Возможно, дело было в сумерках: свет был тусклым и не проникал в глубь той комнаты. За исключением небольшого пятна света у самого входа, рассмотреть что-либо было невозможно.
Станет ли человек по своей воле входить в бездонную, опасную комнату?
Нет, не станет.
Но его могут заставить войти.
Намерения Женщины-Мясника были предельно ясны: она требовала, чтобы они вошли внутрь. Никто не знал, какие опасности таятся в помещении, но оставаться снаружи, упорствуя, означало не только пойти против сценария собеседования, но и, вероятнее всего, привести Женщину-Мясника в ярость — её рука уже легла на рукоять тесака.
Линь Хань и Инь Юэ всё это время замыкали колонну, и теперь это обернулось удачей: по крайней мере, впереди были те, кто прокладывал путь.
Стоявшие в первых рядах позеленели от ужаса, но у них даже не было времени на колебания — под незримым давлением они двинулись вперёд.
По мере того как люди входили внутрь, свет у входа становился всё слабее. Десяток человек сгрудились у дверей, прижавшись друг к другу; никто не хотел быть тем, кто сделает последний шаг в темноту, словно за ним следовала лишь смерть.
Линь Хань, спрятав за спину раненую руку, последовал за Инь Юэ.
Места у входа почти не осталось — о том, чтобы закрыть дверь, не было и речи, казалось, внутрь уже невозможно было даже протиснуться.
Инь Юэ нахмурился, оглядываясь. Остальные игроки, чьи лица были наполовину скрыты тьмой, молча смотрели на него — никто не отвечал и никто не собирался уступать дорогу.
Перед лицом опасности почти все вели себя именно так.
Где найдешь столько добряков, готовых рискнуть жизнью, чтобы разведать для тебя путь?
Они вошли только из-за давления Женщины-Мясника. Если бы все могли действовать свободно, то тем, кого в итоге вытолкнули бы вперёд, почти наверняка стал бы Линь Хань — у него совсем не было способностей, чтобы защитить себя.
Инь Юэ.
Его появление было необъяснимым, его отношение к нему — тоже, но именно благодаря тому, что он был рядом, Линь Хань смог дойти до этого места.
Как бы то ни было, Линь Хань должен был быть благодарен.
Он как раз размышлял, как бы поблагодарить Инь Юэ, но тот опередил его.
Он обратился к игрокам, сгрудившимся у входа:
— Заходите.
В отличие от мягкого, с нотками жалобы тона, которым он говорил с Линь Ханем, сейчас его голос звучал холодно. Он слегка прищурился, и его серебристые глаза, наполовину скрытые тенями, напоминали луну в ночном небе, затянутую облаками — внезапно ставшую тусклой и зловещей.
Толпа заволновалась.
С самого начала они относились к Инь Юэ с опаской. Хотя они не лезли в его дела, но и не спускали с него глаз; по-видимому, они в какой-то мере осознавали, насколько он силён.
Как и в случае с Сун Цзыи: те, кто знал его, встретив в игре, ни за что не стали бы его недооценивать.
В безопасное время никто бы не отказался послушаться Инь Юэ, но сейчас, когда кругом таились опасности, они не могли не сопротивляться и не испытывать беспокойства.
Не успел Линь Хань представить, какой выбор сделал бы он сам, окажись на их месте, как в комнате внезапно загорелся свет.
Тусклое желтоватое освещение в одно мгновение озарило всю комнату, и кучка людей, сгрудившаяся у входа, вдруг стала выглядеть нелепо.
В скромном кабинете за столом сидел мужчина средних лет с благодушным лицом. Перед ним дымилась чашка чая, а его улыбка излучала доброту. Он помахал вошедшим:
— Чего вы все там столпились? Входите, входите, рассаживайтесь где найдете место.
Так что же он делал в темноте до этого момента?
Мурашки, которые только начали сходить, вновь побежали по коже Линь Ханя.
Такие люди, по правде говоря, самые страшные.
Линь Хань и Инь Юэ только успели войти, как дверь за их спинами с грохотом захлопнулась. От поднявшегося потока воздуха у Линь Ханя по коже головы побежали мурашки.
Инь Юэ подтолкнул его вперед, чтобы тот не попал под удар дверью.
Комната была небольшой. Кроме стола, за которым сидел мужчина, оставалось лишь немного свободного пространства вдоль стен, где стояли два дивана и несколько стульев — очевидно, что на пятнадцать человек этого не хватит.
Игроки стояли, не зная, что делать дальше, но Инь Юэ первым прошел вперед и сел на диван у двери. Закинув ногу на ногу, с черной тростью, прислоненной к подлокотнику, он помахал Линь Ханю, приглашая его сесть рядом.
Под взглядами остальных игроков Линь Хань замялся:
— ...
За спинкой дивана виднелось окно — похожее на те, что стоят в старых домах. Грязное, покрытое слоем пыли, мутное стекло... Сквозь него было видно, как за окном маячит массивная фигура Женщины-Мясника. Она стояла там, словно гора, готовая в любой момент разбить стекло, ворваться внутрь и поглотить Инь Юэ целиком.
Линь Хань не верил, что Инь Юэ не заметил Женщину-Мясника, пока шел к дивану. Он просто ни капли не боялся и совершенно не ставил её ни во что.
Подставить свою самую уязвимую часть — затылок — под нос Монстру, не приняв никаких мер предосторожности... Он вел себя чересчур расслабленно и беспечно.
Линь Хань не раз задавался вопросом: что это за человек такой, почему он может позволить себе такую безмятежность?
Линь Хань уже решил, что, как только выберется отсюда, обязательно строго предупредит Сун Цзыи, чтобы тот ни в коем случае не вел себя так вызывающе, как Инь Юэ — Линь Хань чувствовал, что Сун Цзыи вполне способен на подобное.
Но, возможно, Линь Ханю показалось: стоило ему замедлить шаг, как улыбка на лице Инь Юэ внезапно исчезла, словно что-то испортило ему настроение.
Инь Юэ:
— Иди сюда.
В тихой комнате никто не проронил ни слова. Мужчина средних лет, который, вероятно, был директором Завода, с улыбкой наблюдал за всеми, тоже молча. Инь Юэ продолжал звать его так, словно вокруг никого не было.
Под пристальными взглядами остальных Линь Хань медленно двинулся вперед и, собравшись с духом, сел рядом с Инь Юэ.
Шестое чувство подсказывало: если он не сядет сейчас, может произойти что-то, чего он видеть не хотел бы.
Инь Юэ был хорошим человеком, но, кажется, с психикой у него было не всё в порядке — у Линь Ханя возникало странное ощущение, что тот может в любой момент сойти с ума.
Если Линь Хань не ошибался, Женщина-Мясник сейчас стояла прямо за его спиной. Он сидел как на иголках, даже мышцы спины, прижатой к дивану, были напряжены, и он не мог расслабиться.
Ну вот, он всё-таки оставался самым обычным человеком.
Даже зная, что это игра, что всё происходящее — лишь часть сюжета, в гуще событий Линь Хань часто забывал о своем рабочем опыте. К тому же, в большинстве ситуаций знания, которыми он обладал, требовали хотя бы минимальной силы, чтобы компенсировать разрыв, если дело не решалось хитростью.
Но, к несчастью, сил обычного взрослого человека, которыми обладал Линь Хань, не хватало, чтобы восполнить этот пробел.
У него был почти единственный выбор — продолжать выживать с помощью Инь Юэ.
Переменчивый Инь Юэ снова повеселел: его глаза смотрели мягко, как прежде, а в серебристых зрачках светилась почти нежность. Линь Хань не понимал, на что именно тот смотрит, но ему становилось всё более не по себе.
По опыту Линь Ханя, в такой ситуации, под носом у, возможно, опаснейшего босса, действовать опрометчиво — даже если тот выглядит честным и добрым, улыбаясь, как святоша, — крайне опасно. Кто знает, не спровоцирует ли это в следующую секунду какой-нибудь скрытый сюжет и смертельную угрозу.
Но сейчас, когда они сидели спокойно, это явно успокоило и остальных.
Кто-то из игроков бросил взгляд на Линь Ханя и Инь Юэ и, воспользовавшись тем, что остальные диваны и стулья пустовали, начал искать себе место.
Линь Хань незаметно окинул взглядом комнату: четырнадцать игроков и всего восемь мест — диваны и стулья. Возможно, это была часть проверки для новых сотрудников.
Если поначалу, когда двинулся Инь Юэ, все остальные выжидали, то, увидев, как зашевелились остальные, оставшиеся игроки не выдержали, и между претендующими на места разгорелся небольшой спор.
Восемь человек успешно расселись, остальные шестеро стояли посреди комнаты, переглядываясь. На их лицах читались напряжение и страх, они не знали, что произойдет дальше. Кто-то даже перевел взгляд на Линь Ханя.
Линь Хань опешил, а затем внезапно понял их логику.
Без сомнения, он был самым слабым в этой комнате.
С самого начала он выживал только благодаря помощи Инь Юэ. Без него он — пустое место, да и сейчас его полностью опекал Инь Юэ.
Если нужно выбрать из восьми человек «мягкую цель» для нападок, лучшего кандидата, чем Линь Хань, не найти.
Но никто не следил за Линь Ханем пристальнее, чем Инь Юэ. Стоило только злобным взглядам устремиться в его сторону, как Инь Юэ снова взял его за руку.
Он не сказал ни слова, не посмотрел ни на Линь Ханя, ни на кого-либо еще, только пристально следил за раной на его руке, выказывая бесконечную заботу. Этого было достаточно, чтобы предупредить остальных: не смейте даже помышлять о том, чтобы тронуть Линь Ханя.
Линь Хань:
— ...
От взглядов остальных, в которых сквозила почти ненависть, у него горели щеки.
Но, возможно, это был тот шанс, который Новый Мир давал такому бедолаге, как он, вынужденному сразу после входа в игру участвовать в рейтинговых состязаниях. Иначе это было бы слишком несправедливо по отношению к нему.
Конечно, по отношению к остальным это тоже было несправедливо.
Линь Хань, как бенефициар, предпочел промолчать.
В тот самый момент, когда остальные игроки решили оставить Линь Ханя в покое и переключились на борьбу за места с другими, директор, молча наблюдавший за всем этим фарсом, вдруг заговорил:
— При выборе сотрудников наш Завод учитывает и долю удачи.
Он улыбнулся простодушно, и, говоря это, отпил чаю. На губах у него прилипла чаинка, он снял её кончиками пальцев и с досадой бросил обратно в чашку. И в этот же миг произошло резкое изменение.
Линь Хань еще обдумывал, что же это за «удача», как Инь Юэ резко вдавил его голову вниз. Линь Хань не успел даже удивиться, как буквально уткнулся в грудь Инь Юэ. У него за спиной раздался звук бьющегося стекла, свист рассекаемого воздуха, и что-то с силой вонзилось в стену, издав жуткий скрежет.
http://bllate.org/book/32727/4001935
Готово: