Завтрак казался простым, но на самом деле был довольно богатым.
Было заметно, что человек, готовивший его, подошел к выбору ингредиентов и сервировке с душой.
Когда Лу Цзяянь вышел из ванной, он увидел Пэй Чживэня, который сидел за обеденным столом и просматривал что-то в телефоне.
Тот лишь бегло скользнул взглядом по нетронутому завтраку.
— Не будешь завтракать?
— Или тебе не по душе то, что я приготовил?
— Всё в порядке.
Пэй Чживэнь отложил телефон, приподнял веки:
— Ждал тебя.
Лу Цзяянь на мгновение остолбенел от этих прозвучавших со всей определенностью трех слов.
Всю эту неделю оба были заняты на работе и почти не садились вместе нормально поесть.
Лу Цзяянь не знал, почему Пэй Чживэнь решил подождать его, чтобы позавтракать вместе, но все же сел, взял из тарелки ломтик хлеба и приготовился намазать его черничным джемом.
Подняв голову, он заметил, что Пэй Чживэнь не притронулся к еде.
Поразмыслив немного, он в качестве эксперимента протянул собеседнику уже намазанный черникой хлеб.
— Будешь?
Пэй Чживэнь не отказался, взял хлеб и откусил кусочек.
— Спасибо.
Лу Цзяянь: «..........»
Сразу стало понятно.
Молодому господину просто лень было шевелить руками.
Помимо тостов, Лу Цзяянь приготовил немного пасты и салат из овощей с мясом — как раз на двоих.
Прием пищи проходил в полном молчании.
Пэй Чживэнь хранил молчание из-за своего воспитания и хороших манер, а Лу Цзяянь — потому что не знал, о чем тут вообще говорить.
Разве что в душе шевельнулась доля удивления: он никак не ожидал, что после ухода из семьи Пэй ему еще представится шанс спокойно посидеть с Пэй Чживэнем за совместным завтраком.
И не на один раз — судя по всему, в ближайший год им предстоит жить и питаться под одной крышей.
Лу Цзяянь уже было подумал, что они мирно доедят этот завтрак, как вдруг услышал холодноватый голос, звучавший так буднично, будто они болтали о пустяках:
— Только что внизу я встретил тётушку Ван.
Не успел Лу Цзяянь вставить и слова, как Пэй Чживэнь сделал глоток кофе и продолжил:
— Она сказала, что некоторое время назад познакомила тебя с одной девушкой. Возраст подходящий, внешность отличная, работает учительницей в средней школе, характер кроткий. Кажется, ты ей приглянулся, и она просила меня уговорить тебя попробовать с ней пообщаться.
В тот же миг Лу Цзяянь отчетливо почувствовал на себе взгляд Пэй Чживэня.
— Я...
Лу Цзяянь только попытался заговорить, как Пэй Чживэнь снова его перебил:
— Ты что, и в Цзянлине ходил на свидания вслепую?
Атмосфера на мгновение замерла.
Лу Цзяянь знал, что врать бесполезно, и после секундного колебания ответил:
— Это трудно назвать свиданием вслепую, просто пообедали вместе.
Просто тётушка Ван была донельзя добросердечной и настойчивой, а временами в ее проявлениях чувств и поведении проскальзывало что-то схожее с повадками его собственной матери. Поэтому, не имея возможности отказаться и не желая обижать человека, ему пришлось скрипя сердце пойти на встречу и разделить с той девушкой трапезу.
Во время встречи оба признались друг другу, что согласились на это лишь из-за бесконечных уговоров старших.
Именно поэтому Лу Цзяянь не верил словам Пэй Чживэня о том, что девушка якобы к нему неравнодушна.
— О, — повторил Пэй Чживэнь, — просто пообедали?
Лу Цзяянь знал нрав Пэй Чживэня и терпеливо ответил:
— Да, именно так. Просто пообедали.
— Номера обменялись?
— Нет.
— Предпочитаешь девушек?
— ...Нет. — Лу Цзяянь совершенно не понимал, почему разговор свернул в эту сторону.
Пэй Чживэнь пригубил кофе:
— Мм.
Затем на его лице проступила игривая и недоброжелательная улыбка, уголки его длинных узких глаз чуть приподнялись, и он спросил:
— Не хочешь узнать, что я ответил тётушке Ван?
Лу Цзяянь автоматически отреагировал:
— И что же ты ответил?
Пэй Чживэнь опустил фарфоровую чашку, внимательно наблюдая за мимикой Лу Цзяяня, в упор глядя ему в глаза и чеканя каждое слово:
— Я сказал, что тебе нравятся парни.
Движения челюстей Лу Цзяяня резко замедлились.
Хоть он и понимал, что Пэй Чживэнь никогда не стал бы выражаться мягко, на душе все равно стало паршиво.
Сексуальная ориентация — не та тема, о которой стыдно говорить.
Но тётушка Ван — человек старшего поколения, ровесница его родителей.
Мировоззрение людей той эпохи зачастую укоренилось намертво, да и в нынешний век стремительных перемен старшим, чей уклад складывался десятилетиями, трудно в одночасье поспевать за развитием общественных тенденций; даже на принятие чего-то нового им требуется время.
Нужен постепенный подход, им нужно дать привыкнуть.
Прошлые тяжелые воспоминания мгновенно нахлынули на него, кожа Лу Цзяяня от резкого прилива чувств зачесалась, а еда застряла в горле, отказываясь проглатываться.
Внезапно накатила тошнота — захотелось выплеснуть все, что он только что съел.
Боясь показать хоть капельку странности перед Пэй Чживэнем, Лу Цзяянь переборол подступающее недомогание и предельно медленно отозвался:
— Хорошо.
Послушно, покорно, словно лишенный собственной воли марионеточный персонаж на ниточках.
Услышав ответ Лу Цзяяня, Пэй Чживэнь испытал какое-то странное чувство в груди.
Раньше этот человек рядом с ним вел себя точно так же — послушно, делая все, чего от него требовали.
Все шло само собой, и Пэй Чживэнь совершенно естественным образом зачислил его в разряд своей собственности.
Послушание, покорность и полное отсутствие сопротивления со стороны Лу Цзяяня заставляли его верить, что тот делает все по собственной воле — в конце концов, он же не противился его приближению.
Но кто бы мог подумать, что этот на вид кроткий и понятливый человек в конце концов спланировал целую автокатастрофу, лишь бы сбежать.
Сейчас состояние Лу Цзяяня в точности повторяло то прошлое.
Мяу...
Вдруг рядом раздалось кошачье мяуканье.
Сдерживая накатывающую тошноту, Лу Цзяянь почувствовал, как о его ногу кто-то трется.
Опустив взгляд, он обнаружил Синсисы (Четверг), прибежавшего с балкона.
Пушистая маленькая головка снова и снова ластилась к его штанине.
Воспоминания в голове Лу Цзяяня оборвались. Возможно, ласковое поведение Синсисы (Четверг) подняло ему настроение, но желудок чудесным образом успокоился, и тошнота постепенно отступила.
Синсисы (Четверг) никогда не любил фамильярничать с людьми, даже с самим Пэй Чживэнем.
Кто бы мог подумать, что он сам подойдет и начнет ластиться.
Тут Пэй Чживэнь внезапно бросил:
— У тебя лицо какое-то бледное.
Лу Цзяянь опустил ресницы:
— Наверное, плохо выспался.
Так оно и было — прошлой ночью он почти не сомкнул глаз.
А Синсисы (Четверг) у его ног все продолжал и продолжал тыкаться головой. Лу Цзяянь проглотил последний кусок.
— Я наелся.
— Допий молоко. — Сидящий напротив Пэй Чживэнь бросил косой взгляд на Синсисы (Четверг), притворяющегося невинной овечкой, а затем снова перевел взгляд на Лу Цзяяня.
Лу Цзяянь взял стакан с теплым молоком и выпил его до дна.
Поставив стеклянный стакан обратно на стол, он произнес:
— Я всё.
Всего три безэмоциональных слова, однако Пэй Чживэнь уловил в них какой-то скрытый подтекст.
Особенно глядя на бесстрастное выражение лица Лу Цзяяня.
Это почему-то изрядно раздражало.
Он вел себя чересчур послушно, чересчур покорно, будто старательно и усердно вжился в амплуа любовника и игрушки.
Казалось, еще секунда — и Лу Цзяянь ускользнет от него так легко.
Сердце Пэй Чживэня сжалось от внезапной тревоги, брови невольно сошлись на переносице.
— Я пойду на балкон погреться на солнышке, — Лу Цзяянь наклонился, подхватил Синсисы (Четверг) на руки. — Ешь не спеша.
Сказав это, он не дал Пэй Чживэню возможности ответить, развернулся и зашагал к балкону.
Заметив, что походка Лу Цзяяня выглядит несколько неестественно, Пэй Чживэнь моментально выбросил из головы все лишние мысли.
По крайней мере, сейчас Лу Цзяянь по-прежнему рядом с ним.
И не только сейчас — в будущем тоже останется.
В былые выходные Лу Цзяянь особенно любил подолгу сидеть на балконе в одиночестве: греться на солнышке и читать книгу.
Мысли улетучиваются, кругом царит полное умиротворение.
Сейчас же, прижимая к груди Синсисы (Четверг) и чувствуя, как у ног примостилась Кэнди, он ощутил странное чувство абсолютной наполненности.
Внезапная буря на душе рассеялась благодаря этим двоим питомцам.
Лу Цзяянь погладил Синсисы (Четверг) по голове, а пушистый хозяин, будто почувствовав его дурное настроение, с величественным видом ответил на ласку.
Солнышко припекало так тепло и мягко, что клонило в сон.
Вдруг на закрытые глаза Лу Цзяяня легла тень, полностью загородив солнце.
Лу Цзяянь открыл глаза.
Перед ним стоял Пэй Чживэнь.
— Сам намажешь или мне помочь? — Пэй Чживэнь протянул ему тюбик с мазью.
Лу Цзяянь вгляделся в надпись на упаковке.
— Я сам.
Не став упрямиться и отказываться от предложенной помощи, Лу Цзяянь понимал, что вчерашняя ночь далась им слишком бурно, а его странная походка прямо доказывала телесный дискомфорт — мазь и правда была необходима, чтобы снять воспаление.
Иначе за выходные он прийти в себя не успеет.
А в понедельник на работе придется несладко.
Взяв из рук Пэй Чживэня мазь, Лу Цзяянь вежливо добавил:
— Спасибо.
— Да не за что, обращайся, — бесцеремонно бросил Пэй Чживэнь. — В конце концов, это я постарался, мне и отвечать.
Лу Цзяянь: «…………»
— Ты ведь соврал тогда, когда сказал, что у тебя кто-то был до меня?
Лу Цзяянь растерянно поднял глаза с тюбиком мази в руках, встретившись взглядом с пытливым взором Пэй Чживэня, и тут же вспомнил, что в вечер их воссоединения он, судя по всему, сболтнул лишнего.
Прямо он признаваться не стал, а вместо этого переспросил:
— С чего ты взял?
Пэй Чживэнь хмыкнул:
— Вчера ночью ты вел себя так...
Лу Цзяянь резко вскинул голову.
Пэй Чживэнь задал вопрос с издевкой:
— Встречался, но до постели не доходило?
Мужское соперничество в нем тут же взыграло, и он добавил с ноткой презрения:
— Или все твои бывшие были мелкими?
Хоть он и догадывался, что Лу Цзяянь тогда мог банально соврать, сама мысль об этом почему-то жутко его бесила.
От одной лишь вероятности такого расклада внутри всё закипало от злости.
Лу Цзяянь: «.........»
— Молчание знак согласия? — уголки губ Пэй Чживэня опустились.
Лу Цзяянь никак не ожидал, что Пэй Чживэнь запомнит те брошенные вскользь слова на столь долгое время.
Спорить было бесполезно, да и объясняться не хотелось.
Он подхватил Синсисы (Четверг) на руки, поднялся с кресла и небрежно опустил кота на сиденье.
— Я пойду намажусь.
Пэй Чживэнь не стал его останавливать и допытываться дальше.
На балконе остались лишь он сам, кот и собака.
http://bllate.org/book/32461/3962497
Готово:
