Сэ Цзе днем поела горячего с Пэй Сюем, а вечером сходила на встречу с университетскими однокурсниками — и снова поела горячего. Когда она вернулась домой, из-за жара у нее во рту уже вскочили две большие язвы, а на лбу высыпало несколько прыщей.
Приняв душ, она с воплями долго разглядывала себя в зеркало, после чего перевернула весь дом вверх дном в поисках маски для лица от бывшего.
У Пэй Сюя на следующий день не было пар, и он приехал домой, лежа на диване с книгой.
Эй? Почему у меня тут двух штук не хватает? — Сэ Цзе уперла руки в боки. — Кто из вас трогал мои маски?
Пэй Хань как раз отыскал спрей с арбузным порошком и спросил:
Что случилось?
Хотите полечиться — пользуйтесь теми, что по 5 юаней за штуку, не трогайте мои маски для бывшего! Их через байгоу за 80 юаней за штуку везут! — сердце Сэ Цзе обливалось кровью.
Пэй Хань тут же перевел стрелки на Пэй Сюя:
Ты почему опять заришься на косметику своей невестки? Мужчине не нужно быть настолько ухоженным.
Неожиданно названный по имени Пэй Сюй молча отложил книгу и посмотрел на брата — того самого главного виновника, который в прошлый раз так страстно звал его поухаживать за лицом вместе.
Пэй Хань, не меняя выражения лица, уставился в ответ и самым ласковым голосом произнес Сэ Цзе:
Я уже отчитал Пэй Сюя, не злись. Если от злости испортишь здоровье, никто за тебя не расплатится, просто купим новые. Иди-ка сюда, я брызну арбузным порошком на твою язву.
Пэй Сюй поджал губы, чувствуя, что сегодня — очередной день, когда ему совершенно не хочется разговаривать с этой парочкой.
Сэ Цзе показалось, что язва заболела еще сильнее. Она села, запрокинула голову и позволила Пэй Халю обработать ранку. От жжения лекарственного порошка у нее на глазах выступили слезы. Скосив взгляд в сторону и не обнаружив на лице Пэй Сюя ни единой поры покрупнее, она с горькой обидой проговорила:
У твоей кожи вообще нет никаких проблем, зачем тебе такие дорогие маски? Сделал себя тоньше и нежнее девушки, каково теперь остальным девчонкам? Мальчишкам вполне хватит обычного крема.
Пэй Сюй холодно усмехнулся:
Что за гендерные предрассудки? Разве мужчинам нельзя ухаживать за собой? Сестрица, я вообще-то тоже мужчину собираюсь завоевывать, на рынке женихов конкуренция жесточайшая.
У Пэй Халя тут же разболелась голова:
Выражайся нормально, чего опять ядом капаешь. Хватит вечно болтать о том, как ты цепляешь мужчин!
Сэ Цзе, напротив, заинтересовалась:
Он настолько помешан на внешности?
Примерно да, — Пэй Сюй перевернул страницу. — Я заметил, что булочки он покупает только с красивыми складочками.
Сэ Цзе безудержно рассмеялась. Благодаря установившейся довольно приятной атмосфере для беседы, разговор естественным образом перешел на стажировку Пэй Сюя. Репортаж о ресторане в итоге вышел в свет; не сделай этого Пэй Сюй, нашелся бы кто-нибудь другой, а протесты выглядели бы наивно и непрофессионально. В пределах того, что было ему под силу, он мог лишь тщательно замазать все лица мозаикой. Той ночью он почти не сомкнул глаз, снова и снова обновляя раздел комментариев. Видя, как праведные прохожие изливают свои чувства, обвиняя людей в черствости и повторяя правило о том, что дармовое добро порождает вражду, он думал: неужели они вообще понимают, что сами стали просто глупцами, используемыми капиталом? И все же это было делом добровольным: новостям требовалось внимание глупой толпы, а глупой толпе требовалось выражать свои взгляды и тешить собственное самолюбие.
К счастью, после первого дня ничего столь же шокирующего больше не происходило, да и на места происшествий его отправляли редко. Дональд Дак знал, что его пристроили на стажировку по блату, и хотя обещал взять под свое крыло, на деле поручал лишь всякую мелкую работу. Вникая во все дела в процессе повседневной работы, Пэй Сюй постепенно стал подмечать, что Дональд Дак и Старый Лу не совсем ладят между собой — на людях они соблюдали видимость мира, но в душах были чужды друг другу. А он, будучи человеком, которого Старый Лу велел «хорокошенько опекать», уж точно не мог рассчитывать на особое отношение.На следующий день он отправился на стажировку, и к его удивлению, его в редкий раз снова позвали поснимать. Это было мероприятие по сбору пожертвований и проявлению заботы о глухонемых детях. Всё шло очень организованно: малыши выстроились в ряд, а благотворители по очереди раздавали подарки. Пэй Сюй от скуки поднимал объектив камеры, фиксируя происходящее, и попутно размышлял, не взять ли ему потом такси до офиса, как вдруг из угла раздался странный и пронзительный звук.
Маленькая девочка с речевым нарушением лет трех-четырех внезапно потеряла контроль над собой и пронзительно закричала. Воспитательница подошла, отнесла ее в угол, чтобы успокоить. Пэй Сюй не понимал язык жестов и спросил стоявшего рядом волонтера, что произошло.«Ничего страшного, у глухих и немых детей в детстве такое часто бывает. Им трудно общаться с людьми, и когда они отчаиваются, то легко теряют контроль над собой», — тихо произнес волонтер. — «Нужны долгие годы учебы, чтобы они смогли принять то, что отличаются от обычных людей, и научились сдерживать свой нрав».
Когда тех успокоили, девочку снова подняли на сцену. Вид у нее был недовольный, едва взяв в руки кисть, она тут же отбросила ее в сторону.Один из руководителей общества инвалидов подошел к Пэй Сюй, чтобы спросить, как получились кадры с маленькой девочкой, которую только что сняли.
— Малышка не слишком шла на контакт, но ничего страшного, я могу не включать эту часть в итоговое видео, — Пэй Сюй прекрасно понимал, что дети могут капризничать, к тому же появление подобных кадров в социальном ролике было неуместным, так что проще просто вырезать этот фрагмент.
— Мне вот интересно, а нельзя ли все-таки оставить ее?
Пэй Сюй замер, а разобравшись в ситуации, узнал, что эта девочка была невероятно миловидной и обладала небольшим талантом к игре на фортепиано. Она уже участвовала в некоторых телепередачах и привлекала к себе внимание, так что ее по праву можно было считать звездой школы. Руководство учебного заведения очень хотело, чтобы кадры с ней остались.
Пэй Сюй поневоле задумался о скрытых мотивах: возможно, этот шаг был предпринят ради привлечения новых пожертвований от благотворителей, ведь каждый склонен жалеть красивое увечье. Симпатичная немая девочка куда сильнее трогает за живое сердобольных людей, чем некрасивая.Он считал, что эту тему действительно можно было бы раскрыть глубже: хотят ли на самом деле те дети, которые так часто появляются в объективах во время благотворительных акций и получают помощь, чтобы их выставляли напоказ подобным образом?
Когда он высказался, Дональд Дак даже веком не повел:
— Пэй Сюй, занимайся тем, что входит в твои прямые обязанности, и поменьше думай о всякой ерунде. Не воображай себя защитником справедливости в маске.
Его раздражала идеалистичная и самонадеянная молодежь, и он добавил:
— То, что ты предлагаешь сделать глубоким репортажем, противоречит концепции нашей платформы. Мы специализируемся на коротких видеороликах, а сама природа этого формата определяет, что мы не можем создавать слишком глубокий контент.
Пэй Сюй, конечно, и сам это прекрасно понимал.
Однако проблема заключалась в том, что пользователи голосовали ногами в пользу коротких видео, наотрез отказываясь от длинных текстовых статей. В сложившихся условиях он понятия не имел, чем вообще стоит заниматься.
Постепенно осознавая, что на самом деле он бессилен что-либо изменить, Пэй Сюй чувствовал себя ужасно истощенным.
И устал отнюдь не он один — Чжун Цюйжуй чувствовал себя ничуть не лучше.
Цзинь Шэ сообщил ему, что уволился еще один сотрудник, срок аренды их офиса подходит к концу, а денег на ее продление у него нет.
Вспоминая путь от момента согласия взяться за проект и до сегодняшнего дня, он чувствовал себя так, будто они стоят лагерем перед лицом противника, а Цзинь Шэ то и дело прибегает с докладами:
— Брат мой, наши солдаты разбежались!
— Брат мой, от нас снова сбежали солдаты!
— Брат мой, прежний военачальник тоже сбежал, давай теперь ты будешь военачальником!
— Брат мой, наш военный лагерь унесло ураганом!
Чжун Цюйжуй уже до смерти боялся того моменты, когда Цзинь Шэ свяжется с ним по собственной инициативе — ничего хорошего это точно не сулило.
Цзинь Шэ говорил:
— Я боюсь, что упорство потеряет всякий смысл и в конце концов лишь станет обузой для всех, кто мне доверяет.
Чжун Цюйжуй и сам не знал, как поступить в этой ситуации, к тому же он не мог брать на себя чужие полномочия: в конце концов, для него это был всего лишь один-единственный проект, тогда как для Цзинь Шэ — дело всей жизни, требующее учитывать самые разные обстоятельства. Чжун Цюйжуй мог лишь пообещать, что доведет начатое до конца.Чжун Цюйжуй и представить не мог, что всего через несколько дней после начала семестра ему придётся так пахать. Стук клавиш раздавался громко и трескуче, серьёзно мешая соседям по комнате спать, поэтому он забрал ноутбук и засел в студенческом клубе при редакции. Лишь выполнив всё запланированное на день, он на цыпочках возвращался в общежитие.
Его режим отличался завидной регулярностью: в котором часу он бы ни уснул, на следующий день ровно в семь утра поднимался по звонку будильника. С тех пор как появилась возможность отмечаться на утренней зарядке, он, невзирая на дождь и ветер, точно в срок появлялся на спортивной площадке. В то утро, отметившись в журнале, он среди толпы сразу заметил Пэй Сюя в тонкой толстовке, который тоже только что сдал отметку.
— Утро! — заметив его, Пэй Сюй помахал рукой и, сладко зевая, направился к нему.
— Позавтракал? — спросил Чжун Цюйжуй.
— Аппетита нет. Подожди меня минутку, я накину куртку, а потом пробегу ещё один круг, отмечусь за соседа.
По сравнению с дисциплинированным Чжун Цюйжуем, Пэй Сюй вёл себя как самый обычный студент — был преданным фанатом утренней валянки в постели и любителем поспать подольше. Сейчас, в начале весны, по утрам всё ещё стоял сильный холодок, и они с Цзян Юем договорились ходить на отметки по очереди. Каждый раз являлся только один из них, пользуясь изъяном в бдительности преподавателя физкультуры, который руководствовался принципом: «надел манишку — значит, я тебя не знаю». Затесавшись в строй, они умудрялись отмечаться дважды, благодаря чему каждый из них мог вдвое сократить количество утренних подъёмов.
Закинув за плечо рюкзак, Чжун Цюйжуй ждал неподалёку. Он видел, как Пэй Сюй с наработанным опытом пристроился в хвост бегущей группе, а когда подошло время отметки, вместе со всеми ринулся вперёд и протянул студенческий билет. Подойдя ближе, со слегка покрасневшим от мороза кончиком носа, он спросил Чжун Цюйжуя, куда тот направляется.
— В клуб.
Пэй Сюй подхватил свой рюкзак и, продолжая сладко зевать, заявил, что пойдёт с Чжун Цюйжуем заниматься самостоятельной подготовкой.
Чжун Цюйжуй подозрительно прищурился:
— У тебя же глаза слипаются. Почему бы тебе не вернуться и не доспать?
— Сон — это то, чего желает моя душа, Цюйжуй — это тоже то, чего желает моя душа. Но поскольку совместить оба желания невозможно, приходится выбрать Цюйжуя и пожертвовать сном. — Прикрыв глаза, он уцепился за рукав куртки Чжун Цюйжуя. — Веди, благородный господин, я буду спать на ходу.
Чжун Цюйжуй опустил взгляд на руку, вцепившуюся в его рукав, и остался совершенно безмолвен. Мысленно он подумал: раз уж ты собрался спать на ходу, какая же это жертва сном ради Цюйжуя?
Они двинулись к клубу друг за другом. Чжун Цюйжуй сбавил шаг и время от времени оглядывался на этого идиота, который шагал с закрытыми глазами, находя подобное зрелище поразительным.
Полгода назад он и помыслить не мог, что настанет день, когда он будет вот так спокойно позволять Пэй Сюю тянуть себя за рукав.
Добравшись до дверей клуба, Чжун Цюйжуй остановился, а шедший следом Пэй Сюй, словно ослепнув, врезался в него. Пока Чжун Цюйжуй шарил по карманам в поисках ключа, Пэй Сюй уткнулся подбородком ему в плечо. Они стояли так близко, что это походило на незаконченный сзади обхват.
У Чжун Цюйжуя по спине побежали мурашки, и он резко отпрыгнул на месте. Пэй Сюй с размаху приложился лбом о дверь и, с напускной усталостью потирая лоб, пробормотал:
— Староста, ты что, замышляешь убийство собственного мужа?
Какого ещё мужа, твою мать.
Чжун Цюйжуй молниеносно отпер дверь и шмыгнул внутрь.
Внутри клуба было гораздо теплее, и Чжун Цюйжуй прибавил пару градусов на кондиционере, включив обогрев. Пэй Сюй, словно какой-то зомби, вытянулся во весь рост и рухнул лицом вниз на бескаркасный диван.
Закатив глаза от такой картины, Чжун Цюйжуй снова вышел наружу и купил булочку. Вернувшись, он обнаружил, что Пэй Сюй застыл в той же позе — казалось, он уже заснул.
— Какая редкость, когда спит — ну просто ангел.
Стук клавиш под пальцами Чжун Цюйжуя стал совсем тихим; время от времени он бросал взгляды на Пэй Сюя.
— Если вот так уснуть, наверное, потом жутко замёрзнешь.
Потоптавшись на месте и крутанув носком кроссовки так, будто затаптывает окурок, он в конце концов снял собственную кутку и предельно аккуратно набросил её на спящего.
— Исключительно из чувства компенсации за то, что ты только что ударился головой. Абсолютно, стопроцентно не имея в виду никакого беспокойства о тебе.
Пэй Сюй проснулся полчаса спустя. Первым делом он уловил лёгкий аромат стирального порошка, а открыв глаза, обнаружил, что укутан в чужое пальто. Хозяин пальто сидел в очках и с крайне сосредоточенным видом просматривал веб-страницы, при этом стёкла его очков отсвечивали.
— Ты что, близорукий? — Голос внезапно заговорившего парня звучал ещё немного хрипло.
Чжун Цюйжуй покосился на него краем глаза:
— Ага. Диоптрии небольшие. Проснулся?
Пэй Сюй приподнялся и принялся растирать лицо:
— Да нет, по мне разве не очевидно, что я сплю? Может, мне прямо сейчас сделать пару прыжков в высоту и сесть на шпагат, чтобы ты поверил?
Когда к нему окончательно вернулись все чувства, выражение его лица резко изменилось:
— А-а-а! У меня онемела половина тела! Быстро иди сюда, помни мне плечи!
Поверить или нет — Чжун Цюйжуй на миг засомневался, но всё же подошёл и присел на корточки. Не успел он спросить, как именно нужно мять, как Пэй Сюй свалил его на пол. Не дав вылететь ни единому ругательству, этот тип вцепился в него со всех сторон, в точности как осьминог.
— Чжун Цюйжуй, вы арестованы, потерпевший Пэй Сюй подаёт на вас в суд! — Пэй Сюй самодовольно обнажил половинку клыка.
Задохнувшись от крепкого объятия, Чжун Цюйжуй с трудом выдавил:
— По какой статье?
— Преступлений не счесть! — ухмыльнулся Пэй Сюй. — Во-первых, только что у дверей, до того как я успел тебя обнять, ты отпрыгнул в сторону и заставил меня удариться головой. А ведь какая драгоценная у меня голова — она до отказа забита тобой! После такого удара, что делать, если я вдруг потеряю память?
— Насмотрелся же ты дерьмовых сериалов! В мыльной оперке моей бабушки и то не было таких банальных сюжетов про амнезию!
Пэй Сюй заявил:
— Даже если не потеряю память, забыть хоть какую-нибудь мелочь я тоже не имею права.
— Твоя любовь ко мне строится из некачественного бетона? Можно подумать, от лёгкого удара о дверь способна испариться хоть какая-то мелочь!
— Исключено, — Пэй Сюй принюхался, уловив исходивший от Чжун Цюйжуя запах — такой же, как от пальто, заставляющий чувствовать себя в безопасности. — Во-вторых, почему ты мешал мне спать?
Чжун Цюйжуй пришёл в ярость:
— Да я, мать твою, нажимал на каждую клавишу по очереди, не издавая ни звука! Когда это я тебе мешал?
— Ты дал мне своё пальто, из-за чего мне приснился ты. Сам носился в моём сне туда-сюда и растревожил мне душу.
Откуда он только берёт этот пошлый бред?! Чжун Цюйжуй всерьёз заподозрил, что настольной книгой Пэй Сюя служит сборник из тысячи старомодных признаний.
Словно угадав его мысли, Пэй Сюй с невероятной искренностью произнёс:
— Всё это — мои самые искренние чувства, каждая капля тоски превратилась в слова.
Чжун Цюйжуя чуть не вырвало от этой приторности.
Почувствовав, что обнимашек с него на сегодня хватит, Пэй Сюй наконец выпустил его из хватки, подполз к мини-холодильнику и откупорил бутылку ананасового пива.
— Кто тебе разрешал распускать руки?
— И на это тоже нужно подавать заявление? — настроение у Пэй Сюя было великолепным.
— Наши отношения ещё не зашли так далеко.
— К тому моменту, когда ты решишь, что зашли, нам уже стукнет по меньшей мере по восемьдесят, и всё станет совсем не то.
Что станет не то? Не то ли самое, о чём я подумал?! Внутренний мир Чжун Цюйжуя сотрясался от бури.
Назло ему Пэй Сюй с застенчивым видом уставился на него и, недосказав фразу, протянул:
— Только что во сне ты… Ой-ей, надо будет освежить это в памяти…
— И что же тебе приснилось?
— Не смею рассказывать. При наших-то отношениях мне не положено видеть такое, — Пэй Сюй с мечтательным видом принялся смаковать воспоминания. — Кто бы мог подумать, что во сне ты окажешься таким страстным…
Чжун Цюйжуй уже обрёл абсолютное душевное спокойствие. С совершенно бесстрастным лицом он произнёс:
— Страстным твою мать.
http://bllate.org/book/32657/3992446
Готово:
