Цзи Ян посмотрел на нож, торчавший у него в плече, и ему вдруг стало отчасти смешно. Он спросил:
— Ты хочешь меня убить?
В глазах Ши Линцина мелькнуло свирепое выражение. Крепко сжав рукоять, он с силой толкнул клинок вперед, насквозь пронзив плечо Цзи Яна.
Цзи Ян глухо стокнул, пронзительная боль накатила подобно молнии, и лишь стиснув зубы, он удержался от крика.
Хриплым голосом Ши Линцин произнес:
— Цзи Ян, хотя связь между нами как между старшим и младшим соучениками оборвалась еще семь лет назад, если ты действительно превратился в безжалостного демона-убийцу, то я, воспитавший тебя, непременно уничтожу тебя собственными руками и не позволю тебе вредить миру. Лучше отвечай мне прямо, иначе этот нож вонзится тебе в горло.
Подождав мгновение, Цзи Ян не заметил ни тени колебания во взгляде Ши Линцина и, сжав зубы, бросил:
— В темнице.
Ши Линцин на мгновение замер. Три слова в темнице словно перекатывались у него во рту, и дрожащим голосом он спросил:
— Жив?
Цзи Ян, стиснув зубы, с лютой злобой выплюнул:
— Да.
Лишь после этого напряженное тело Ши Линцина постепенно расслабилось. Глядя на нож в плече Цзи Яна, он со сложным выражением в глазах перевел дыхание.
— Отведи меня к нему, — наконец произнес Ши Линцин.
Цзи Ян опустил голову и усмехнулся, но его взгляд был полон ледяной инеи:
— Следующей фразой ты не прикажешь мне отпустить его?
Ши Линцин слегка нахмурил брови:
— Раз уж он совершил ошибку, ты вполне можешь его проучить, но не лишай его жизни.
— Проучить? Пойдет ли дело, если я запру его в темнице нашей задней горы, чтобы он каялся всю оставшуюся жизнь?
Ши Линцин снова сжал рукоять клинка, но Цзи Ян неожиданно перехватил его за запястье и, заставив силой разжать пальцы, глухо произнес:
— Ши Линцин, ты и вправду больше мне не старший соученик. Больше я не дам тебе возможности вонзить в меня нож второй раз.
Если бы он не питал абсолютно никакого недоверия к своему старшему соученику, то как бы человек, чья боевая мощь катастрофически уменьшилась из-за беременности, смог бы хоть капельку ранить его плечо?
Брови Ши Линцина сошлись на переносице, его запястье немного побаливало. Во время дуэли в Бамбуковой Роще Семи он уже почувствовал, что боевые искусства Цзи Яна превосходят его собственные, не говоря уже о его нынешнем слабом состоянии, когда Внутренняя энергия едва достигала трех-четырех из десяти долей. С того самого момента, как он ослабил хватку, у него больше не оставалось шансов.
Сидя на кровати и чувствуя, как его руку продолжают удерживать, Ши Линцин перестал сопротивляться и вымолвил:
— Какая же это разница с тем, чтобы убить его? Ты собираешься разрушить ему всю жизнь.
Цзи Ян отпустил его руку, его лицо слегка побледнело. Отступив на шаг и увеличив дистанцию, он мрачно посмотрел на собеседника и отрезал:
— Скажу тебе прямо. Отпустить его можно, но ты останешься вместо него.
Ши Линцин посмотрел на него, на его лице отразилось полное недоумение и растерянность.
Он прямо спросил:
— Что это значит?
Цзи Ян долгим, тяжелым взглядом посмотрел на Ши Линцина и, казалось бы, легкомысленно бросил:
— Я хочу, чтобы твой драгоценный ученик понял: ему не суждено обладать сокровищами в обеих руках. Раз уж ему приглянулась моя Госпожа Лянь, то в память о том, как Байлянь отчаянно заслонила его собой от удара, я могу позволить им уйти. Только вот если в будущем он посмеет предать Байлянь, я непременно заберу его жизнь.
Услышав, как Цзи Ян только что упрекнул его, Ли Сюя, в стремлении усидеть на двух стульях, Ши Линцин почувствовал неловкость. Ему отчаянно хотелось возразить, что у него с учеником вовсе не такие отношения, а все произошло лишь из-за случайности. Однако в глубине души он сам был весьма недоволен поступками Ли Сюя. К тому же, не понимая сути происходящего, он тем более не собирался произносить лишнего и давать Цзи Яну повод для насмешек. Выслушав слова Цзи Яна и отчетливо заметив, как тот переживает за девушку Байлянь, он вдруг озарился догадкой: должно быть, Цзи Ян так рассвирепел именно потому, что девушка Байлянь была его возлюбленной.
А что до тебя... — на мгновение замолк Цзи Ян.
Взгляд его погрузился во тьму. Ши Линцин не мог прочитать его эмоций, чувствуя лишь некий зловещий предчувственный холодок.
— Те остатки былого тепла и привязанности между нами ты уже выпотрошил своим ударом ножа. Повторяю еще раз: хочешь, чтобы я отпустил его — оставайся сам.
Ши Линцин подумал, что Цзи Ян просто затаил обиду на этот удар и никак не мог успокоить бушующую внутри злость. Пережив только что сильнейшее потрясение от отчаяния к надежде, внешне он оставался спокоен, но в глубине души все же опасался, как бы Цзи Ян в порыве дурного настроения и впрямь не прикончил Ли Сюя. Поразмыслив, он решил, что сначала лучше заставить Цзи Яна отпустить людей. Он неизменно считал, что Цзи Яном движет лишь затаенная обида, из-за которой он непременно хочет удержать его рядом, чтобы пощекотать нервы и выпустить пар.
Ши Линцин тяжело вздохнул:
— Хорошо. Когда ты отпустишь Сюйэр? Я хочу пойти проводить их перед тем, как они покинут Персиковый Источник.
Увидев, что тот согласился, Цзи Ян немного смягчился в лице и с усмешкой ответил:
— О чем разговор.
После этого Цзи Ян вышел, чтобы заняться раной на плече. Старейшина, накладывавший ему мазь, заметил:
— Этот нож вошел на редкость удачно. Кроме того, что тебе больно, меридианы нисколько не задеты. Вытащим нож, насыплем кровоостаряющего порошка, перевяжем, и главное — беречь от воды. Денег пройдет чуть больше десятка дней, и все полностью заживет.
Цзи Ян фыркнул, играя в руке кинжалом, на котором еще запеклась его собственная кровь.
Старейшина завершил перевязку и, заметив, что тот вертит оружие, насмешливо протянул:
— Впервые в жизни тебя пырнули ножом, неужто хочешь сохранить его на память?
Цзи Ян воспринял это философски и небрежным тоном ответил:
— А как же. Это ведь первый подарок, который он преподнес мне за последние семь лет, конечно, я должен сберечь его как следует.
Под конец его тон приобрел странный, язвительный оттенок.
Старейшина взглянул на него и неожиданно бросил:
— Глядя на тебя, я вижу, что ты вот-вот сойдешь с ума от искажения ци.
— Лишь бы я мог это контролировать, и ладно. К чему бояться Внутреннего Демона как ядовитой змеи? — Цзи Ян ничуть не испугался.
Старейшина рассмеялся:
— Только у такого глупца, как ты, хватит смелости молотить языком. Надеюсь, ты не забудешь свои слова.
Когда Юэ Байлянь пришла в себя и смогла самостоятельно встать на ноги, Цзи Ян позволил ей и Ли Сюю покинуть Персиковый Источник.
Ши Линцин стоял позади и молча смотрел им вслед. Ему очень хотелось подойти и перекинуться с Ли Сюем парой слов, но Цзи Ян перегородил ему дорогу и властно приказал:
— Не смей приближаться!
Цзи Ян не желал смотреть на их сцену прощания, боясь, что не совладает с руками и прирежет Ли Сюя.
Услышав все более бесцеремонный тон Цзи Яна, Ши Линцин испытал легкое раздражение, однако промолчал. Вскоре он вспомнил, что и сам оставил Ли Сюю прощальное письмо, лишь бы сбежать от него. В его нынешнем виде ему действительно не стоило показываться людям на глаза, особенно Ли Сюю.
Поэтому он молча встал вместе с Цзи Яном в уединенном месте и провожал их взглядом до тех пор, пока горные врата, отделяющие внешний мир от Персикового Источника, не захлопнулись перед ними.
После того как Ши Линцин дал согласие остаться в Персиковом Источнике, Цзи Ян распорядился прибрать небольшую боковую комнату неподалеку от своих покоев, чтобы поселить там Ши Линцина.
Ши Линцин вселился туда с мыслью: раз уж пришел, то придется свыкнуться с неизбежным.
http://bllate.org/book/32498/3968437
Готово:
