Открытие первого учебного дня ознаменовалось очередной организованной деканатом проверкой на врожденные пороки сердца. На этот раз к ней добавились осмотр офтальмолога на предмет проверки зрения и скрининг основных заболеваний.
Офтальмолога звали Сун Боюань. Шэнь Цзюэфэй был с ним незнаком, однако во время ужина накануне тот тоже присутствовал. У Чэн И была повреждена рука, и он не мог водить, поэтому сегодня за руль сел Сун Боюань. Вообще-то Чэн И мог бы и не ехать, но среди всей их компании только он владел тибетским языком и мог выполнять роль переводчика.
У Сун Боюаня была мягкая, располагающая внешность, а в чертах лица и взгляде угадывалась некоторая интеллигентность. Он вел машину очень уверенно и к тому же отлично поддерживал беседу: даже такой холодный человек, как Шэнь Цзюэфэй, непринужденно беседовал с ним и улыбался.
Доктор Ли прошлой ночью заступил на суточное дежурство, поэтому захрапел спустя меньше пяти минут после того, как они сели в машину. Лишь Сяо Чжоу физически ощущала исходившее от сидевшего рядом человека леденящее душу напряжение. Сун Боюань и Шэнь Цзюэфэй, будучи врачами, с огромным энтузиазмом принялись обсуждать клинические случаи, порой переходя на повседневные темы, — во все эти разговоры Чэн И совершенно не мог вставить ни слова.
Машина ехала еще больше часа и наконец прибыла на место. Сун Боюань припарковал автомобиль и заглушил двигатель. Доктор Ли наконец замолк и, со сна протирая глаза, сонно спросил: — Приехали?
Сяо Чжоу ответила: — Приехали, приехали! Учитель Ли, вы проспали всю дорогу.
Осмотр устроили прямо в классе. Шэнь Цзюэфэй и Сун Боюань заняли по отдельному столу: один проводил аускультацию сердца, а второй — офтальмологическое обследование. Во время обеденного перерыва Сун Боюань подошел к Шэнь Цзюэфэю, держа в руках небольшой блокнот.
— Доктор Шэнь, когда я осматривал вон того ребенка, то заметил небольшие отклонения на глазном дне. Не могли бы вы взглянуть на его сердце?
Шэнь Цзюэфэй взял блокнот и бегло взглянул на него: — Кого именно?
Сун Боюань указал пальцем: — Вот этого. Извитость ретинальных сосудов и точечные кровотечения — классические изменения на фоне гипоксии.
Выражение лица Шэнь Цзюэфэя стало серьезным: — Ты уверен?
Сун Боюань ответил: — Процентов на семьдесят, но для подтверждения требуется углубленное обследование.
Шэнь Цзюэфэй наконец окликнул Чэн И: — Помоги привести этого ребенка сюда.
Чэн И развернулся и вышел, а спустя мгновение вернулся вместе с худеньким мальчиком. Шэнь Цзюэфэй уже подготовил аппарат УЗИ и кивнул на стоявшую рядом кушетку: — Уложи его туда.
Чэн И перевел всё на тибетский язык, и мальчик послушно лег на кушетку. Шэнь Цзюэфэй передвинул датчик, сменил несколько ракурсов, снял несколько показателей, а затем взял салфетку и стер с груди ребенка гель для УЗИ.
— Всё, вставай.
Мальчик слез с кушетки, замер неподалеку и с некоторой тревогой поглядывал на них.
Шэнь Цзюэфэй повернулся к Сун Боюаню: — Твои подозрения подтвердились, с сердцем действительно проблемы.
Лицо Сун Боюаня тоже посуровело: — Какие именно?
— Дефект межпредсердной перегородки, диаметр около восьми миллиметров. Не сказать чтобы огромный, но расположение не слишком удачное — близко к устью верхней полой вены. Плюс к этому высокогорные условия сами по себе создают колоссальную нагрузку на сердце из-за нехватки кислорода, и влияние этого дефекта многократно усиливается.
— Выходит, изменения на глазном дне, вызванные гипоксией, действительно связаны с сердцем?
Шэнь Цзюэфэй кивнул: — Верно. Дефект межпредсердной перегородки приводит к сбросу крови слева направо, объем легочного кровотока увеличивается, а кровоснабжение большого круга циркуляции оказывается недостаточным. Из-за этого ткани всего тела со временем переходят в состояние легкой гипоксии, и глаза — не исключение.
Сун Боюань поинтересовался: — Требуется операция?
Шэнь Цзюэфэй ответил: — Дефект межпредсердной перегородки в восемь миллиметров на равнине, возможно, еще можно было бы просто понаблюдать, но здесь, в горах, я рекомендую вмешаться как можно раньше. Сначала можно попробовать эндоваскулярное закрытие, а если анатомическое расположение окажется неподходящим, тогда уже рассматривать открытую операцию.
— А проблемы с глазным дном после того, как разберемся с сердцем, пройдут?
Шэнь Цзюэфэй сказал: — В большинстве своем да. Как только состояние гипоксии улучшится, всё постепенно вернется в норму. Но на это потребуется время, да и вам в офтальмологии нужно будет вести регулярное наблюдение.
Сун Боюань кивнул: — Понял, я буду держать это на контроле.
Шэнь Цзюэфэй повернулся к Чэн И: — Передай родителям ребенка, чтобы завтра привели его в больницу на детальное обследование для утверждения плана лечения.
Чэн И перекинулся с мальчиком пара фраз на тибетском. Тот выслушал, на мгновение растерялся, но все же кивнул.
Шэнь Цзюэфэй с явным одобрением похлопал коллегу по плечу: — Очень внимательное наблюдение.
Сун Боюань улыбнулся: — Замечать такие детали — это азы работы офтальмолога. К тому же, если бы ты не сделал УЗИ, я бы так и остался на стадии догадок.
Шэнь Цзюэфэй заметил: — Дойти до стадии подозрений — уже огромный шаг. Многие офтальмологи, увидев кровоизлияние на глазном дне, мыслят исключительно в рамках своей специальности и ни за что не подумают на сердце.
Сун Боюань произнес: — Именно поэтому междисциплинарный подход так важен. Профессор Лю всегда твердил нам, что многие терапевтические патологии оставляют след на глазном дне, и сегодня мне довелось убедиться в этом воочию.
— Профессор Лю? — услышав это, Шэнь Цзюэфэй оживился. — Ты имеешь в виду профессора Лю Миньхуа?
Сун Боюань кивнул: — Да, именно его. Когда я проходил ординатуру в Западной части Сычуани, я проработал под его началом два года.
В глазах Шэнь Цзюэфэя мелькнул огонек: — Я читал его научные работы. Тот труд, посвященный взаимосвязи высокогорной ретинопатии и системных заболеваний, написан просто блестяще.
Сун Боюань предложил: — Если тебя интересуют исследования в этой области, я могу переслать тебе материалы, которыми профессор делился с нами.
Шэнь Цзюэфэй уточнил: — Это будет удобно?
— Разумеется. Профессор Лю всегда повторял, что наука создана для того, чтобы ею делиться, а прятать знания по сусекам — пустая трата времени. К тому же взгляд на проблему с точки зрения кардиохирургов — бесценный ориентир для нас, офтальмологов.
Шэнь Цзюэфэй редко когда улыбался столь искренне: — Тогда премного благодарен.
Сун Боюань улыбнулся в ответ: — Брось, какие формальности, мы же учимся друг у друга.
Разговор завязался еще сильнее, увлекая обоих. Они перескакивали с научных статей на передовые достижения высокогорной медицины, обсуждая всё: от изменений сосудов глазного дна до взаимосвязи систем общего кровообращения. Шэнь Цзюэфэй обычно был немногословен, но стоило зайти на профессиональную территорию, как он весь преображался, оживая на глазах.
Сяо Чжоу неизвестно когда снова подсела ближе: — Командир Чэн, у вас же травмирована рука, может, присядете на минуту? Вы ведь на ногах с самого утра.
Чэн И бросил короткое: — Не нужно.
Сяо Чжоу перевела взгляд с его лица на оживленно спорящих мужчин и тихонько проговорила: — Вы только ничего себе не надумывайте. Они просто обсуждают науку, профессиональные вопросы. Врачи все такие: стоит им встретить коллегу, и их уже не остановить.
Чэн И ничего не ответил, шарил по карманам в поисках пачки сигарет, но с одной рабочей рукой это давалось с трудом — он ковырялся добрых полминуты, прежде чем вытащить сигарету.
Скрининг продолжился после обеда и затянулся аж до четырех с лишним часов. Наконец закончив, они принялись упаковывать аппаратуру, собираясь в обратный путь.
Доктор Ли бросил взгляд на небо: — Кажется, собирается снег, надо спешить.
Все задвигались быстрее, загружая оборудование в машину. Не прошло и получаса пути, как пошел снег. Сначала с неба сыпались мелкие ледяные крупинки, но вскоре хлопья стали гуще, огромные снежные пласты заволокли всё вокруг сплошной пеленой, и видимость начала стремительно падать.
Автомобиль наконец миновал перевал, и вдали забрезжили огни контрольно-пропускного пункта. Ради безопасности Сун Боюань свернул во двор КПП.
На посту имелось лишь небольшое строение. Дежурный полицейский выбежал наружу, завидев их номера, и по-китайски поинтересовался: — Вы из больницы?
Доктор Ли откликнулся: — Да, проводили медицинский осмотр, а тут снег разбушевался, ехать невозможно. Можно переждать у вас?
Полицейский охотно закивал: — Заходите, заходите, на улице вон как холодно!
Комната оказалась крошечной: всего один стол, несколько стульев да топящаяся печурка-буржуйка.
Полицейский напоил их горячей водой и подбросил в огонь еще пару сухих кизяков: — Отдыхайте пока, как снег поутихнет — тронетесь в путь.
Доктор Ли поблагодарил его, и все уселись кружком вокруг печки.
Сяо Чжоу растирала озябшие руки: — Зуб на зуб не попадает. Когда только выходили из машины, думала, преврачусь в ледышку.
Доктор Ли с улыбкой заметил: — И сколько вы здесь? Еще толком не привыкли.
Сяо Чжоу вздохнула: — Боюсь, к такому я никогда не привыкну.
Сун Боюань улыбнулся, извлек из рюкзака несколько маленьких кексов в индивидуальной упаковке и протянул окружающим: — Угощайтесь, к счастью, я захватил с собой пару штук перед выездом.
Сяо Чжоу приняла угощение, и ее глаза заблестели: — Доктор Сун, у вас с собой вечно всё что нужно! Такой внимательный, заботливый... У вашей девушки наверняка жизнь как сказка!
Сяо Чжоу ляпнула это намеренно — чтобы разрядить обстановку и одновременно рассеять любые сомнения Чэн И, однако Сун Боюань тут же разрушил ее задумку: — У меня нет девушки, я холост.
Сяо Чжоу неловко хихикнула, а Сун Боюань протянул кекс прямо Чэн И. Тот не взял: — Спасибо, но я переборчив в еде, не всё ем. Такая сладость — лучше отдайте тем, кому нужнее.
В этих словах сквозила изрядная доля язвительности. Шэнь Цзюэфэй, до этого сидевший уткнувшись в экран телефона, услышал это, поднял глаза и молча забрал кекс из рук Сун Боюаня: — Ладно, давай мне.
Шэнь Цзюэфэй разорвал упаковку, откусил кусочек: — Очень вкусно, совсем не приторно. Похоже, это я непривередлив и ем абсолютно всё.
Шэнь Цзюэфэй только повернул в замке ключ от общежития, как из-за спины вынырнула чья-то рука, прижав его к двери и загнав в ловушку собственного тела.
Шэнь Цзюэфэй холодно бросил: — Уступи дорогу.
Чэн И подался вперед, прижавшись грудью к спине Шэнь Цзюэфэя и навалившись на него всем корпусом: — Поговорим?
Шэнь Цзюэфэй отрезал: — Нам не о чем разговаривать.
Чэн И по-прежнему не сдвинулся с места. Его правая рука была зафиксирована на перевязи, действовать получалось лишь левой, но даже одной рукой Шэнь Цзюэфэю было не одолеть Чэн И. Сколько отъявленных головорезов повидал в своей практике капитал уголовного розыска — скрутить врача, держащего в руках лишь скальпель, для него не составляло никакого труда.
Шэнь Цзюэфэй наконец развернулся лицом к нему: — О чем ты хочешь говорить? Даю тебе три фразы, укладывайся.
— Первая, — произнес он, — приношу извинения за то, что поехал на дело за твоей спиной.
Шэнь Цзюэфэй промолчал.
— Вторая, — продолжил Чэн И, — за последнее время я многое переосмыслил. Действительно наделал немало глупостей: я не должен был игнорировать твои чувства и думать лишь о том, как бы расслабиться.
Во взгляде Шэнь Цзюэфэя мелькнуло мимолетное движение, но на лице застыло прежнее ледяное выражение.
— Третья... А ты сам-то совсем без греха? — Чэн И в упор смотрел на него, чеканя каждое слово. — Шэнь Цзюэфэй, ты никогда не говоришь вслух о том, что тебе нужно, но при этом ждешь, что я буду догадываться. Хочешь, чтобы я угадывал твои мысли, а когда не угадываю — дуешься. Но я полицейский, а не экстрасенс! Ты вечно устраиваешь эти истерики, заставляя меня чувствовать, что ты ведешь себя как ребенок.
http://bllate.org/book/32793/4012005
Готово:
