились в его багаже.
Во всем этом не было ни малейшей логики, и если научные методы были бессильны это объяснить, оставалось уповать лишь на мистику.
Предположим, что Цзюнь Янь — не человек.
Кхе, Линь Цзэ клялся, что имеет в виду это утверждение в самом буквальном смысле.
Если Цзюнь Янь не человек, то всё сразу вставало на свои места: только духи и демоны способны бесшумно создавать вещи, которых не существовало в его памяти, а затем помещать их в запечатанный чемодан.
Да и в прошлый раз, когда возникла паранормальная ловушка блуждающих огней, Цзюнь Янь тоже оказался поблизости.
Прошлой ночью он беспричинно бросился в море, и Цзюнь Янь тоже был в воде.
Одно событие накладывалось на другое, и стоило связать их с Цзюнь Янем, как ощущение жуткой таинственности начинало неуклонно расти, отчего Линь Цзэ слегка запаниковал.
Однако он быстро взял себя в руки: пока все происходящее было лишь его собственными догадками, и если бы он огульно обвинил своего спасителя, основываясь лишь на предположениях, разве не выглядело бы это черной неблагодарностью?
Впрочем, сходить в храм и воскурить благовония всё же стоило.
Линь Цзэ уже выбрал подходящее место, но прежде чем он успел куда-либо отправиться, его отвлекли другие заботы.
Это дело было связано с купленным им крупным белым гусем.
Предаваясь тревожным раздумьям, Линь Цзэ поздно ночью погрузился в тревожный сон.
Ранним утром его разбудил пронзительный гусиный крик. У него даже промелькнула мысль: не пожалела ли Тетушка Лю о том, что продала ему птицу, и не пришла ли она теперь зарезать её обратно?
Линь Цзэ вскочил с постели, набросил на себя одежду и побежал к курятнику посмотреть, что стряслось.
http://bllate.org/book/32422/3957454
Готово: