Она слишком много благодарила.
Она благодарила Цзин Мяо за то, что он дважды спас её сына, благодарила за то, что он простил её, благодарила за то, что он снова подарил ей шанс стать хорошей матерью.
Си Сизянь не мог сдержать тяжёлого вздоха: — Мам...
Она вытирала слёзы и одновременно улыбалась: — Мама просто рада, я ведь не напугала Мяомяо, да?
Цзин Мяо покачал головой, но всё же инстинктивно спрятался за спину Си Сизяня.
Сидя с Си Сизянем на диване в гостиной, где ему уже доводилось лежать, Цзин Мяо обнял собаку и вновь ощутил крупицу прежнего уюта.
— Брат, только что... Гугу плакала из-за того, что я не назвал её мамой? — тихо спросил он с выражением человека, совершившего ошибку. — Я... я сболтнул не подумав...
Си Сизянь поцеловал его в щеку: — Нет. Называй её так, как хочется тебе, Мяомяо не должен оглядываться на других, думай только о себе.
Он несогласно покачал головой: — Если брату грустно из-за того, что плачет мама, мне тоже будет грустно. Я не хочу, чтобы тебе было грустно.
Си Сизянь погладил его по голове: — Ей не грустно, она просто рада, это слёзы радости. И брату не грустно, пока счастлив Мяомяо, счастлив и я.
Малыш счастливо улыбнулся и, заметив, что Су Вань и Си Юйчэн не смотрят в их сторону, украдкой чмокнул его.
У Си Сизяня сердце растаяло.
За обеденным столом Су Вань подкладывала еду Цзин Мяо, подражая Си Сизяню, она помогла ему убрать из блюда тонкие ниточки имбиря: — Мяомяо, попробуй это, очень вкусно, твой брат в детстве просто обожал эту жареную говядину с перцем.
Он послушно всё съел, а затем, казалось, захотел что-то сказать.
Увидев, что он поел, Су Вань пришла в такой восторг, что едва сдерживалась, чтобы не вскочить и не рассмеяться в голос, и с надеждой уставилась на Цзин Мяо.
Красивый малыш перевёл взгляд с Си Сизяня на Су Вань, собрался с духом и медленно произнёс: — Спасибо... спасибо...
— Не за что, не за что, не нужно церемониться с гугу! Я положу тебе ещё! — Су Вань прервала его дающиеся с трудом слова благодарности и потянулась почистить ему креветку.
— Нет... — тихо возразил Цзин Мяо. — Я ещё не договорил.
Су Вань внезапно напряглась, и даже рука Си Юйчэня, собравшегося налить ему стакан соевого молока, замерла в воздухе.
Си Сизянь никак на это не отреагировал и просто продолжал спокойно есть.
— Спасибо... спасибо, мама. Было очень вкусно.
Су Вань заплакала во второй раз за день. На этот раз это были вовсе не слёзы радости: она бросила палочки для еды и пулей вылетела из столовой в гостиную, схватила целую пачку салфеток и, продолжая плакать, вновь счастливо улыбнулась.
Си Юйчэн держался ещё относительно спокойно: с улыбкой долив соевое молоко, он протянул стакан мальчику: — Держи, Мяомяо, выпей соевого молока.
Си Сизянь взял стакан за него, поставил перед ним и наказал не пить залпом, а делать маленькие глотки.
Лиха беда начало, и на этот раз Цзин Мяо справился гораздо увереннее: — Спасибо, папа.
После этого Си Юйчэн и Су Вань пробыли в гостиной ещё минут пять.
Пообедав, Си Сизянь вместе с Цзин Мяо отправился в сад поиграть с собакой. Цзин Мяо по-прежнему не мог позволить себе слишком активных нагрузок и уже через пару минут почувствовал усталость. Прижавшись к Си Сизяню, они вдвоём уселись на качели, любуясь закатом.
— Брат, я хорошо себя вёл?
Си Сизянь пощекотал его за нос: — Мяомяо такой умница.
— Тогда можно попросить о награде? — тихо произнёс он.
Си Сизянь наклонился и поцеловал его: — Разве мы не договаривались, что поцелуи — это не награда?
— Нет! — малыш выпрямился и запротестовал. — Награда совсем не эта.
Он немного смутился, и закатное солнце окрасило его лицо в алый цвет: — В мамин день рождения... можно мне загадать желание?
Си Сизянь рассмеялся: — Нельзя, Мяомяо, это же чужой праздничный торт. Почему тебе вечно хочется загадывать желания по любому поводу? Ты хотел загадать желание, когда смотрел на фейерверки, теперь хочешь загадать желание на чужой торт. Чего бы ты ни пожелал, брат исполнит всё, так что загадывай желание, глядя на меня, договорились?
Малыш улыбнулся, словно только и ждал этих слов. Как и в прошлый раз, он скрестил руки, сжал ладони в кулачки и загадал желание, глядя на Си Сизяня: — Брат, можешь сегодня сказать, что любишь меня, пока ещё не наступила темнота?
Бескрайний закат, земные сумерки — они вместе выбрались из самой бездны, шагая навстречу свету, и среди тысяч полных горечи дней и ночей отыскали настоящую любовь.
Си Сизянь повернул голову и поцеловал его руку, а в его глазах отражалось всё небо в переливах ярких красок, в самом центре которых был лишь один-единственный человек: — Я люблю тебя, малыш.
Цзин Мяо на мгновение замер. Он почувствовал, как пропустило удар сердце, а грудная клетка, до краёв наполненная радостью и ощущением счастья, казалось, вот-вот разорвётся. Он бросился на Си Сизяня, крепко обняв его, и, прильнув к нему словно сладкая конфета, завалился прямо ему на грудь, заливисто смеясь.
Си Сизянь тоже рассмеялся вслед за ним.
Су Вань и Си Юйчэн наблюдали за ними всего в нескольких метрах позади, а Сяосяо весело прыгала вокруг их ног.
Си Юйчэн тоже поднял руку, чтобы смахнуть слезу в уголке глаза, и похлопал Су Вань по плечу: — Пойдём, вернёмся в дом.
Белая змея
Вечером Су Вань вместе с Цзин Мяо запускала фейерверки во внутреннем дворе. Цзин Мяо был так возбужден, что, даже вернувшись в комнату, ещё долго восторженно вспоминал происходящее, повторяя, какая у него хорошая мама, какой замечательный папа и как сильно он любит брата.
Си Сизянь стянул с него носки, помог помыть ноги, а затем на руках отнёс умываться и чистить зубы. В эту ночь они не предавались нежности: Си Сизянь, как обычно, поцеловал его и убаюкал. Полежав немного и убедившись, что Цзин Мяо крепко заснул, он накинул куртку и вышел из комнаты.
Родители сидели в гостиной и, заметив его появление, тихо спросили: — Мяомяо уснул?
Си Сизянь кивнул: — Угу, сегодня слишком перевозбудился, пришлось долго укладывать.
Су Вань облегчённо выдохнула: — Сизянь... переезжайте жить к нам. Я слышала от профессора Цзиня, что ты хочешь остаться в университете преподавателем. Это ведь потому, что так у тебя будет больше времени заботиться о Мяомяо, верно? Возвращайтесь сюда, мама клянётся, что сможет хорошо о нём позаботиться, а ты продолжай заниматься научной работой под началом профессора Цзиня.
Си Сизянь ничего не ответил.
— Тебе это нравится, ты столько лет отдал учёбе, вложил столько сил и труда. Мы с папой гордимся тем, что вырастили такого талантливого человека, не бросай это, не зарывай талант в землю. На этот раз поверь папе с мамой, мы поможем тебе поставить Мяомяо на ноги, — поддержал жену Си Юйчэн.
Си Сизянь покачал головой: — Нет. Я хочу преподавать вовсе не потому, что за ним нужен уход.
Они с Цзин Мяо оба уже ходили по краю пропасти, на волосок от смерти. Ему двадцать семь лет, и треть жизни уже позади.
— Не он нуждается во мне, это я не могу без него жить. Жизнь слишком коротка, и я не хочу тратить уйму времени на тоску. Познав до мозга костей пронзительную сладость, я уже не смогу вынести обжигающей горечи.
http://bllate.org/book/32478/3964709
Готово:
