Готовый перевод 404 Mailbox / Почтовый ящик 404: Ошибка в чувствах: Глава 18

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Чжун Цюйжуй каждый день пропадал в студенческом клубе, а Пэй Сюй тоже захаживал туда без особой цели — просто поваляться. Было задание — делал задание, не было — ложился и читал книги. Как-то раз Чжун Цюйжуй вспомнил и спросил:

— Разве у тебя не было стажировки? Почему ты больше туда не ходишь?

Пэй Сюй сидел напротив него и писал черновик для обсуждения по элективному курсу, разминая плечи и шею:

— Так сильно обо мне беспокоишься? Прости, но это личные вопросы, о которых могут расспрашивать только парни. Не хочешь сначала подумать о том, чтобы перейти в статус моего парня?

Чжун Цюйжуй тут же замолчал.

Пэй Сюй действительно уволился заранее по довольно простой причине: он уже посмотрел на всё своими глазами и убедился, что это вовсе не то дело, которым он хочет заниматься. Называть Чжун Цюйжую какую-то другую причину он не стал — просто язык чесался. Не подразнить Чжун Цюйжуя доставляло ему физические страдания.

Ближе к вечеру они шли друг за другом по платановой аллее, и лучи закатного солнца то укорачивали, то удлиняли их тени. Пэй Сюй неожиданно окликнул шедшего впереди:

— Эй! Ты случайно не хотел посмотреть, как крадут чужие тени?

Чжун Цюйжуй оглянулся с совершенно озадаченным видом и с изрядным опозданием сообразил, что эта фраза взята из того самого сопливого стишка Пэй Сюя.

Между ними оставалось расстояние в два шага, и Пэй Сюй как раз стоял на самом краю тени Чжун Цюйжуя. Слегка подпрыгнув на месте, он очутился прямо перед Чжун Цюйжуем — так близко, что их носки туфель почти соприкасались, и можно было разглядеть отражение каждой его ресницы.

— Твоя тень только что была украдена мной.

Низкий голос Чжун Цюйжуя прозвучал у него над ухом:

— Почему?

— Я измерил её своими шагами. Теперь она моя.

Чжун Цюйжуй опустил взгляд и увидел себя в зрачках Пэй Сюя. Он отступил на два шага назад, сунул руки в карманы и, вопреки ожиданиям Пэй Сюя не выйдя из себя, лишь кивнул:

— Ладно, дарю её тебе.

И этот вечер вполне можно было назвать нежным.

Во второй раз брать интервью у профессора Хоу Пэй Сюй отправился гораздо успешнее, чем прежде. В ходе беседы профессор Хоу с большим удовольствием обнаружил, что парень заранее подготовился. Слово за слово, разговор зашёл о нынешнем развитии нового факультета.

Традиционные СМИ переживали упадок, и суровая реальность заключалась в том, что средства массовой информации в переходный период утратили былое великолепие и вынуждены были бороться за выживание, а потребность в кадрах резко упала. Профессор Хоу с сожалением отметил, что все аспиранты, которых он выпускал последние несколько лет, устраивались на общемедийные должности в банки и финансовую сферу, и лишь единицы шли работать в классические СМИ.

— Порог высокий, а зарплата низкая — кто захочет туда идти?

Пэй Сюй мысленно подумал: я хочу. Где пролегает истина — туда я пойду, даже если там тысячи и миллионы людей.

Пэй Хань очень быстро узнал о его увольнении. Он по-прежнему категорически не хотел, чтобы Пэй Сюй шёл по его стопам, и вновь потребовал, чтобы тот хорошенько всё обдумал и понял: это тебе не шутки.

— Чем хочешь занимайся, только не лезь в мою былую сферу. У меня к тебе никаких требований нет: мне не нужно, чтобы ты прославился или блистал блестящим будущим. Живи себе спокойно, честно и безопасно — вот и всё.

Пэй Сюй проникся трогательными словами, а затем ответил отказом:

— Всё, что ты говоришь, правильно, но я всё равно поступлю по-своему.

Эта идея вовсе не была сиюминутным капризом Пэй Сюя — она пустила корни в его сердце ещё с тех пор, как несколько лет назад с Пэй Ханем случилась беда. Ценности исподволь влияли на него, и даже когда Пэй Хань давным-давно сдался и сменил профессию, эту искру уже унаследовал его младший брат, и стоило подуть весеннему ветерку, как она разгорелась с новой силой.

Пэй Сюй хотел попасть в государственное информационное агентство Цзинхуа, но порог там был невероятно высоким, и лишь у нескольких студентов с самыми высокими баллами ежегодно появлялся шанс. В первом семестре первого курса его оценки выглядели сносно, но не выдавались на общем фоне, а на втором курсе предстояло распределение по специализациям — решать, изучать ли политологию с юриспруденцией или экономику. Право голоса при распределении по-прежнему зависело от среднего балла, поэтому ему пришлось выкроить время, чтобы вплотную заняться учёбой в этом семестре, и на клубе роллеров он стал появляться реже.

В университете А от всех студентов требовалось обязательное изучение программирования. Пэй Сюй выбрал язык Си и закономерно явился беспокоить Чжун Цюйжуя с вопросами о том, как делать промежуточный проект.

— Ты что, на лекциях не слушал?

— Слушал, но ничего не понял, — с невозмутимым видом заявил Пэй Сюй. — Я просто тупой, как пробка, круглый дурак.

Столь внезапное самобичевание застало Чжун Цюйжуя врасплох. Посмотрев друг на друга пару секунд, Чжун Цюйжуй сдался:

— Чего именно ты не понимаешь?

— Вообще ничего.

Бегло пролистав учебник Пэй Сюя, он спросил:

— Какого года эта книга? Почему вас до сих пор учат инструментам разработки Turbo C 2.0?

Пэй Сюй подпёр подбородок рукой, глядя на чёткие линии профиля Чжун Цюйжуя, и небрежно бросил:

— А? Что такое Turbo C?

У Чжун Цюйжуя внезапно заныла печень. Он спросил:

— Раз вы гуманитарии, вам разве не положено учить VB? Он намного проще этого, зачем ты записался на курс Си?

— Люблю бросать вызов самому себе: выгуливать самых диких собак, пить самое крепкое вино и иметь самого крутого товарища Чжуна.

У самого товарища Чжуна снова заломило зубы. Сделав вид, что он ничего не слышал, он принялся объяснять Пэй Сюю материал. Долго и сбивчиво растолковывая тему, он в конце концов спросил:

— Запомнил?

— Когда ты только что объяснял, я запомнил всё, но половину уже успел забыть.

Чжун Цюйжуй почувствовал некоторое облегчение:

— Главное, помни основные моменты.

Пэй Сюй словно нарочно шёл ему наперекор:

— Ой, теперь я забыл уже больше половины. Наверное, твоя красота распугала все знания.

Чжун Цюйжуй с громким шлепком швырнул книгу парню на колени:

— Ваше благородие, давай я просто сделаю задания за тебя, только не заставляй меня больше ничего объяснять.

— Почему? — расплылся в наглой улыбке Пэй Сюй.

— Голова от злости раскалывается, не хочу больше злиться.

— Да такого и в помине нет, — наклонив голову, предельно искренне произнёс Пэй Сюй. — Согласно расчетам северосунского философа Шао Юна, всё в этом мире повторится через сто двадцать девять тысяч шестьсот лет. Иными словами, спустя сто двадцать девять тысяч шестьсот лет мы снова встретимся, прямо здесь, и я снова выведу тебя из себя.

— Следуя этой теории, неужели сто двадцать девять тысяч шестьсот лет назад ты уже умудрился меня разозлить?

— Ага, в те времена мы с тобой были самыми красивыми австралопитеками, — призадумавшись, выдал Пэй Сюй. — Впрочем, австралопитеки слишком тупые, давай лучше так: надеюсь, когда составляющие нас атомы обратятся в пыль, однажды они смогут соединиться вновь. Соберётся один ты, соберётся один я, и мы встретимся снова.

Парнишка-технарь помолчал немного и изрёк:

— Согласно второму началу термодинамики, увеличение энтропии во Вселенной необратимо. К тому моменту, когда мы встретимся снова, Вселенная уже давным-давно придёт к тепловой смерти.

— Что значит тепловая смерть Вселенной?

— Это значит, что квантовые события вытеснят всю прочую микроскопическую активность и станут полновластными хозяевами космоса.

— О? Значит ли это, что ты вечно будешь частью меня, а я — частью тебя? Мы сольёмся воедино, и сцена выйдет в высшей степени порнографичной?

Ничего не попишешь — доводилось же ему сталкиваться с авторами, прежде писавшими пошлые романы.

У Пэй Сюя водилось немало сомнительных дружков, которые то и дело звали его куда-нибудь погулять. В отличие от него, друзей у Чжун Цюйжуя насчитывалось немного, и с большинством отношения поддерживались в разумных пределах: обычно не общаются, но при встрече парой слов переброситься можно. Точно так же обстояли дела и с его нынешней жизнью в общежитии: хотя с Найнянем и остальными соседями конфликтов не возникало и они даже изредка выбирались вместе поесть, близкими эти отношения не назовёшь. Он ни капли не сомневался, что после выпуска не станет поддерживать связь с этими людьми.

Казалось, ему отроду было суждено держаться особняком.

На выходных Чжун Цюйжуй вернулся домой навестить бабушку. Дед с внуком молча занимались каждый своим делом: один дорабатывал полуфабрикаты, другой корпел над проектом. Они возились целых три месяца, заказчик всё капризничал и требовал бесконечных правок, а деньги за работу так и не выплачивал, так что Цзинь Шэ в конце концов тоже сдал позиции. Он сказал Чжун Цюйжую:

— Я выплачу тебе твою долю. Мне перед тобой ужасно неловко — так долго запрягал.

— Ты бросаешь это дело?

— Попробую ещё сам, не хочу вас больше тянуть на дно.

Чжун Цюйжуй смутно припоминал, как Цзинь Шэ рассказывал, что начал свой стартап на семейные сбережения, и нынешний провал наверняка стал для него тяжелейшим ударом. Когда они только познакомились, у бабушки Чжун Цюйжуя обнаружили доброкачественную опухоль. Чувствуя себя совершенно беспомощным, он попытался занять денег у Чжун Цзяньсина, но жена того долго косилась на него и в итоге не дала ни гроша. Зато Цзинь Шэ, толком не зная его подноготной, без лишних слов перевёл деньги два раза подряд. После такого прошлого Чжун Цюйжуй относился к Цзинь Шэ с особой преданностью.

Он ответил:

— Ты… уверен, что у тебя хватит на это уровня?

Весь запал громогласного собеседника мгновенно улетучился.

Тогда Чжун Цюйжуй сказал:

— Запиши меня в долю. Я уже почти весь проект осилил, да и бросать начатое на полпути не люблю.

Дело затянулось ещё на неделю, пока Цзинь Шэ наконец не принёс последние новости: команда распалась, разрабатывать приложение дальше остались только он сам, его двоюродный брат и Чжун Цюйжуй. Они создали групповой чат на троих, и Цзинь Шэ со слезами на глазах произнёс:

— Держимся до последнего! Если вдруг нам улыбнётся собачья удача, компания оживёт, получим инвестиции — я всем вам отсыплю акций.

Двоюродный брат Цзинь Шэ, чей ник в сети гласил: Сяньсянь несется в иное измерение, — молча ответил:

— Братец, приди в себя.

Зачастую сам процесс преодоления трудностей не кажется таким уж тягостным: карабкаешься по горам, покрытый росой с ног до головы, а когда наконец осознаешь, через сколько опасностей прошёл, оказывается, что ты уже почти у вершины. Чжун Цюйжуй вдруг обнаружил, что вот уже три месяца ложится спать не раньше часу ночи.

Раньше его жизнь крутилась вокруг трёх вещей: занятий, подработок и бабушки, а теперь к ним добавился ещё и Пэй Сюй. Хотя его собственный проект подошёл к концу, и отпала необходимость засиживаться за работой по ночам, а значит, исчезла и нужда ежедневно просиживать в клубе, ноги по привычке всё равно сворачивали в знакомую сторону, чтобы посидеть там за учёбой.

Иногда он замечал Пэй Сюя, который, развалившись на ленивом диване, читал роман и глупо хихикал. Иногда — заставал его досыпающим, и тогда возникало подозрение, что накануне ночью тот кутил в каких-то злачных местах, раз ему требовалось столько сна. Чаще же всего Пэй Сюй писал статьи или читал книги, почти не разговаривая.

Заметив на макушке у Пэй Сюя задорно торчащий хохолок, Чжун Цюйжуй вдруг вспомнил вопрос, который тот задал ему ещё зимой:

— Ты колеблешься потому, что кто-то в тебя влюбился, или потому, что это я в тебя влюбился?

Любопытство, разжигающее жажду завоевания; привычка, рождающаяся из долгого совместного присутствия; неудовлетворённость от невозможности получить желаемое — всё это способно послужить фундаментом для зарождения чувств. Чжун Цюйжуй постепенно стал постигать смысл этого вопроса: ему нравилось, когда кто-то находится рядом, а в его внутреннем бастионе жила глубокая потребность в чужом присутствии. Пэй Сюй наполнял его одинокую маленькую планету шумом, бурной энергией и позволял испытать множество новых эмоций, однако это не имело прямого отношения к личности самого Пэй Сюя — появись на его месте другой человек, действовавший по той же схеме, он точно так же пал бы жертвой. Пэй Сюй выделялся лишь тем, что до него ещё никто не решался претворить подобное в жизнь с такой бесстыдной наглостью — он оказался первым смельчаком, отведавшим краба.

Вечером он снова получил от Пэй Сюя письмо: снимок, сделанный исподтишка, и в придачу сопливое любовное стихотворение.

На фотографии он шёл под школьной беседкой из глициний с отрешённым выражением лица, а над его головой бушевало цветущее море.

— Ты — звук цветения всего живого в этом мире.

Чжун Цюйжуй с некоторым смятением думал о том, почему этот парень видит его в таком прекрасном свете и что именно в нём самом ему вообще нравится? Любопытство? Жажда завоевания?

Сеттерфилд утверждал, что по-настоящему сокровенную историю следует маскировать под небрежность, дабы слушающий не остался к ней равнодушным.

Не разобравшись до конца в истинном положении дел, Чжун Цюйжуй не осмеливался обнажить своё сердце. Игрок, привывший бить прямо в цель, обрел собственное достоинство и робость, потеряв смелость задавать прямые вопросы. Это было опасное начало, верный признак того, что его сердце забилось по-настоящему.

Сэ Цзе получила открытку и от восторга испустила радостный вопль.

— Это же Малыш Буш! Настоящий Малыш Буш!

Несведущий человек мог бы подумать, что открытку ей прислал бывший президент США. На деле же речь шла всего-навсего о никогда не виденном вживую друге.

Поедая мороженое Малыш Буш, Пэй Сюй слушал рассказ Сэ Цзе о её переписке с подельниками по ручкам в детские годы.

— В моем детстве люди ещё писали письма. В каких-то детских журналах печатали адреса читателей, и любой желающий мог отправить им весточку. Я уж и забыла, что именно Малыш Буш написала о себе в той анкете, но мне почему-то показалось, что она чертовски интересная особа, и я ей написала. Мы продолжали общаться, пока не пошли в среднюю школу, не завели QQ и не обменялись контактами, после чего переписка как раз и заглохла. Странное дело: когда писали бумажные письма, послания выходили длинными, а стоило перейти на прямой чат — и говорить стало не о чем.

Позже у них вошёл в привычку молчаливый обмен открытками, и они превратились в очень необычных друзей.

Сэ Цзе с сожалением протянула:

— Вашему поколению детишек такое уже не довелось испытать.

Пэй Сюй развернул ещё одно мороженое и загадочно улыбнулся:

— С чего ты взяла, что мне не довелось.

Вернувшись в свою комнату, он включил компьютер и перешёл по одному интернет-адресу. В бытность его членом школьного студсовета они проводили акцию: ученики, не желавшие делиться переживаниями с психологом, могли излить душу в письме, которое по принципу бутылки с посланием случайным образом улетало кому-то из учащихся. Мероприятие пользовалось огромной популярностью, пока его в конце концов не превратили в балаган сплетен и слухов, после чего прикрыли.

Самое первое письмо, отправленное Пэй Сюем, было совсем коротким — он выплеснул в нём накопившиеся эмоции.

— Если бы не мой старший брат, я, пожалуй, и правда кого-нибудь убил бы. Я даже нож уже приготовил, но не могу. Ярость, ярость причиняет мне боль.

Отправив послание, он благополучно забыл об этом, пока вечером в почтовом ящике не звякнул сигнал.

Пришёл ответ.

Текст гласил: Из-за ярости распускаются цветы.

К письму прилагалась фотография школьной беседки из глициний в самый разгар её бурного цветения.

Идентификатор отправителя: ZJRRJZ.

http://bllate.org/book/32657/3992447

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 19»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать 404 Mailbox / Почтовый ящик 404: Ошибка в чувствах / Глава 19

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода