Остальные суетились, готовясь в случае чего броситься наперерез Юй Вэю, опасаясь неприятностей. И лишь Цюй Вэнь, уже имевший горький опыт, при виде того, как Мэн Цзяо что-то берет в руки, ощутил, как у него на подсознательном уровне поднимается тяжелая психологическая травма. Его пятка инстинктивно дернулась, но мужская гордость заставила его насильно приклеить подошву к полу.
— Мэ... Мэн Цзяо, здесь же столько людей смотрит, и камеры повсюду, — очень, очень тихо напомнил он.
Запустить стеклянной бутылкой прямо в лицо Юй Вэю — это, конечно, доставило бы удовольствие, но могло навлечь отвратительные проблемы, липкие, как собачье дерьмо.
То ли дело в больнице: они были один на один, да и записи никто не вел.
Мэн Цзяо бросил на него небрежный взгляд, неизвестно, прислушался ли вообще. Цюй Вэнь тут же захлопнул рот, его кожа натянулась от страха.
Тьфу-тьфу-тьфу! И зачем только язык зачесался! Разве не он должен был первым радоваться и хлопушки взрывать, когда у Мэн Цзяо неприятности?
Тонкая, изящная кисть легла на горлышко бутылки, он с усилием потряс ее, направляя большой палец наружу.
Раздался звук хлопнувшей пробки.
Деревянная пробка угодила прямо в фальшивую, самодовольную ухмылку Юй Вэя, оставив на ней быстро вздувающийся большой шишак.
Пышная пена из узкого горлышка хлынула с огромной силой, ударив ему в лицо, словно струя из пульверизатора. Воздушные пузыри хлынули в рот и нос, алкоголь обжег дыхательные пути и пищевод, заставив его изо рта пустить слюни и безудержно давиться рвотными позывами.
— Фу, как мерзко, — услышал Юй Вэнь тихое бормотание какой-то девчонки неподалеку.
Чувство унижения, в сто раз превосходившее жжение в груди, заставляло его желать упасть в обморок. Он выдавил из горла хриплое «Помо...» и тут же снова подавился.
Разве он собирается звать на помощь?
Разве не он, когда первоначальный владелец тела просил его опровергнуть слухи, заявлял тому: «Я могу одним словом разрушить твою жизнь»? Почему же теперь он так легко рухнул на колени?
— Разве ты не говорил, что хочешь отпраздновать мою выписку? — Мэн Цзяо взял со стола пустой бокал и опустил взгляд на мужчину, который от страха осел на землю.
Юй Вэнь поднял голову: в чистых зрачках Мэн Цзяо отразилось его собственное жалкое зрелище с расфокусированным взглядом и покрасневшим лицом.
Краем бокала Мэн Цзяо небрежно уперся в рану на его лбу — ледяное прикосновение стекла и боль от ушиба заставили Юй Вэя забиться в мелких судорогах.
— Cheers.— Есть у тебя носовой платок? — Мэн Цзяо нахмурил красивые брови, липкое вино на руке доставляло неприятные ощущения ладони.
Цюй Вэнь машинально полез в карман, и в то же время несколько других рук вытянулись одновременно.
Дурная голова ногам покоя не дает!
Цюй Вэнь мысленно отругал себя и мгновенно спрятал руку обратно.
К счастью, Мэн Цзяо, казалось, даже не обратил на него внимания, взял платок, протянутый ближе всех, и бросил «спасибо».
Менеджер подбежал со всех ног, поднял Юй Вэя и запихнул его в машину скорой помощи.
Менеджер, годами обслуживавший подобных молодых господ, уже успел набраться опыта, вызывающего жалость. Хотя ЧП произошло на их территории, зачинщиком был он сам, так что лучше поскорее упаковать его и отправить протрезвляться насильно.
Зрелище закончилось, и присутствующим пришло время с неохотой разойтись.
Главным образом потому, что все здесь присутствующие были не слишком близко знакомы с Мэн Цзяо, и им было неловко о чем-то болтать дальше.
Мэн Цзяо огляделся вокруг и сначала встретился взглядом с Мэн Цзиньянем. В уголках глаз и в изгибе бровей собеседника читалась нежность, он с улыбкой кивнул ему в знак приветствия. Мэн Цзяо лишь отвел взгляд, сделав вид, что ничего не заметил.
Он не нашел того, кого искал.
Цзян Юэняня уже не было.
В конце концов, поскольку обе книги написал один и тот же автор, любящий кроссоверы, их сюжеты пересекались в пространстве, из-за чего простая на вид вечеринка по случаю дня рождения выдалась на редкость хлопотной.
Поэтому на этом банкете было всё: и Мэн Чу, играющий на пианино и поражающий всех своим мастерством, и Цзян Юэнянь, несправедливо оклеветанный пушечным мясом в краже.
А Мэн Цзяо пришел сюда поесть дынь, или, если выражаться точнее, словно ради сохранения внутриигровой сюжетной сценки из видеоигры.
Кто знает, может, ему посчастливилось бы услышать, как Цзян Юэнянь произносит эту потрясающую классическую фразу Лун Аотяня: «Не презирай бедного юношу за то, что тридцать лет река течет на восток, а тридцать лет — на запад!».
Он решительно не мог представить, как на таком холодном и превосходном лице Цзян Юэняня могут прозвучать столь постыдные слова.
И действительно, когда Мэн Цзяо добрался до места происшествия, всё уже началось.
На втором этаже находилась еще одна площадка для еды и развлечений, где от удушливого запаха табака и алкоголя портилось настроение.
Взгляд Мэн Цзяо сначала упал на Цзян Юэняня: тот был в белой рубашке и выглядел донельзя чистым, словно инородное тело. Затем он перевел глаза на парня с зелеными волосами, сидевшего на диване и холодно ухмыляющегося: «Украл вещь? Да ну, раз так нравится — купил бы, неужели у тебя нет таких копеек».
Парень с зелеными волосами из числа пушечного мяса звался Юй Гуаном и приходился сородичем тому Юй Вэю, который ранее задирал Мэн Цзяо.
По сюжету книги у Юй Гуана пропали часы, и он решил, что Цзян Юэнянь — беднейший из присутствующих и что часы наверняка украл он, после чего начал придираться к Цзян Юэняню, требуя вернуть часы.
Сидевший рядом развязный парень с желтыми волосами насмешливо бросил: «Кто же не знает, что его семья бедна и держится исключительно на подачках от семьи Мэн».
«Вдобавок жених наградил его рогами», — тут же подхватил другой.
В определенном смысле Мэн Цзяо был для Цзян Юэняня камнем преткновения на жизненном пути: ранние злоключения Цзян Юэняня наполовину проистекали из этой идиотской обстановки, на четверть — из его кровной семьи, и еще на четверть — из измены жениха.
http://bllate.org/book/32441/3960117
Готово:
