Ни один крестьянин, лишившийся полей и зерна, не выживет — это же верная смерть.
Фраза, некогда сказанная наставником наследника, всплыла в памяти. Человек, который за всю жизнь не вырастил ни единого колоска, говорил такие слова юному правителю.
Немой спрятал листья лопуха за пазуху и, дождавшись, пока Чэнь Юань и остальные уйдут, неторопливо поплелся следом.
Хотя Чэнь Юань жил в поместье, своего осла он держал в сарае за его пределами. Там же содержались быки и лошади.
Загнав осла под навес, Чэнь Юань довольно хмыкнул и потрогал лицо, которое ему за день успели изрядно помять.
— Завтра я посмотрю, как этот Чжоу Синь приползет ко мне на коленях!
Едва оба вошли на территорию поместья, Немой шмыгнул к внешнему сараю.
На беду, внутри дремала сторожевая пса, оставленная, очевидно, для защиты от воров.
Собака широко раскрыла глаза и уже собиралась рявкнуть, как ей в голову прилетел куриный мосол. Зверь тут же с жаром бросился грызть кость.
Немой испуганно вздрогнул, поднял голову и увидел сидевшего на заборе Гу Вэньцина, который спрыгнул вниз и заодно сунул ему в рот куриную ножку.
Немой: «……»
Постойте-ка, ладно бы он забрался сюда стащить чего-нибудь съестного, но где он раздобыл курицу? В такую погоду никто не станет жарить птицу на ночь глядя.
— Ты чего тут околачиваешься? — Гу Вэньцин изначально собирался совершить ночной набег на поместье, надеясь разведать обстановку, но столкнулся с уходящим Чэнь Юанем. Хозяин как раз приказал приготовить себе ночной перекус, и Гу Вэньцин попутно стянул целую жареную курицу. — Ты видел, как Чэнь Юань сюда направлялся?
Немой кивнул, неторопливо дожевал куриную ножку, а затем швырнул кость сторожевому псу.
— Чего задумывал? — Гу Вэньцин потрепал себя за подбородок, глядя на Немого. Хоть пацан и мал, ума ему было не занимать.
Немой дернул Гу Вэньцина за одежду, заодно вытирая руки, затем указал на веревки, которыми были привязаны животные, и перевел палец на залитые водой рисовые поля.
Гу Вэньцина озарило.
Этот негодяй Чэнь Юань наверняка сотворил нечто пакостное с полями Чжоу Синя, иначе Немой не стал бы тащиться сюда ради мести.
Он отвязал скот, а затем, привязав куриный зад к веревке и подманивая пса, погнал животных вперед. Обязанности этой собаки в будние дни как раз и заключались в присмотре за скотиной, поэтому со временем животные привыкли ее бояться.
При содействии собаки Гу Вэньцину и Немому не составило труда тихо и незаметно для окружающих перегнать весь скот на ближайшие рисовые поля, а там — ряд за рядом…
Ранним утром, когда небо еще не до конца посветлело, Гу Вэньцин, лежа в постели, услышал доносящиеся снаружи непрекращающиеся крики и ругань.
Он перевернулся на другой бок, глядя на крепко спящего Немого, сладко потянулся и поднялся на ноги.
— Мои поля! Как же нам теперь пережить следующий год?!
— Какая сволочь уничтожила мой урожай?! Я прикончу мерзавца!
— И как жить дальше?! Побеги испорчены в хлам, даже пересаживать бесполезно!
Гу Вэньцин жадно выпил пару ковшей колодезной воды. Селяне столпились у полей, выплевывая проклятия и давая выход накопившейся ярости. Издав легкую отрыжку, он увидел бегущего обратно Чжоу Синя с перекошенным от горя и тревоги лицом.
— Гу-гэгэ, давай поговорим в доме! — в отчаянии ухватив Гу Вэньцина за рукав, Чжоу Синь втащил его внутрь и затворил дверь. Су Хэчу с беспокойством смотрела на них обоих.
— Что случилось?
— Поля в деревне полностью разорены, всходы уничтожены.
— Что? — Су Хэчу испуганно ахнула. Они жили исключительно за счет того, что родила земля, и если ростки погибли, чем питаться в будущем году?
— Гу-гэгэ, скажи мне честно, это твоих рук дело? — нахмурившись и еле сдерживая гнев, спроил Чжоу Синь.
Выдержав его взгляд, Гу Вэньцин без спешки кивнул.
— Гу-гэгэ! — Чжоу Синь взволнованно зашагал из угла в угол по комнате. — Это же урожай нашей деревни на будущий год!
Гу Вэньцин посмотрел на Чжоу Синя и похлопал его по плечу: этот парень был до того добр, что у него просто слов не было. Его самого притеснял местный богатей, односельчане палец о палец не ударили, чтобы помочь, а он все равно переживает за других.
— Вчера вечером я видел, как Чэнь Юань тащился с ослом к твоим угодьям.
Стоило ему произнести эти слова, как Чжоу Синь замер, переглянулся с Су Хэчу и мгновенно успокоился. Если бы Гу Вэньцин не вмешался, сегодня вся деревня смотрела бы на то, как он в отчаянии бьется на собственном поле.
— Этот Чэнь Юань! Да он просто исчадие ада! — лицо Чжоу Синя побагровело от злости, но он так и не смог выговорить ни единого ругательства.
— Все, что тебе сейчас нужно сделать — это схватить орудия и потащить всю деревню устраивать скандал, — Гу Вэньцин указал на разъяренную толпу за окном. — Следы копыт скота, вернувшегося в поместье, никуда не делись, это прекрасное доказательство. Пользуйся моментом, поднимай шум погромче, желательно так, чтобы хозяин поместья узнал.
Чжоу Синь сразу сообразил, как поступить. Сжав кулаки от переполнявшей его решимости, он схватил мотыгу и выскочил наружу.
— Ждущая меня жена и Гу-гэгэ, ждите хороших новостей!
Су Хэчу нахмурилась, глядя ему вслед.
— Гу-гэгэ, я все равно переживаю…
Нрав у Чжоу Синя был мягкий, в конфликты вступать он не любил и предпочитал сглаживать любые острые углы, лишь бы не портить ни с кем отношения. Су Хэчу боялась, что он не сможет за себя постоять и его снова обидят.
— Сестрица, ты должна верить в Чжоу-брата. Он глава этого дома, и на его плечах лежит ответственность за семью. Уступишь сегодня, промолчишь завтра — и как вам дальше жить? Когда нужно проявить твердость, надо идти до конца.
Су Хэчу кивнула, но ее глаза, полные тревоги, по-прежнему были прикованы к двери.
— Ладно тебе, перестань выглядывать, — поторопил ее Гу Вэньцин. — Ступай лучше подумай, что приготовить на обед. Чжоу-брат вернется уставший и наверняка проголодается.
Тем временем Су Хэчу видела, как Чжоу Синь с мотыгой в руке вместе с односельчанами ожесточенно спорил у полей. Лица людей побагровели от крика, шеи надулись, после чего крестьяне бросились по домам за инструментом и высыпали на дорогу.
Чэнь Юань в поместье с самого утра чувствовал, как у него дергается правый глаз. Накануне он перебрал вина от избытка радости, и его едва растолкали ни свет ни заря.
— Все угодья в поместье разорены! А ты дрыхнешь тут как ни в чем не бывало! — отец отвесил ему звонкую оплеуху и разъяренно закричал:
— Разорены так разорены! Чего ты драться-то лезешь?! — Чэнь Юань еще не до конца проснулся, а родной отец уже наградил его ударом по лицу, из-за чего внутри мгновенно вскипела ярость. Но, сообразив, в чем дело, он опешил: — Все поля? Как это возможно? Разве не только участок Чжоу Синя?
Отец от бессилия и злости снова замахнулся и ударил сына по щеке. Услышав утром слова слуги об этом происшествии, он уже тогда заподозрил неладное, а теперь слова сына окончательно подтверждали его догадки!
— Я слишком распустил тебя! — схватив стоявшую рядом скамейку, отец запустил ею в сына. На мелкие проказы Чэнь Юаня он обычно смотрел сквозь пальцы, но теперь тот натворил дел. Посевы уничтожены, на будущий год останешься без урожая, а ртов-то сколько кормить надо!
Скрыть такое не удастся, и если уездный начальник прознает об этом, головы не сносить!
— Перестань, отец! Я виноват, я во всем виноват! — защищая голову руками, Чэнь Юань метался из стороны в сторону. Отец был уже в годах и, сделав пару ударов, тяжело задышал.
— Управляющий! Управляющий Чэнь! Мы их больше не удержим, выходите скорее!
Дверь, которую вчера сломал Гу Вэньцин, так и не починили — ее просто прислонили к косяку, и толпа снесла ее единым толчком. Раньше крестьяне перед любым слугой из поместья лебезили и раболепствовали, но сегодня их переполнял такой гнев, что отчаянный вид толпы начисто отбил у прислуги желание преграждать путь.
Да и не удержали бы.
Каждый размахивал какой-нибудь утварью, сунься кто — голову непременно проломят.
— Где управляющий Чэнь?! Пусть выйдет! Он обязан дать нам объяснения!
— Выведите его! И сына его, Чэнь Юаня, пусть тоже тащит сюда!
— Не умеет следить за скотиной — пусть зарежут ее к чертям!
— Верно, зарезать! Губят годовой запас зерна на всю деревню, неужели управляющий Чэнь не выйдет держать ответ?!
Шумная толпа сбилась у главных ворот поместья. Управляющий Чэнь, добежавший до выхода, был ошеломлен — он глазам своим не верил, что это те самые покорные, словно овцы, крестьяне, которых можно безнаказанно обижать.
— Уважаемые! Погодите шуметь! Криком делу не поможешь! — изо всех сил завопил управляющий Чэнь, но куда там — у каждого имелся рот, а он один против нескольких десятков.
— Староста! Где староста? Пусть он со мной поговорит! — после долгих криков управляющего из толпы наконец вытащили деревенского старосту.
Староста по природе своей был человеком прижимистым и беспринципным, он вечно вился за управляющим и помогал тому притеснять односельчан. Но сегодня его собственные наделы пострадали подчистую, словно громом пораженные. От былого раболепия не осталось и следа — он встретил управляющего Чэня мрачным, суровым взглядом.
— Граждане, прошу сохранять спокойствие! Дело крайне странное, я непременно добьюсь для всех вас справедливости!
— Какое еще странное, я лично вчера видел, как твой сынок уводил ослов и лошадей! — раздался звонкий голос Гу Вэньцина из-за спин собравшихся, сложившего руки рупором у рта.
Глава 16
Голос Гу Вэньцина услышали все. Разъяренные люди шли к поместью прямо по грязи, следуя за отпечатками следов, и сперва думали, что слуги просто недоглядели за скотиной. Теперь же выяснялось, что все было подстроено намеренно, и праведный гнев вспыхнул с новой силой.
Отец Чэнь Юаня едва не задохнулся от ярости, его усы топорщились в разные стороны.
— Ты еще что за фрукт? Не смей нести чушь и порочить чужое имя!
— А? — Гу Вэньцин изобразил крайнее удивление. — У твоего сына отроду было какое-то имя?
— Мой сынок вчера весь вечер из поместья не выходил, все слуги могут подтвердить! Говоришь, видел его? Каковы доказательства?!
Гу Вэньцин с самого начала знал, что те станут всё отрицать, да он и не рассчитывал на их признание. Достаточно было заронить зерно сомнения в сердца крестьян — дальше они сами поверят во всё, во что захотят.
— В поместье одни твои люди, понятное дело, что вы тут поете в четыре руки!
— Именно! Раз это сделал не Чэнь Юань, пусть выходит и держит ответ перед нами! Где он сейчас?!
— Иду я, иду, чего глотки драть! — с утра пораньше получивший две затрещины от отца, Чэнь Юань вышел с распухшими донельзя щеками. — На что уставились?! — он потер лицо. Второй раз в жизни он терял столько лица на глазах у этой шпаны, и первый был аккурат вчера!
http://bllate.org/book/32545/3976023
Готово:
