Смириться с этим было решительно невозможно. Ни при каких обстоятельствах нельзя было это стерпеть.
К тому же количество попаданий в лицо поразительным образом распределилось поровну: Цинь Цзихэн, двое подручных Шао Цуна и Нин Шуан — каждый угодил в Нань Юйчэна ровно по одному разу.
Сколько бы он ни закрывался руками, баскетбольный мяч неизменно находил самый изощренный путь к его голове для самого тесного знакомства.
При таком раскладе легко было поверить, что на него наложили проклятие.
Сейчас же, судя по состоянию не только душевного равновесия, но и носа, Нань Юйчэн был категорически против оставаться здесь дальше.
Его нос закровоточил, и капли упали на воротник школьной формы.
Боль не чувствовалась от слова совсем, а вот позора было хоть отбавляй. Нань Юйчэн чувствовал, что вся баскетбольная площадка пялится именно сюда, а две девчонки за его спиной даже успели сменить тему: с обсуждения того, почему Цинь Цзихэн сегодня такой красавчик, на ставки о том, сколько же раз в общей сложности прилетит в Нань Юйчэна.
— Уже пять раз, пять! — тихо, но восторженно прошептала одна девочка. — Я выиграла! У него пошла кровь из носа, точно уйдет.
— Тсс, тише ты, не услышит еще, — одернула ее другая. — А вдруг он упрется и никуда не уйдет?
Нань Юйчэн промолчал и повернулся к этой парочке.
Одна девушка была с длинными волосами, собранными в хвост, другая — с короткой стрижкой до мочек ушей; обе учились в одном классе с Нань Юйчэном.
Сейчас на их лицах застыли абсолютно одинаковые выражения, и даже двигались они синхронно — словно их скопировали и вставили. Обе одновременно отклонились назад в защитной стойке и захлопали ресницами.
— Я только что слышал, будто ты фанатка пейринга Хэн-Шуан? — немного подумав, спрорил Нань Юйчэн короткостриженую девушку.
Не ожидавшая такого вопроса девчонка растерялась. Она бросила взгляд на подругу и, покраснев, собралась с духом:
— Д-да, а что такого?
Раз уж ставки и увлечение пейрингами раскрыл сам объект насмешек да еще и подручный этого самого объекта, ей оставалось лишь украдкой смотреть на Нань Юйчэна, моля Бога, чтобы он не вздумал растрепать об этом Цинь Цзихэну.
К счастью, Нань Юйчэн, казалось, спросил просто из любопытства. Получив утвердительный ответ, он тут же сменил тему:
— На сколько раз ставила?
— А… а? — растерялась короткостриженая.
— Ну на ставки. Вы же только что об этом трепались, нет? — уточнил Нань Юйчэн.
— Ой-ой-ой… Эм… Я говорила про шесть раз, — девушка смущенно протянула руку и показала шестерку: — Ну, типа, чтоб всё гладко и удачно.
Нань Юйчэн на мгновенье замолчал и переспросил:
— Значит, теперь тебе оставалось всего разок, чтобы победить?
Девушка не совсем поняла ход его мыслей, но кивнула.
Получив подтверждение, Нань Юйчэн подобрал с земли еще не совсем круглый баскетбольный мяч и легонько приложил его к собственному лбу:
— Ну всё, теперь ровно шесть. Ты выиграла.
Короткостриженая девушка: !
Набрав заветную шестерку, Нань Юйчэн от души швырнул злосчастный мяч куда подальше, а затем многозначительно произнес, глядя на длинноволосую девочку с хвостом:
— Подруга, послушай моего совета: у соло-фанаток нет будущего, Хэн-Шуан — вот это мощь!
Длинноволосая девочка с хвостом: !!
Цинь Цзихэн, который как раз шел неподалеку с салфетками, чтобы остановить Нань Юйчэну кровь, и случайно стал свидетелем этой сцены: !!!
Баскетбольный матч пришлось прервать досрочно. Нин Шуан и погруженный в свои мысли Цинь Цзихэн проводили Нань Юйчэна в медпункт.
Сам Шао Цун тоже рвался с ними, но поскольку, побежав за мячом, он едва не споткнулся и не заехал Нань Юйчэну в лоб еще раз, его со скандалом вытолкали вместе с остальными прихвостнями.
Впрочем, Нань Юйчэн и сам вовсе не рвался в медпункт — подумаешь, кровь из носа, велика невидаль.
К тому же душевную травму в медпункте не залечишь, и тамошние пилюли никак не могли исцелить его сердце, твердо решившее навсегда завязать с баскетбольной площадкой.
Однако Цинь Цзихэн проявил железобетонную настойчивость.
Он был свято уверен, что у его верного подручного после стольких ударов повредился рассудок, и требовал непременно везти его в крупную больницу делать компьютерную томографию головного мозга. В конце концов Нань Юйчэну пришлось прямо на месте изобразить нечто вроде зажигательного танца под уличную музыку, чтобы доказать: с ним всё в абсолютном порядке, и только так удалось отговорить Цинь Цзихэна от этой безумной затеи.
Иначе он рисковал войти в историю как первый пациент, попавший на томографию головного мозга из-за попадания баскетбольным мячом в лицо.
Система следила за ситуацией неотлучно и с самого начала переполошилась не на шутку:
— Боже правый, Юй-юй! Да как же, как же тебя угораздило быть таким неудачливым?!
Нань Юйчэн:
— …Можно не утрировать, хочется смеяться — так смейся.
Система огорченно вздохнула:
— С чего бы мне над тобой смеяться? Ты и правда влип. В следующий раз давай-ка обойдемся без этих выходов на площадку.
— Не ожидал, — Нань Юйчэн слегка опешил, а затем в горле у него внезапно запершило — сердце окатила теплая волна трогательного чувства: — Ты ведь о мне переживаешь.
Система тяжело вздохнула и молча утерла виртуальную слезу:
— Да не особо. Просто обидно: такая редкая сцена взаимодействия Хэна и Юй-юя сорвалась по твоей милости. Какая досада!
Нань Юйчэн:
…
Это его вина. И с чего только он взял, будто из собачьей пасти может выпасть слоновая кость?
Может, он пересмотрел мелодрам?
Тем не менее Нань Юйчэн не стал отрицать: то, что матч прервался вот так, действительно было немного жаль.
В выпускном классе времени в обрез, и когда еще выпадет шанс вот так беззаботно побегать по площадке — одному Богу известно.
С такими мыслями он добрался до медпункта и под пронзительный взгляд школьного врача в стиле почему нынешние парни такие неженки, заткнул нос по старинке ватой, улегся на единственную имеющуюся там койку.
Едва он пристроился, как в помещение занесли под руки одноклассника со ступней, распухшей до размеров гусиного яйца.
Этот бедолага выглядел куда несчастнее Нань Юйчэна, и стоило сопровождающим чуть резче его качнуть, как парень скривился от боли.
Школьный врач мгновенно перевел взгляд на Нань Юйчэна. Тот, словно ужаленный, вскочил и уступил место настоящему пострадавшему.
Кто бы мог подумать, что раненый парень решительно запротестует:
— Нет-нет-нет, лежи давай! У меня всего лишь лодыжка подвернута, куда мне до твоих травм с кровотечением.
Нань Юйчэн: ?
Ничего не понимая, он переспросил:
— Братуха, ты издеваешься?
Раненый помолчал:
— Куда мне. Я же считал: за неполные двадцать минут матча тебе прилетело ровно пять раз, да ты еще и сам себя разок приложил. Мне от одного вида больно стало, отдыхай давай.
Нань Юйчэн с трудом выдавил из себя оправдание:
— Да не нужно… спасибо. Тот последний раз… у меня были причины.
Одноклассник пострадавшего покачал головой:
— Братец, ложись обратно. Он вообще ради того и стоял у кромки, выжидая, когда тебе прилетит в седьмой раз, что аж сам навернулся. Теперь-то он искренне считает, что всё это небесная кара за то, что вздумал над тобой посмеяться, так что твою койку он ни за что не займет.
Нань Юйчэн:
…
Цинь Цзихэн, которого из-за столпотворения выставили за дверь и который теперь с жаром взирал на происходящее через узкую щель, принялся нагнетать:
— Я тоже считаю, что ему жизненно необходим отдых!
Нань Юйчэн окончательно потерял терпение. Под «ласковым» взглядом медработника он бросил: «У меня и впрямь ни царапины!» — и сбежал из медпункта пуще прежнего.
Нин Шуан посмотрел на убитое выражение лица Нань Юйчэна, на Цинь Цзихэна, который безуспешно пытался утащить парня обратно, и вынес вердикт:
— Брось, по нему же видно, что здоров как бык.
Цинь Цзихэн с трагизмом в голосе изрек:
— Мой младший братишка раньше прыгал козлом и вечно мне перечил, а теперь мячом голову отшибло так, что он даже не ругается! Сам посуди, разве это нормально?
Нин Шуан, знавший своего друга детства как облупленного, впервые заподозрил у него наклонности мазохиста:
— С твоими запросами…
Он покосился на Нань Юйчэна и незаметно подмигнул.
Нань Юйчэн ответил понимающим взглядом, мысленно решив: раз ты сам напросился, не обессудь за бессердечность.
Он тут же подпрыгнул на месте:
— Цинь Цзихэн! Какого черта ты запускал баскетбольным мячом мне в лицо?! Какой из тебя к черту старшак! Да ты просто псих конченый, хуже урода свет не видывал!
Он старался не перегибать палку с выражениями, но нужную бурю эмоций изобразил безупречно.
Нань Юйчэн рассчитывал раз и навсегда отбить у Цинь Цзихэна охоту тащить его в больницу, но не тут-то было. Брови Цинь Цзихэна сошлись на переносице:
— Ты еще и на старшего голос повышаешь! Точно мозги отшибло!
Нань Юйчэн и Нин Шуан синхронно замолчали.
Не ругаешь его — значит, с головой проблемы; ругаешь — всё равно с головой проблемы. До чего же бесстыдное и скандальное создание!
К счастью, Цинь Цзихэн явно шутил. Оценив ошеломленное лицо Нань Юйчэна, он со смешком спросил:
— Ну что, впрямь отпустило?
— Вполне, — Нань Юйчэн уже искренне не представлял, каким еще способом доказать этому человеку отменную работу своего серого вещества.
Заметив его состояние, Цинь Цзихэн улыбнулся:
— Ну и отлично. Ладно… считай, сегодня косяк брата, больше в баскетбол не играем.
Он с напускной досадой вздохнул:
— Другие вожаки как вожаки — заведут подручных, будто нянек наймут, те за ними по пятам бегают, во всем угождают. А я? Завел подручного, так теперь сам ему нянька, да еще и воду за свои кровные покупаю.
— Не нужно, — поспешно отмахнулся Нань Юйчэн. — Хватит с меня твоих жертв. В следующий раз я сам тебе воду куплю, сойдет?
Цинь Цзихэн фыркнул:
— Еще чего не хватало! Ты мой браток, с какой стати старшак бросает подчиненного и сам развлекается?
Помолчав, он добавил:
— Да и к тому же, без тебя на трибуне — какая мне охота играть, всякое желание пропадает.
Вторая половина фразы изрядно портила пафос момента, но Нань Юйчэн все равно поймал себя на мысли: черт побери, а ведь в школьные годы иметь рядом вот такого старшего брата — не такая уж плохая вещь.
Он отвернулся, бросив взгляд на синеву неба и белые облака, прислушался к галдежу других учеников и, вспомнив собственную пресно-тоскливую старшую школу, задавленную бесконечными нагрузками, невольно улыбнулся.
Вопрос о том, хороший ли старший брат Цинь Цзихэн, пока можно было и отложить.
По дороге в общежитие Нань Юйчэн одновременно размышлял над тем, как бы подтолкнуть Цинь Цзихэна и Нин Шуана к дальнейшему сближению, и поинтересовался:
— Цзихэн-гэ, а ты в эти выходные домой собираешься?
Цинь Цзихэн покачал головой:
— Не поеду. Родители в командировке, делать дома нечего. А ты?
Нань Юйчэн почувствовал, что подвернулся отличный шанс:
— Я тоже остаюсь!
— Тоже родаки в отъезде? — уточнил Цинь Цзихэн.
Нань Юйчэн, целиком увлеченный разработкой плана по сводничеству, брякнул первое, что пришло на ум:
— Да я их в глаза не видел толком, чего ради возвращаться и неловкость терпеть.
Будучи пришельцем из другого мира, он, разумеется, думал исключительно о выполнении задания и ни капли не интересовался здешними так называемыми родственниками.
Но Цинь Цзихэн с Нин Шуаном об этом не ведали и решили, что мальчишка просто затаил обиду из-за постоянной занятости родителей и недостатка внимания.
Семьи Цинь Цзихэна и Нин Шуана жили в достатке, да и атмосфера в доме царила теплая.
Пусть родители и пропадали на работе, они никогда не скупились на время для детей. Это было заметно по характерам обоих парней.
Хотя автор этого романа едва ли баловал героев материнской заботой, он всё же подарил главному герою прекрасные условия для взросления, позволив тому шаг за шагом превратиться в отличного парня.
Не считая склонности выдумывать изощренные поводы побесить окружающих, Цинь Цзихэн являл собой эталон ребенка из семьи соседей — с малых лет у него было абсолютно всё, чему другие могли лишь завидовать.
Глядя на равнодушное лицо Нань Юйчэна, они приняли его слова за броню привычного одиночества.
В этот самый момент в груди Цинь Цзихэна всколыхнулась такая мощная отцовская любовь, что ему безумно захотелось приласкать и обогреть обделенного заботой братишку.
Однако, едва сорвавшись с языка, слова напомнили ему о шутливой иерархической расстановке за обеденным столом пару дней назад, и фраза тут же сменила вектор. С предельной серьезностью он выдал:
— Сынок, матушка твоя… то есть я, впредь обещаю беречь тебя и дитя!
Нань Юйчэн:
…
Вспыхнувшие было ростки братской любви рассыпались в прах. Нань Юйчэн, недолго думая, запустил в Цинь Цзихэна телефоном:
— Ах ты пес циньский, твою ж мать!
В ту самую секунду, когда гаджет покинул руку, до него дошло…
Погодите-ка, что именно он сейчас запулил?
()
http://bllate.org/book/32773/4009293
Готово:
