Хотя она и поцеловала Гу Бо в состоянии алкогольного опьянения, тогда Гу Бо ничего на это не сказал.
Теперь они состояли в самых настоящих романтических отношениях, и прежнее шаткое, неуверенное чувство окончательно рассеялось.
В конце концов.
Бай Юйтин думала о том, что в мире так много женщин, неужели Гу Бо, каким бы слепым он ни был, стал бы искать себе в спутницы какую-то пустышку?
Сун Тяньси видел сосредоточенный настрой Гу Бо, который всей душой стремился делать добро лишь для Бай Юйтин, и казалось, что Гу Бо не лгал и действительно собирался встречаться с Бай Юйтин всерьёз.
Раньше он считал, что его тихое, незаметное бегство из общежития было не слишком благородным поступком, но теперь это казалось невероятно мудрым решением.
Бай Юйтин давно невзлюбила его и явно или тайком объединялась с Хэ Сяотун, создавая маленькие группировки, чтобы выжить его.
Он всегда чувствовал, что Гу Бо на словах называет его братишкой Сяохи, но на самом деле вовсе не воспринимал его как брата.
Теперь же всё стало предельно ясно.
Гу Бо сосредоточился на романтических отношениях с Бай Юйтин.
На самом деле это был лучший исход.
Сун Тяньси вечно боялся, что под влиянием Бай Юйтин Гу Бо проникнется к нему предвзятостью и постепенно отдастся.
Уж лучше сейчас порвать все связи начисто.
По дороге в общежитие Сун Тяньси специально зашел в аптеку и купил бутылочку масла хунхуаю.
Старик Сюй ударил веером с умеренной силой, да и то лишь потому, что злился на рассеянность Сун Тяньси.
Сун Тяньси винил во всем собственную нежную кожу, на которой так легко оставались красные следы.
Вернувшись в общежитие, он смазал синяки ярко-красным целебным маслом и, уже собираясь плеснуть его на руку, вдруг вспомнил, что в комнате кто-то есть.
Он обратился к Ли Муци:
— Брат Муци, я тут намажусь мазью, ты не против резкого запаха?
Ли Муци, его четвёртый сосед по комнате 413, сегодня как раз не пошёл на тренировку на волейбольную базу и лежал плашмя на кровати, уткнувшись в телефон.
Его койка стояла изголовьем к изголовью кровати Сун Тяньси, так что они были самыми настоящими соседями, способными болтать прямо перед сном.
Ли Муци был целиком поглощен игрой в «цыпленка», и, услышав внезапный вопрос Сун Тяньси, небрежно бросил:
— Ты же не собираешься мазать мазь Ма Инлуна у меня перед носом, с чего бы мне быть против?
До чего же бесцеремонно выражаются эти парни в комнате, сплошные натуралы.
Сун Тяньси растерел ярко-красную прозрачную жидкость в ладонях и равномерно втер её в кожу с внутренней стороны предплечья.
Почувствовав резкий запах лекарственного масла, Ли Муци отбросил телефон и прямо со своей кровати перекинулся к изголовью Сун Тяньси:
— Чего, на танцах травмировался? Ты меня так спросил, не хочешь ли, чтобы я помог тебе растереть?
При этом он потирал свои большие ладони:
— Братушка лучше всех умеет втирать мази, а у тебя, парень, глаз алмаз, умеешь же просить о помощи.
Сун Тяньси очень нравилось ладить с парнями из 413-й: в отличие от танцоров из его прежнего общежития, у которых душонки были мелкими до крайности, эти оказались прямолинейными и бесхитростными ребятами.
Сун Тяньси увернулся от него:
— Я и сам справлюсь, правда, тут всего-то надо немного помассировать.
Ли Муци же нашел его увертки довольно милыми и подался еще ближе, перемахнув через разделявшее их изголовье:
— Чего? Не веришь в мастерство брата? Брат может поручиться, что тебя замассируют до райского блаженства, веришь нет?
Ли Муци торчал в общежитии, а раз Сун Янь играл с ним в одной волейбольной команде, то и он почти наверняка был в университете.
Сун Янь сначала отправился в бассейн, где всласть проплыл пять кругов, заодно приняв горячий душ.
По пути он принял звонок от старика Су. Тот был полон решимости заполучить контракт на сотрудничество с компанией семьи Сун, казалось, проявлял к сыну Сун необычайную заботу и каждые несколько дней названивал, справляясь, не навещал ли Сун младшего отпрыска семьи Сун.
Впервые услышав об этом, Сун Янь сразу понял, что старый лис, упускавший любую возможность для наживы, замышляет недоброе: он действительно хотел использовать их с юношей из семьи Сун мимолетную детскую дружбу как мостик, чтобы в несколько раз приумножить капиталы старого лиса.
Сун Янь наотрез отказался самостоятельно разыскивать молодого господина Сун.
Старик Су прямо заявил:
— У твоего дяди Сун всего один сокровища-сыночек, ты же знаешь: если Сиси шепнет отцу, что ты опекал его в Пекинском университете, а я тут разыграю карту дружеских отношений, контракт на 1,7 миллиарда можно будет подписать немедленно!
Сун Янь продолжал принюхиваться к своему телефону.
Старик Су удивился:
— Ты что вынюхиваешь? У тебя что, нос как у собаки?
— Принюхиваюсь, когда же дядя Сун раскусит твою фальшивую дружбу.
Сун Янь собрался сбросить вызов.
Старик Су продолжал орать:
— Паршивец, я тебе говорю: если в этот раз ты приложишь хоть малейшие усилия, я разрешу тебе съехать из общежития Пекинского университета, и сможешь жить в любой из трех вилл в Пекине.
— Моя свобода всегда принадлежит только мне.
Он нажал кнопку сброса.
Напоследок Су Бинчан выдавил:
— Того паренька зовут Сун Тяньси, он, кажется, с художественного факультета... ты...
У Сун Яня несколько раз дернулось веко.
Сун Тяньси? И правда он.
Впрочем, Сун Янь не испытывал никакой нужды помогать старику Су вести дела — компания всё равно принадлежала старику, а сам он никогда не планировал наследовать семейное дело.
Да гори оно всё синим пламенем.
Сун Янь засунул телефон в карман, провел одной рукой по влажным прядям и толкнул дверь комнаты.
До его слуха донеслись слова Сун Тяньси, произнесенные сквозь слёзы, в то время как доски кровати в общежитии скрипели и раскачивались так, будто вот-вот развалятся.
— Не надо, мне больно.
Ли Муци продолжал издавать трехмерные объемные звуки зверя:
— С чего бы это больно? Все, кто пробовал, говорят, что это кайф, поверь брату.
Сун Янь, вернувшийся из бассейна свежим и бодрым, услышав эти хищные словечки в комнате, тут же подумал, что плавал зря: мало того, что его бросило в жар от испуга, так еще и в висках запульсировало.
Завершающее движение толчка двери превратилось в пинок ногой.
— Ли Муци, вали вниз.
Аромат масла хунхуаю, ударивший в нос, заставил Сун Яня резко сменить тон:
— У меня в бассейне свовело руку, помассируй-ка мне.
Вид Сун Тяньси в аккуратно застегнутой одежде волшебным образом перевел его настроение из туч в ясную погоду. А почему он больше не кипятился?
Сун Янь списывал всё на то, что у Ли Муци есть девушка, и он опасался, как бы тот не натворил глупостей за её спиной.
Сун Тяньси как раз вырвался из незваных лап Ли Муци. Изначально он был искренне благодарен Сун Яню за своевременное появление.
http://bllate.org/book/32480/3965492
Готово:
