Проспав на редкость сладко и с комфортом, Ань Цзю плотно сдвинул ноги, намереваясь сладко потянуться, но ощущение чужой кожи, прижавшейся к нему у самой стопы, заставило его замереть секунд на двое.
Ань Цзю заторможенно приоткрыл глаза и обнаружил, что в комнате сумрачно — свет заслоняли плотные шторы, из-за чего определить время было решительно невозможно.
— Проснулся?
Голос Цзянь Суншэна звучал низко, хрипло и ласково, а его дыхание обжигало ухо, вызывая приятное тепло и щекотку.
Ань Цзю в ту же секунду остолбенел, душа буквально вылетела из тела, и с громким хлопком оттолкнув Цзянь Суншэна, он кое-как, кувыркаясь, сел. Из-за накатившего головокружения в глазах потемнело, и голос его упал до слабого шепота, исполненного досадливого раздражения:
— Ты почему в моей постели?!
Цзянь Суншэн вовсе не рассердился на толчок — напротив, с явным удовольствием наблюдая за тем, как тот взъерошился, он одной рукой потер плечо и лениво произнес:
— Ты оглянись, твоя ли это кровать.
Ань Цзю окинул взглядом комнату и почувствовал себя совершенно чужим.
— Где это мы?
— У меня дома, — беспечно закинув руки за голову, ответил Цзянь Суншэн. — Вчера я спрашивал, в каком ты доме живешь, но ты наотрез отказался говорить, так что мне пришлось привезти тебя к себе.
Ань Цзю коротко судорожно вздохнул и донельзя искренне пожалел:
— Я… да я просто соображал плохо.
Его вид — вылитый изменивший жене неверный муж, который уселся на постели с повинной, — позабавил Цзянь Суншэна, и тот не удержался от желания поддразнить его:
— А помнишь ли ты, как всю ночь цеплялся за мою руку и наотрез отказывался отпускать?
Омраченные тучами тревоги глаза перевели на него взгляд — очевидно, верить в это Ань Цзю отказывался наотрез.
— Раз уж тебе так не хочется в это верить, — Цзянь Суншэн сладко зевокнул, — тогда давай поступим как после случайной связи: быстро проверим, одет ли ты и нет ли чего-нибудь сзади…
Ань Цзю:
— …Кхе.
Что за бред.
С чего вдруг среди них двоих именно Цзянь Суншэн выглядел так, будто у него крыша едет.
Впрочем, тело и впрямь ужасно ломило…
Он опустил голову и принялся мять руки и ноги, обнаружив, что сил не осталось вовсе, и от одной мысли о том, что он просто посидел так пару минут, накатывала усталость.
До этого он как-то не замечал упадка сил — видать, сказывалось потрясение от совместной ночевки с Цзянь Суншэном, а теперь ему до безумия хотелось только одного: снова лечь и уснуть.
Но Цзянь Суншэн вставать не собирался.
Он опустил взгляд и с тоской посмотрел на подушку и одеяло… Пусть это и постель бесчувственного негодяя, но всё же он проспал здесь всю ночь, и место уже пропиталось его ароматом.
Ладно, сойдет. Сойдет и так.
— Чего уставился? — Цзянь Суншэн хлопнул по его подушке. — Хочешь спать — ложись.
Глава 11. Зеленый чай зеленее некуда
Уж кого-кого, а себя морить голодом и лишать удобств Ань Цзю не собирался. Поразмыслив секунд пару, он спокойно улегся обратно, только вот отодвинулся от Цзянь Суншэна подальше, оставив между ними пустующее пространство ровно в полчеловека.
— Вчера ты еще боялся садиться со мной рядом, а сегодня уже не боишься делить постель, — с улыбкой прокомментировал Цзянь Суншэн. — Уж не специально ли ты прикинулся больным, чтобы поехать со мной?
Это было выше всяких слов. Ань Цзю чувствовал себя точь-в-точь как в истории, где немая жаба открыла дверь тугодуму — слов нет, одни эмоции.
На самолюбование Цзянь Суншэна Ань Цзю не обратил ни малейшего внимания, предпочтя просто закрыть глаза и прикинуться мертвым. В полудреме в памяти снова всплыл образ юного Цзянь Суншэна, оставшийся от прежнего Ань Цзю.
В отличие от своего нынешнего осторожного, холодного и насмешливого облика, в юности Цзянь Суншэн казался куда ближе к тому толстокожему самовлюбленному наглецу, что сейчас лежал рядом.
Ань Цзю размышлял про себя: быть может, для Цзянь Суншэна Юэ Бай означал нечто большее, чем просто недосягаемую чистую луну, оставшуюся лишь в мечтах — он олицетворял собой безвозвратно ушедшую юность.
Похоже, подонками не рождаются за один день: сначала кому-то нужно разбить сердце вдребезги, и лишь потом человек обрастает броней и становится непробиваемым для любых чувств.
У края кровати послышалось движение — Цзянь Суншэн встал. Прошло несколько минут, и когда Ань Цзю уже почти провалился в сон, шаги вернулись.
— Хочешь спать — сначала перекуси, — Цзянь Суншэн протянул ему разогретый тост. — Дома больше ничего нет, пожуй через силу, а заодно выпей лекарство.
Сейчас у него была самая обыкновенная простуда, и стоило ли пропускать один прием таблеток — неважно, но когда придет его смертный час, хоть горстями глотай, всё едино, так что разницы особой не было.
Тело наотрез отказывалось шевелиться от лени, и Ань Цзю мысленно воздвиг щит, глушащий голос Цзянь Суншэна, притворившись, будто ничего не слышит.
В ту же секунду чья-то рука мягко и уверенно поддержала его за затылок, лопатки уперлись в крепкие мышцы, и его приподняли, словно заключая в полуобъятия.
— Хватит притворяться спящим, — Цзянь Суншэн легонько ущипнул его за щеку. — Если сейчас же не откроешь глаза, я засуну тебе в рот трубочку и залью сироп насильно.
!!!
Вот же вонючий извращенец, посреди бела дня несет черт знает что!
Глаза Ань Цзю за закрытыми веками задвигались, и изобразив крайнее смущение, он медленно приоткрыл их, бормоча под нос:
— Ну и зануда…
— Чего ты там бормочешь?
Ань Цзю покривил душой:
— Директор Цзянь так добр ко мне, я так тронут, что у меня даже голова перестала кружить.
Рука Цзянь Суншэна еще несколько секунд висела в воздухе, после чего он с презрительным фырканьем опустил пакет на тумбочку:
— Ешь сам.
Ань Цзю:
— …
Больше не пытаясь уложить Ань Цзю обратно, Цзянь Суншэн зашел в гардеробную переодеться. Перед самым уходом он заглянул в спальню и, дождавшись, пока Ань Цзю с хмурым видом проглотит лекарство от простуды, бросил:
— Отдыхай после обеда здесь.
Ань Цзю глянул на него совершенно отрешенным взглядом и промолчал.
— Если хочешь домой — можешь возвращаться, — добавил Цзянь Суншэн.
— Угу, — кивнул Ань Цзю, снова забираясь под одеяло и послушно смыкая веки.
Прождав добрую половину вечности — когда Ань Цзю уже решил, что Цзянь Суншэн отшагал по меньшей мере десяток метров, — тот вдруг произнес:
— А если не хочешь возвращаться, можешь пожить здесь и дальше.
— …
Цзянь Суншэн, да в тебе скрыта душа попугая.
Ань Цзю промолчал, и как только шаги стихли за дверью, тут же распахнул глаза.
— Эй? Как там шкала благосклонности?
Эр Гоу наконец подал голос:
— С прошлго вечера я и дышать-то боялся!
— Ты уверен, что у тебя вообще есть эта способность? — зевнув, Ань Цзю завернулся в одеяло.
— Дышу-дышу, еще как дышу! — с нажимом отозвался Эр Гоу и тут же доложил: — Благосклонность Цзянь Суншэна поднялась до семидесяти пяти.
Ань Цзю раздраженно прикрыл глаза, надеясь на куда более впечатляющий прогресс:
— Проспал всю ночь, а накинули всего пять очков. Настоящий негодяй.
— Но ведь всю ночь о тебе заботился именно он! — запротестовал Эр Гоу. — Он даже среди ночи вставал, между прочим!
http://bllate.org/book/32501/3969055
Готово: