Эти несколько дней Финоц, не считая того, что не давал ему феромонов и подверг лишь обычному мечению, больше ничего с ним не делал.
Хотя мечение было несколько грубым, он — военная самка насекомого, закаленный и выносливый, а любые раны заживали практически за один сон, так что никакого дискомфорта не было, если не считать неприятного чувства переполненности от не до конца усвоенного феромона.
Но в ночь свадьбы он действительно был наказан. В тот момент он не знал, стоит ли ему признаться или отрицать содеянное, да и объяснять происхождение этих следов на теле было неудобно, поэтому, помолчав немного, он в конце концов обошел эту тему стороной.
— Как продвигается расследование передвижений мятежников? — спросил Сичель.
Рука Ливеля, державшая лечебный спрей, была остановлена товарищем, вернувшимся на место. Сначала он растерялся, но, услышав, что их маршал заговорил о деле, принял серьезный вид и доложил:
— В общих чертах их удалось локализовать в Звездной системе Олифа, сектор b38. По моим предположениям, они могут находиться неподалеку от пояса астероидов альфа-4323, но в последние два дня гарнизонные войска Олифы тоже стянулись в тот район, близлежащие космопорты оказались под жестким контролем, и наши самцы не могут пробиться туда, поэтому более точных новостей пока нет.
Уиком добавил:
— Два дня назад князь Иван заглядывал во дворец, а после отправился прямо в Военное ведомство. Возможно, ему удалось раздобыть какие-то сведения.
Сичель опустил взгляд, погрузившись в раздумья. Князь Иван поддерживал с Финоцем близкие отношения и сам по себе обладал немалыми способностями, так что он вполне мог заранее узнать о местонахождении мятежников и отправить войска на их уничтожение.
Он отдал приказ:
— Пусть наши самцы остаются на позициях и сохраняют полную готовность, внимательно следя за обстановкой. Если что-то пойдет не так, немедленно выдвигайтесь на подмогу. Ни в коем случае нельзя позволить уйти хоть одной особи!
— Есть! — с суровым видом отрапортовал Ливель.
Вице-адмирал Уиком продолжил:
— И еще кое-что. Вчера вечером мои информаторы на черном рынке донесли, что в последние пару дней внезапно поползли слухи, будто бы бывший старший принц все еще жив и не погиб, а просто заперт во дворце.
Он бросил взгляд на выражение лица Сичеля:
— Маршал, как вы думаете...?
Лицо Сичеля слегка омрачилось. Хотя все мятежники уже сбежали, никто не мог гарантировать, что на Столичной планете не осталось никого из их приспешников, да и самки-инсектоиды Карлоса были перебиты не до конца — вполне возможно, что парочка из них все еще прячется где-то поблизости.
Самки-инсектоиды, лишившиеся своих повелителей-самцов, — безумцы. Сичель и сам был военной самкой насекомого и прекрасно это понимал.
Сейчас, накануне торжественной церемонии, внезапно поползли такие слухи. Если среди выживших действительно осталась хоть одна самка Карлоса, они пойдут на всё, чего бы это ни стоило, чтобы вытащить Карлоса наружу.
Самый быстрый и легкий способ добиться этого — напасть на Финоца прямо во время церемонии.
Стоит Финоцу получить тяжелые ранения, как в Сантилане неизбежно начнется хаос, и это станет идеальным моментом для спасения Карлоса. А если им улыбнется удача и Финоц погибнет на месте, их повелитель-самец автоматически взойдет на трон как следующий Император Насекомых.
Мгновенно взвесив все за и против, Сичель помрачнел, а его страстно-красные глаза погрузились во тьму.
Он приказал строгим голосом:
— Отыщите ту особь, которая пустила этот слух, подвергните ее жестокому допросу и выбейте имя истинного заказчика. Уведомите столичную стражу, пусть усилят патрулирование. Ливель, чуть позже я перешлю тебе карту маршрута церемонии. Возьми отряд 3S, разбей их на пары, вооружите термоплазменными винтовками и оптическими глушилками, возьмите под контроль все ключевые транспортные артерии и не подпускайте ни единую подозрительную особь. В случае необходимости открывайте огонь на поражение.
Отряд 3S состоял из личных телохранителей Сичеля, лично отобранных и натренированных им самим, и каждый из них представлял собой элиту из элит среди военных самок. В период наиболее ожеленной борьбы за императорский трон Ливеля отправляли на тайную защиту Финоца вместе с бойцами именно этого подразделения.
Ливель уже досконально знал подобные поручения и на рефлексах отчеканил:
— Есть!
Лишь дав согласие, он сообразил, что к чему, приоткрыл рот и замялся в нерешительности:
— Маршал, Ваше Величество... что вообще о вас думает?
По реакциям Уикома и собственного маршала он понял, что заблуждался: то были вовсе не раны, а что-то совсем другое... Но ведь слухи о том, что Ваше Величество собирается посадить маршала под домашний арест, наверняка правдивы?! И все же... все же Ваше Величество велело Уикому оказывать содействие...
Мозги адъютанта плавились от напряжения. Он ошеломленно уставился на маршала, отчаянно надеясь получить хоть какое-то объяснение.
Сичель помолчал немного и едва заметно покачал головой:
— Я и сам не знаю.
В этом вопросе он тоже испытывал определенные сомнения.
Финоц уже дважды повторял запрет возвращаться в Военное ведомство. Сичель прекрасно знал нрав Финоца, поэтому, опускаясь на колени, был уже морально готов к отставке.
Власть Императора Насекомых абсолютна и беспрекословна: Финоцу даже не нужно было отдавать прямой приказ — стоило ему лишь выразить свое отношение, как подчиненные Сичелю войска и все преданные ему самцы немедленно подверглись бы жесточайшей опале.
Сичель предвидел такой исход еще в тот момент, когда принял приказ и отправился обратно на эту свадьбу.
Он знал, с чем столкнется, поэтому заблаговременно и втайне от всех подготовил пути отступления, чтобы даже в случае его полного исчезновения у его подчиненных оставался шанс на выживание.
Но он никак не ожидал, что Финоц ограничится лишь запретом покидать дворец Сантилан и вдобавок поручит Уикому помогать в ведении дел Военного ведомства.
Уиком был человеком Сичеля, и пока Уиком участвовал в управлении, все реальные рычаги власти оставались в его руках, даже если сам он безвылазно сидел во дворце.
Сичель прикусил губу в раздумьях: возможно, Финоц просто хотел сделать переход власти более плавным... В конце концов, империя еще не до конца стабилизировалась, и резкая смена фактического главы Военного ведомства могла вызвать слишком серьезные потрясения в обществе.
Вице-адмирал Уиком тоже пребывал в сомнениях. Самкам всегда тяжело угадывать потаенные мысли самцов, особенно таким воякам, которые привыкли проливать кровь исключительно на полях сражений и по мнению общественности в сетях обладали черствым характером и полным неумением проявлять романтику. У них с собственным повелителем-самцом было то же самое: стоило ему в очередной раз решить, что он раскусил желания супруга, и попытаться угодить ему, как все заканчивалось лишь гневом со стороны самца.
Но, подумав еще немного, он вспомнил, что у него все же имелся проверенный способ умиротворить своего самца.
— Кхе, — вице-адмирал Уиком прикрыл рот рукой и прочистил горло. — Маршал, у меня есть пара секретных приемов, которые помогают поднять самцам настроение. Вам случайно не нужно?
Ливель посмотрел на него так, будто увидел привидение:
— Если хочешь что-то сказать, так говори нормально, зачем понижать голос и вести себя как шпион? Точь-в-точь как вор, боящийся света.
Вице-адмирал Уиком:
— ...
Он смущенно и сердито бросил:
— Заткнись! Если бы вокруг были посторонние, разве стал бы я понижать голос?!
Кончики ушей военного самца слегка покраснели, хотя под смуглой кожей это было не слишком заметно — по крайней мере, двое других самцов ничего не заметили.
Сичель озадаченно переспросил:
— Что за приемы?
Вице-адмирал Уиком замялся и забормотал:
— Ну... всякие полезные вещицы. Если вам понадобятся, я могу при случае прикупить парочку и прислать вам в качестве свадебного подарка.
Ну там... наручники для запястий, повязки на глаза, средства для стимуляции лактации, ремни для фиксации крыльев...
У него были надежные каналы поставок как для популярных товаров, так и для редкого эксклюзива, будь то последние новинки или раритетные издания.
Поможет ли это задобрить Ваше Величество, он не знал, но всякий раз, когда его собственный самец сердился, он пускал в ход эти вещицы, и тот мгновенно веселился, забывая все прошлые обиды, а в завершение доверху заполнял его своим феромоном.
Уиком рассудил так: если бы Финоц относился к маршалу откровенно скверно или если бы состояние маршала было плачевным, он бы ни за что не выступил с подобным предложением. Перед лицом самца, настроенного лишь на наказания и месть, следование его советам обернулось бы для маршала лишь публичным унижением.
Но судя по всему, маршал жил вовсе не так плохо, как он думал, а значит, стоило попытаться.
Он не знал всех подробностей событий прошлых лет, о которых маршал никогда никому не распространялся, но раз уж они зашли так далеко, почему бы не попытаться улучшить их отношения? Пусть не до уровня безумной страсти и взаимной привязанности, но хотя бы так, чтобы не подвергаться наказаниям каждый день?
Сичель: — ...
Строго говоря, он не совсем уловил мысль. Какие еще вещицы способны поднять настроение Финоцу? Инквизиторские орудия ручной работы из личных коллекций?
Тем не менее Уиком был преданным подчиненным, состоявшим в долгом и счастливом браке со своим самцом. И хотя Сичель понимал, что их с Финоцем союз кардинально отличается от этой пары, при воспоминании о только что удалившемся с холодным лицом беловолосом самце...
Сичель помолчал немного и все же кивнул:
— Ладно, спасибо.
Ему хотелось, чтобы настроение Финоца улучшилось.
Глава 14
Обсудив еще несколько вопросов, Уиком и Ливель собрались уходить.
Уикому предстояло встретиться с генералом Огюстом для передачи дел, а Ливелю — заняться распределением отряда 3S для усиления обороны. До церемонии оставались считанные дни, времени катастрофически не хватало, а забот было невпроворот.
Оба самца отдали маршалу воинское приветствие и уже собирались уходить, как Ливель вдруг что-то вспомнил и резко затормозил:
— Кстати, маршал, у вас ведь скоро должен начаться период течки?
Сичель замер.
Ливель с тревожным выражением лица смотрел на него. После достижения совершеннолетия у каждой самки-инсектоида раз в полгода наступал период течки, пережить который удавалось лишь благодаря феромонам самца, в противном случае приходилось невероятно тяжело.
И хотя на шее маршала еще не проступили инсектные узоры, если подсчитать время, срок подходил как раз к этому моменту.
Инсектные узоры самок проявлялись исключительно во время боев или течки, и по их цвету и степени блеска можно было безошибочно определить физическое состояние самки.
Из-за изнурительных многолетних боевых дежурств период течки у их маршала стал нестабильным. Ливель до сих пор отчетливо помнил, как выглядели инсектные узоры на теле маршала во время течки полгода назад:
Они были почти угольно-черными, совершенно тусклыми и лишенными какого-либо блеска.
Уже тогда он почуял неладное, и всё оказалось именно так — маршал заперся в комнате на три долгие суткяи, а когда вышел наружу, его тело было покрыто сплошными ранами, а на руках и ногах отчетливо виднелись следы от тяжелых железных цепей.
Ливель знал, откуда они взялись. Без утешения со стороны самца период течки у самки становится с каждым разом все мучительнее, и на более поздних стадиях дело порой доходит до попыток сломать собственные крылья или биться головой о стены, лишь бы унять боль любым доступным способом.
Чтобы избежать непоправимых увечий в разгар течки, самки зачастую принимали решение приковывать себя цепями.
Учитывая железную выдержку их маршала, если он дошел до такого состояния, это означало лишь одно: он исчерпал все пределы терпения. Ливелю всякий раз становилось не по себе при воспоминании об этом, и он смертельно боялся, что в следующий раз маршал просто не выдержит и сорвется в безумное одичание.
Адъютант замялся:
— Может... может, мне принести вам еще несколько ампул синтетического феромона?
Пусть он и не шел ни в какое сравнение с подлинным феромоном самца, но любая капля была лучше ее полного отсутствия.
Вице-адмирал Уиком отвесил ему легкий подзатыльник, и на его суровом лице промелькнуло раздражение:
— Ты что, забыл? Маршал уже женат.
Ливель растерянно моргнул:
— Ну и что с того, что женат?..
http://bllate.org/book/32507/3970320
Готово:
